Автор Тема: Алексей Любимов (р.1944, Москва), пианист  (Прочитано 84195 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Алексей Любимов (р.1944, Москва), пианист
« : Сентябрь 26, 2010, 14:38:06 »
"Моя подсознательная задача всегда была уйти от мейнстрима..."

http://www.russ.ru/layout/set/print/Mirovaya-povestka/Moya-podsoznatel-naya-zadacha-vsegda-byla-ujti-ot-mejnstrima

пианист Алексей Любимов

 "Русский журнал": Я не фанат аутентизма, но это мне интересно - как все у нас началось?

Алексей Любимов: А вы не задавались вопросом, почему вообще люди становились фанатами этого направления? Сейчас все по-другому. В 60-е, 70-е это было действительно нечто. Это была борьба против неправильного воспитания и отмежевания от этого воспитания, от этой школы, от этой традиции. Полного отмежевания. Сейчас мы говорим - фанаты, а тогда была, можно сказать, революция.


РЖ: Арнонкур, который все начал, он просто добрался до подлинников.

А.Л.: Арнонкур, Леонхардт и другие - это все середина, может быть, конец 60-х. И потом в 70-е очень сильные музыканты пошли. Почему? Мне кажется, это началось с инструментов, с восстановления музейных инструментов. Оказалось, их можно восстановить, и они зазвучали, дали подлинное звучание. Во-вторых, было пробуждение интереса к чистым текстам. То есть к изданиям, очищенным от редакторских трактовок и наслоений. Когда обнаруживался первоначальный текст. Все совпало: и чистый текст, и указания в старинных трактатах, и то, что могут дать эти инструменты. Оказалось, что эти инструменты дают истину, но на них надо по-новому учиться играть.


РЖ: А что в вашей жизни послужило толчком, что подвело к открытию?

А.Л.: Записи Арнонкура. Даже не Волконский с ансамблем "Мадригал", у которого я переворачивал ноты на первом концерте в 1959 году. Меня это всегда очень интересовало - старинная музыка. Я сам тогда поигрывал на клавесине и даже записывал концерты Баха. Но это было еще в русле нашей академической традиции. А открытие подлинных инструментов, знание, что они вообще существуют, что они могут звучать, - это произошло только после знакомства с записями Арнонкура, которые нарушали все: и темпы, и баланс, и инструментарий - они нарушали привычное представление. Была другая плотность звучания, очень живая артикуляция. И сразу выяснилось, что эта музыка совершенно другая, что она революционно-сегодняшняя, только, оказывается, затерлась очень сильно. (И не только обработками, но и игрой на рояле, на современных скрипках, в современном оркестре, с современными дирижерами.) И что можно, как нам тогда казалось, вернуть ее к своему первоначальному идеалу. Идеалу исполнения, как мыслилось тогда. Эта идея была тотально чужой, за нее нужно было бороться, ее нужно было отстаивать. Мало того - чтобы ее воплотить, нужно было преодолеть огромные препятствия.


РЖ: В России - точно огромные препятствия: ни нот, ни инструментов.

А.Л.: Прежде всего - инструменты, а второе - отсутствие традиций. Но и контакты с теми людьми, которые делают это на Западе, тогда тоже были невероятно затруднены. Никто же нигде не учился.


РЖ: А можно ли вообще говорить, что в России существует такое направление -

аутентизм?

А.Л.: Само название - "аутентичное исполнительство" - сейчас для меня уже не значит того, что значило тогда. Аутентичный - значит вообще-то достоверный, из первых рук. А говорить о сегодняшнем состоянии исторического исполнения, что оно достоверно, что оно из первых рук, сейчас уже очень трудно. В сегодняшнем мире старинной музыки я бы назвал аутентичным инструментарий. Все остальное - это интерпретации, то есть сегодняшние интерпретации исторических текстов и возможности подходов к ним.


РЖ: А слово "интерпретация" корректно по отношению к историческому исполнению?

А.Л.: Увы, да. Корректно. Мало того, сейчас, мне кажется, исполнители только и занимаются, что интерпретируют. Это в 70-е нам казалось, что нужно очистить текст, он заживет сам по себе. И что здесь мы как бы отказывались - и действительно отказывались - от интерпретационной точки зрения, которая в наших глазах выглядела романтической, была порождением века творческой, исполнительской индивидуальности. Эта индивидуальность накладывала свой отпечаток.


РЖ: Своей неповторимой личности?

А.Л.: Своей неповторимой личности, которая заставляла звучать не столько музыку, сколько себя. А старая музыка - до середины XVIII века - по определению несет намного меньше субъективного, в ней больше следования канонам, а не произволу личности. Поэтому естественно, что прежде всего надо восстановить каноны, а уже потом думать о личностях. Я сейчас с большим удовольствием слушаю записи 70-х: Арнонкура или ранние записи Кейкена. Технически они, может быть, не столь совершенны, но в них есть дух первичности, открытия. Они прикасаются к этой музыке впервые - и в ней есть это ощущение, как бы их ни критиковали сейчас.


РЖ: А что происходило в этот период - в 60-е - в России?

А.Л.: В России этим никто не интересовался. Воспитание начиналось от Баха, которого играли на современных инструментах. Все, что до того, принадлежало истории и учебникам. Новое началось с возникновения ансамбля "Мадригал". "Мадригал" и Волконский. Для нас это было впервые. И все это благодаря потрясающей интуиции Волконского, его колоссальным знаниям, музыкальному дарованию и очень непосредственному, очень живому отношению - зацепляющему, очень элитарному, что важно для этой музыки. Элитарному отношению к ней. И эта музыка стала набирать высоту: сначала ренессансная, чуть позже - барочная. Мы с Гринденко с небольшим составом - у нас тогда был квартет - начали с конца 70-х, с теми инструментами, которые у нас были: я выписал клавесины, у Татьяны появилась барочная скрипка, у Худякова - барочная флейта. Мы стали играть музыку XVIII века - Телемана, И.С.Баха, французов. Везде это воспринималось как экзотика. Я очень хорошо помню, как мы, наверное, минут сорок спорили по телефону с Альфредом Шнитке, который был на нашем концерте, когда мы играли Баха: он был возмущен, как можно так играть такую музыку!


РЖ: А он такое слышал впервые?

А.Л.: Видимо, да. Нас не принимали очень многие - именно музыканты. Мы тогда делали только первые шаги, и, может, полемического было больше, чем музыкального. Я сейчас слушаю наши записи с Татьяной Гринденко конца 70-х - начала 80-х. Подражая поначалу западным образцам, до многого потом уже доходили сами. Мы осуществляли идею, казавшуюся нам радикальной: противостояние всему традиционному отношению к этой музыке со стороны профессионалов, со стороны академического образования и концертной жизни. Мы себя противопоставили сознательно, как авангардисты.


РЖ: Вы чувствовали себя некомфортно, если вас не понимали очень серьезные люди?

А.Л.: Так это же, наоборот, интересно! Сейчас другое время, когда идеологического сопротивления практически нет. Есть другое сопротивление - сопротивление коммерциализации культуры. А тогда это было просто нарушением какой-то общепринятой идеологии.


РЖ: Вы имеете в виду - музыкальной идеологии?

А.Л.: Да. Есть такие традиции, идущие на фортепиано - от Рихтера, на скрипке - от Ойстраха. Мы шли против этих традиций, доказывая, что они уже давным-давно ложные по отношению к старой музыке.


РЖ: Когда ситуация изменилась?

А.Л.: Ситуация изменилась не быстро, как и на Западе. Лет двадцать понадобилось -

от 60-х до 80-х, пока старая музыка, исполняемая на исторических инструментах, обрела свое прочное место на музыкальном рынке. У нас, наверное, все произошло лет на пятнадцать позже. В 80-е и в начале 90-х старая музыка не приносила никаких дивидендов, только одни невзгоды тем музыкантам, которые ею занимались, - только расходы на инструменты, непонимание публики и музыкального официоза. А в 90-е, когда Союз распался, молодежь стала больше учиться на Западе и вообще информированность стала гораздо выше, к нам пошла информация - первый толчок, чтобы ситуация изменилась. Молодые самостийно, что называется, стали собираться в какие-то ансамбли, стали много музицировать. В одной Москве начала 90-х было шесть или семь ансамблей, которые занимались старинной музыкой.


РЖ: Они играли правильно?

А.Л.: Хотели играть правильно. Часть обращалась ко мне, Гринденко вела свою группу. В Питере это не прерывалось, в общем-то, никогда. Все это стало постепенно разрастаться. Те, кто сейчас занимаются старинной музыкой, пользуются здесь довольно большим вниманием. Эти ансамбли возникли не на пустом месте. Вот Андрей Решетин и его Оркестр Екатерины Великой в Питере - они появились как раз в то время, когда музицирование и концертное исполнение такой музыки на Западе стало уже просто нормой. Оставались считанные годы, чтобы это появилось и у нас. Этим людям было уже удобно, ситуация играла. Возникновение факультета исторического исполнительства Московской консерватории поставило точки над "i": собственно, начала образовываться база для воспитания таких музыкантов. И, в общем-то, за десять лет существования факультета выпущено довольно большое количество музыкантов, которые и работают в новых ансамблях. Старинная музыка в современном музыкальном мире, в музыкальном сознании стала занимать все больше и больше пространства. Фестиваль Еarlymusik в Питере существует уже десять лет. Фестиваль "Антиквариум" в Москве образовался только недавно.


РЖ: А ваши собственные взгляды на историческое исполнительство - они менялись? Ведь вы этим занимаетесь уже столько лет!

А.Л.: Менялись, конечно. Я занимаюсь этим с середины 70-х, уже лет тридцать. Сейчас вижу, что старая музыка спровоцировала появление очень многих интересных музыкантов, которые, собственно, и шли в эту старинную музыку со своим неординарным видением и слышанием музыки вообще. С другой стороны, здесь много рутины - большое количество людей, которые просто играют по накатанной, по уже сложившимся правилам, по существующим традициям. Не надо думать, что все, что есть в старинной музыке, очень интересно, здесь надо подходить индивидуально. Есть те, кто, как и в области академической музыки, просто делают свою работу.

(окончание следует)
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #1 : Сентябрь 26, 2010, 14:39:06 »
(окончание)

РЖ: Благодаря кому вы сформировались как музыкант?

А.Л.: Очень сильное влияние оказала Мария Вениаминовна Юдина. А если говорить о старой музыке, то Андреас Штайер, немецкий клавесинист, с которым мы играли довольно много вместе. Татьяна Гринденко очень сильное влияние оказала, вместе мы очень много работали. Из композиторов - Сильвестров, как композитор и вообще как личность, как человек, который очень по-своему, неординарно смотрит на музыку. Это все люди очень разных направлений, но из этого сложилось отношение к музыке - какое-то полифоническое, не узкопрофессиональное. Из пианистов я назвал только двоих. И то - в каком смысле? Штайер не мог повлиять на меня как пианиста, потому что я человек совершенно другого склада. Он открыл для меня ту свободу в исполнительстве, ту незашоренность, которая была у более старых пианистов и которая очень для меня важна. Это свобода, противопоставленная отработанным системам мышления.


РЖ: Меняется ли публика, начинает ли она по-новому слышать, становится ли требовательнее?

А.Л.: Публика стала более разборчивой, более наслышанной. Публика, слушающая старинную музыку, она, как правило, не из профессиональной консерваторской среды. На концертах пианистов или скрипачей всегда есть некоторая клановость. Здесь тоже есть, конечно... Но, мне кажется, здесь публика более непосредственная и менее привязанная к определенным школам или традициям, просто более ушастая. С другой стороны, публика сейчас вообще стала другой.


РЖ: Какой?

А.Л.: Всеядной, что ли. А может, ждущей, чтобы ее удивили, нежели поразили глубиной. Мы говорим о старинной музыке. Но старинная музыка сейчас уже превращается во многом в мейнстрим. Ансамбли, оркестры, солисты, которые приезжают, - как правило, очень высокого класса. Но это уже не открытие, это более или менее обкатанный мейнстрим, который еще очень здорово подается.


РЖ: С мейнстримом ничего сделать невозможно.

А.Л.: Да. И я боюсь, что, как и традиционное современное исполнительство, историческое тоже превратится либо в шоуменство, либо в такой выглаженный средний концертный стиль, который принимает практически любая публика. Она не знает истоков этой музыки, которая просто заняла в практике свое место, как заняли какие-то другие явления. То есть перестала нести какое-то особое содержание.


РЖ: Элемент открытия?

А.Л.: Совершенно верно. Вот поэтому музыканты все время стараются придумать что-то. Есть вещи, которые исполняются постоянно, - концерты Баха или "Времена года" Вивальди. И каждый хочет найти что-то свое. Сейчас уже пришли к тому, что эти вещи интерпретируются. Музыканты вынуждены их интерпретировать, чтобы отличиться от остальных. То есть дело уже не во владении барочными инструментами - создаются разного рода интерпретации.



РЖ: Что вас в последний раз восхитило в этой области?

А.Л.: Безусловно, были какие-то сильные впечатления. Андреас Штайер, его записи Моцарта. Сильное впечатление от исполнения Норрингтона. Но каких-то кардинальных впечатлений я, пожалуй, не смогу назвать. Потому что слушаешь и примерно знаешь, чего, собственно, ждать. А чтобы такое чрезвычайно неожиданное или захватывающее... Или что-то увлекающее, своеобразное, как, например, ансамбль "Red Priest"... Мне кажется, сейчас становится очень трудно быть индивидуальным. Часто индивидуальность бывает не востребована, если она не идет в ногу с мейнстримом. Сейчас решает в основном не личность музыканта, а то, с каким агентом или менеджером он смог договориться. Как его начинают продавать.

В последнее время я из барокко практически ушел, занимаюсь музыкой от моцартовской эпохи. И XIX веком тоже, и ХХ. Может, потому, что невозможно охватить все сразу. Кроме того, в последние десять лет опять активно и довольно много занимаюсь современной музыкой - считаю это своим долгом по отношению к композиторам. Современную музыку надо играть. Невозможно уйти только в старую или только в традиционную классическую музыку. Получается, что в разные периоды жизни я занимался разным. Видимо, моей подсознательной задачей всегда было уйти от мейнстрима. Заканчивая школу, я учил Стравинского и Шёнберга, в консерватории не занимался романтической музыкой. Шуман, Шопен, Рахманинов, Чайковский - что играли все пианисты, было для меня неприемлемо. После консерватории стал заниматься новой музыкой. Потом новая музыка оказалась на втором плане, я занялся барокко и барочными инструментами. Потом - постепенно - классическими инструментами. И только в конце 80-х - в 90-х начал заниматься романтизмом. То, с чего другие начинают и продолжают в течение всей исполнительской жизни... Для меня эта музыка стала более актуальной, когда мне перевалило за сорок. Опять-таки и потому, что эта музыка с течением времени для меня до какой-то степени забылась. И я стал открывать ее по-новому, наверное, не совсем так, как она в реальности существует. Эта музыка стала для меня открываться в связи с интересом к инструментам XIX века. В связи с интерпретациями старых пианистов. Современных пианистов, таких как Поллини, Андраш Шифф или Ашкенази, для меня не существует.


РЖ: Поллини в их числе?

А.Л.: Лощеный академизм, в котором ничего живого нет.


РЖ: Погорелич вам нравится?

А.Л.: Нет. Могу сказать почему. Меня забавляли его ранние записи, но, в общем-то, это экстравагантно, не более.


РЖ: А Лупу?

А.Л.: Лупу действительно серьезный музыкант. Не экспериментального направления. Лупу, Соколов - очень серьезные музыканты, очень глубокие, каждый живет в своем мире, не выходят за его пределы. Это просто очень хорошие музыканты.


РЖ: Существуют ли в наше время если уж не гениальные музыканты, то хотя бы великие?

А.Л.: Великие музыканты возникали тогда, когда в них возникала потребность. Видимо, люди, публика перестали искать в музыке нечто такое - сообщение, которое их сильно сплотило бы. Кроме того, вещи слушаются десятки раз. Например, Бетховен: вряд ли слушатель будет в десятый, двадцатый раз слушать одно и то же с тем же ощущением новизны - он будет просто оценивать исполнителей, но не саму музыку. У меня такое ощущение, что сейчас потребность публики в том, чтобы услышать просто разнообразно и красиво поданную музыку, чем музыку, которая может чем-то зацепить или ранить.


РЖ: Думаю, эти категории из нашей жизни уже ушли. Почти не встречаю такого в концертной практике.

А.Л.: Вот! Гениальные люди, безусловно, есть. Но они почти никогда не доходят до концертной эстрады. Мне кажется, во-первых, они не проходят сквозь сито конкурсов либо каких-то других заслонов, где не понимают их особости и изгоняют. Принимается либо блестящее исполнение, либо исполнение, соответствующее современным слуховым стандартам. Либо молодые исполнители, которые внешне привлекательны и являются героями красивого шоу. Но если говорить о настоящих пианистах, можно назвать Плетнева - тоже нестандартный музыкант. Очень нестандартный. Хотя не во всем. В дирижировании он для меня совершенно не вызывает того интереса, какое вызывает как пианист.


РЖ: Вы преподаете. Вам попадаются люди, в которых что-то есть?

А.Л.: Я мало преподаю, и таких мне попадалось буквально, может, два-три человека.


РЖ: Они учатся?

А.Л.: Нет. Оба уже закончили, и я им стараюсь помочь выйти на какие-то сцены. Один таков, что ни один организатор фестиваля или продюсер не выпустит его просто потому, что он настолько своеобразен, что не вписывается в теперешние исполнительские стандарты. И надо просто искать человека, который согласится рискнуть и сыграть на оригинальности такого музыканта. Такие оригиналы появляются время от времени. Но сейчас все труднее и труднее. Допустим, Валерий Афанасьев. Оригинал, окончательно превратившийся в маргинала. Он постепенно создал свой индивидуальный стиль, очень односторонний. Этот стиль неприемлем для публики, воспитанной на стандартах. Даже не стиль, а отношение к музыке. Он имеет свой определенный успех, но у той публики, которая может оценить смелость и нестандартность. Я бы сказал, какую-то очень сильную глубину его поисков.


РЖ: Вы относитесь к Афанасьеву как к серьезному музыканту? Спрашиваю без подвоха.

А.Л.: Да, я отношусь к нему как к серьезному человеку.


РЖ: Что-то вас смущает?

А.Л.: Могу сказать что. Он не совсем музыкант. Он литератор, и вот эта литературная сторона очень сильно повлияла на манеру его исполнительства. В его интерпретациях постоянно ощущается желание сказать что-то еще, даже не очень музыкальными приемами. Как будто за этим стоит какое-то повествование, которое имеет другое свойство, нежели музыкальное. Какое-то театрально-пространственное действо, в которое музыка входит как один из компонентов. И когда он, сплошь и рядом нарушая законы и музыкального восприятия, и музыкальной формы, и музыкального времени, начинает демонстрировать, как музыка может растянуться еще, за этим стоит, мне кажется, желание выйти в другое пространство. Скорее визуальное, чем музыкальное. Для меня оно странным образом преобразовано в музыкальное исполнение, но это какая-то внутренняя визия, которая превращается в незримый театр, - в его музыке я вижу растянувшееся пространство. Очень трудно сказать, где здесь игра, а где нет.


РЖ: Мне показалось, что артистические проявления у него крайне неординарны. То, что он делает, можно назвать молитвой или медитацией.

А.Л.: Действительно, он хочет, чтобы публика впала в транс. Но, в любом случае, для меня то, что он делает, это редкий, даже редчайший образец какой-то концентрации очень высокой преданности музыке. И одновременно он - человек сцены. Он играет, ему нужна сцена. С другой стороны, то, что он делает, - совершенно не для публики.


РЖ: Он общается...ну, не с Богом, но с кем-то. Идет беседа, где мы явно лишние. По сути, как Плетнев, только у него это происходит по-другому.

А.Л.: По-моему, Плетневу на всех и на все наплевать. Он относится с некоторым пренебрежением к тем, кто сидит в зале.


РЖ: Такое ощущение - еле терпит это присутствие.

А.Л.: Да.


РЖ: Но такое общение ценно, даже если артист в астрале. Афанасьев тоже разговаривает с кем-то. Это его артистический посыл, и он заражает.

А.Л.: Принимаю вот эту формулировку: "человек разговаривает с Богом или с каким-то высшим существом". Просто человек в этот момент концентрации занимается только музыкой. Он поглощен музыкой, и даже трудно сказать, исполняет он ее или заново творит. У него наивысшая концентрация - идентификация с музыкой. Ощущаешь, что он с кем-то или с чем-то беседует, потому что он как бы себя теряет. Мне кажется, что это предел концентрации в момент предельного служения. Такие моменты у каждого очень личные. Вы пробовали спросить у исполнителя, что происходит с ним в наивысший момент его удачного исполнения?


РЖ: Не думаю, что он отражает и способен подняться над ситуацией и рассказать. Но Афанасьев... у меня было ощущение, что он свободен, что для него нет проблемы исполнения текста. Интересно то, что он делает с помощью этого текста: размышляет, рассказывает или общается с невидимым. Берет вот эту сонату Бетховена и делает из нее строительный материал для создания высших чертогов. Он начал 17-ю сонату и сразу где-то завис. Открылось новое пространство. Не Бетховен Его текст был всего лишь мостиком.

А.Л.: Совершенно верно. Его измерения не совсем музыкальные, они какие-то другие. Таких людей ужасно мало - тех, кто видит за музыкой и композитором нечто громадное: объем, внутренние подтексты. Для них музыка - это что-то живое, прежде всего - послание. А исполнитель - это посредник.


Беседовала Марина Борисова

26.06.08
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #2 : Сентябрь 26, 2010, 14:41:39 »
Недавно Алексей Любимов выступил в Москве вместе с квартетом им.Бородина:

Побывала вчера в КЗЧ на концерте квартета им Бородина (концерт посвящен 65-летию со дня основания квартета). Программа заранее не была объявлена, но меня привлекло в данном концерте участие пианиста Ал.Любимова, поскольку  знаю, там где Любимов, стоит ждать сюрпризов. И точно, если в первом отделении были замечательно исполнены привычно ожидаемые прекрасные квартеты и квинтеты Шумана и Брамса (часть квинтета Брамса при участии Ю.Башмета), то во втором отделении слушателей ждало сразу два   сюрприза - сначала  впервые в России  были исполнены Семь прелюдий Шостаковича для стр. квартета , ф-но и трубы. Это очаровательная музыка была написана Шостаковичем в середине 30-х годов для кинокартины "Подруги", но в конечном итоге не вошла в него и все эти годы рукописи Прелюдий пролежали в архиве и изданы вот-вот, как раз к юбилейному концерту. А завершил вчерашний вечер изумительный по красоте и мне кажется, все-таки редко исполняемый Большой секстет для струн.квартета, ф-но и контрабаса Глинки. Этот секстет- жемчужина  ансамблевого наследства, был исполнен настолько легко, изящно, иногда игриво и вместе с тем одухотворенно и поэтично, что слушать его , казалось, можно было бесконечно. Зал в восторге рукоплескал по окончании концерта, на бис была сыграна одна из Семи прелюдий Шостаковича.
Доп.материалы
http://www.classicalforum.ru/index.php?topic=2392.msg45103#msg45103

«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

regards

  • Гость
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #3 : Сентябрь 26, 2010, 16:50:16 »
Интересно было бы попросить Любимова подробнее распространиться насчёт ложности идущих от Рихтера традиций. Не очень понятно, что он имеет в виду: Баха? Моцарта? - Как-то навскидку не приходит в голову, что ещё Рихтер играл из условно "старинной" музыки.

Любопытно это потому, что названо имя именно Рихтера. Рихтер как раз отличается уникальной убедительностью и ощущением естественности своих исполнений и того, что они - единственно возможные, что даёт им абсолютное право на существование, несмотря на "не тот" инструмент и какие-то другие отличия от "аутентичного" исполнения. Меня очень смутило слово "ложные". Безусловно, Любимов точно знает, почему он это сказал, и может обосновать, это обоснование вот мне и интересно до чрезвычайности.

Оффлайн Yuriy

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 612
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #4 : Сентябрь 26, 2010, 18:16:23 »
Алексей Любимов:

Я могу со всей ответственностью сказать, что среди исполнителей, которые играют Моцарта, Гайдна, Бетховена на инструментах их времени, есть люди, которые на несколько голов превосходят «брэнды» вроде Рихтера. Их просто не могут так же адекватно оценить, поскольку область эта имеет, так сказать, более камерную, закрытую, аудиторию.

Кажется, это другое интервью - Алексей Любимов: «Многие известные пианисты становятся только предметом рыночных отношений»
Автор: Роман ЮСИПЕЙ :

http://www.zn.ua/3000/3680/51287/

Как-то в очередной раз разговаривали с одним достойным музыкантом о том, что начали позволять себе писать о Рихтере разные деятели. И все что-то разоблачают, и все что-то понимают, скрытое от простых смертных. Привел в пример это заявление Любимова. Сначала пришлось объяснять, что такое этот «брэнд». Толком не помню – давно это было – чем закончился разговор. Помню, что удивление было. Как бы они вели себя в присутствии, скажем, Г.Г.Нейгауза? Смогли бы вот так запросто словами бросаться? Он ведь в негативном смысле говорит о «предмете рыночных отношений» и тут же применяет рыночный термин к огромному явлению в культуре нашего времени – к искусству Рихтера.
Всю сознательную жизнь слушаю Рихтера. Отказываюсь по отношению к нему употреблять это или подобное определение. Ну ладно, человек может выразить свое мнение, что ему искусство Рихтера неблизко или с каких-то пор перестало быть таковым. Но он ведь изрекает «истину» в последней инстанции. И что же эти, играющие на  инструментах той эпохи, могут такого сказать в ор. 111, что на «несколько голов» выше? Пусть бы привел пример. А мог ли поразить неслыханной истиной, не пришедшей в голову современным исполнителям и Рихтеру, давшему наиболее глубокое истолкование этого опуса (и это не только «имхо»), сам Бетховен? Вопрос риторический или даже глупый, но, думаю, вряд ли смог бы. Но это моя догадка.

Оффлайн M.I.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 032
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #5 : Сентябрь 26, 2010, 19:42:54 »
Алексей Любимов:
Я могу со всей ответственностью сказать, что среди исполнителей, которые играют Моцарта, Гайдна, Бетховена на инструментах их времени, есть люди, которые на несколько голов превосходят «брэнды» вроде Рихтера. Их просто не могут так же адекватно оценить, поскольку область эта имеет, так сказать, более камерную, закрытую, аудиторию.
   Ну что ж, вероятно "более камерная, закрытая аудитория" по достоинству оценивает этих исполнителей. Ясно, что А.Любимов в их числе.
   А вот назвать Рихтера, да и любого человека "брэндом" - это значит нечаянно осрамиться, показать неприглядные прорехи своего воспитания и образования. Вероятно А.Любимов, большой ценитель инструментов эпохи Моцарта или Бетховена, не понимает эту эпоху. Не понимает даже, что с ним самим стало бы, скажи он что-нибудь в этом роде в элитном, или просто приличном обществе той эпохи.
« Последнее редактирование: Сентябрь 26, 2010, 20:03:36 от M.I. »

regards

  • Гость
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #6 : Сентябрь 26, 2010, 20:17:52 »
Спасибо, Юрий! Очень благодарен Вам за цитату. Я вообще думал, на написать ли этот вопрос в рихтеровской теме, но показалось неудобным частные проблемы чьего-то восприятия включать в разговор о Рихтере.

АБ меня просто убил словами о бренде. Я знаю АБ как тонкого музыканта с широким диапазоном восприятия, слышал его и в старинной, и классической, и сверхсовременной музыке, последний раз - на ежегодном фестивале современной музыки в Рахманиновском зале пару лет назад, где он демонстрировал чудеса слуха и понимания средств воздействия на аудиторию в весьма странных композициях.

Однако - и пусть меня простит Аллах и греческие боги! - Алексей Борисович Любимов является очень талантливым музыкантом, но, безусловно второго, а то и третьего ранга по некоей универсальной классификации, даже если забыть о предлоговской. Таких не очень много, но не единицы.

Я ни при какой погоде не ожидал от него развития мысли о ложности традиций Рихтера в эту сторону. Мои чувства - разочарование и стыд за АБЛ. Происхождение этой реакции - вовсе не фанатизм по отношению к Рихтеру, а первичное удивление тем, что хороший музыкант поддался демагогии частного направления мысли в ущерб своей интуиции. Тот же Рихтер сказал в ответ на вопрос о его отношении к Шестёрке, что "любое течение в искусстве интересно только тем, участвует ли в нём гений".

Алексей Борисович Любимов - явно не тот участник, который может спасти аутентизм в России или где бы то ни было.
« Последнее редактирование: Сентябрь 29, 2010, 04:39:28 от regards »

Оффлайн Yuriy

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 612
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #7 : Сентябрь 26, 2010, 21:20:48 »
   А вот назвать Рихтера, да и любого человека "брэндом" - это значит нечаянно осрамиться, показать неприглядные прорехи своего воспитания и образования.

Я думаю, с воспитанием у него все в порядке. В данном случае всё хуже. Это сознательно наплевательское отношение и недостойное поведение. Есть музыканты, к деятельности которых можно относиться более, чем прохладно. Были они или нет - музыке как-то все равно. Но говорить так, с таким пренебрежением о Рихтере, - безобразие. И человек идет на это, всё прекрасно, я не сомневаюсь, понимая. Подобный случай не единичный последнее время. И это печально. Рихтера этим достать трудно. Но вот видеть такое падение... А молодежь что себе позволяет? Далеко ходить не надо. Достаточно на "классике" побывать. И руководство считает, что, дескать, "имеют право на собственное мнение". Где здесь "мнение"? Бесшабашный треп, и только. Кстати, с того форума ушел как раз по такой причине. Руководителю важнее сохранить "свободу слова", которая есть в данном случае ни что иное, как свобода развязности.

Оффлайн M.I.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 032
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #8 : Сентябрь 26, 2010, 21:52:18 »
..Рихтер сказал в ответ на вопрос о его отношении к Шестёрке, что "любое течение в искусстве интересно только тем, участвует ли в нём гений"
Извините, не понял, что такое "Шестёрка"?

Оффлайн Muusika

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 440
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #9 : Сентябрь 26, 2010, 21:54:42 »
Интересно, а чем треньканье на хаммерклавире  так облагораживает Моцарта, Гайдна и Бетховена? Никогда не понимала.

 
Алексей Любимов:
Я могу со всей ответственностью сказать, что среди исполнителей, которые играют Моцарта, Гайдна, Бетховена на инструментах их времени, есть люди, которые на несколько голов превосходят «брэнды» вроде Рихтера. Их просто не могут так же адекватно оценить, поскольку область эта имеет, так сказать, более камерную, закрытую, аудиторию.

Нда. Интересно, кого конкретно он имеет в виду...
   

regards

  • Гость
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #10 : Сентябрь 26, 2010, 21:56:37 »
Ситуация нетривиальна, потому осмелюсь добавить несколько слов.

Я, как и Юрий, не сомневаюсь в том, что вещи типа воспитания АБЛ не подлежат обсуждению, это - один из считанных в сегодняшней России профессионалов и талантливых людей, не говоря уже о том, что называют "интеллигентами".

Дело совсем не в кастовых различиях. Тут чувствуется предел личной разрешающей способности, личности, ты как хочешь это назови, но впервые на моих глазах Любимов выглядит... не буду лицемерить, дико.

Парадокс ситуации в том, что если бы он просто продолжал играть, и не говорил о Рихтере, всё было бы замечательно.

Но он сказал, и возник вопрос не о нём, конечно, а куда масштабнее: что происходит в музыке.

Я в трансе. Кто бы налил мартеля.


regards

  • Гость
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #11 : Сентябрь 26, 2010, 22:01:51 »
Шестёрка - это Мийо, Онеггер, Пуленк и компания.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #12 : Сентябрь 26, 2010, 22:39:52 »
№ 37 (565) 24 — 30 сентября 2005
 
--------------------------------------------------------------------------------
 Алексей Любимов: «Многие известные пианисты становятся только предметом рыночных отношений»

Автор: Роман ЮСИПЕЙ

http://www.zn.ua/3000/3680/51287/

Два концерта всемирно известного пианиста Алексея Любимова на днях прошли во Львове в рамках XI Международного фестиваля современной музыки «Контрасты». Пианист исполнил ряд сочинений, наверное, самого провокативного американского композитора ХХ века Джона Кейджа (вполне остроумно «разбавляя» его клавесинными интермедиями XVII века) и на первый взгляд, совершенно непривычную для его амплуа программу романтической музыки. Накануне последнего выступления маэстро дал эксклюзивное интервью «ЗН».

— Старинная и современная музыка когда-то стали для меня выходом за пределы очерченного круга академического репертуара, который я в консерваторские годы пытался не то чтобы преодолеть, но, по крайней мере, расширить, — начал беседу пианист. — Это было любопытство «путешественника» и постоянное стремление к открытию новых земель и материков в музыке. Я бы сказал, что и сейчас оно у меня сохранилось, но уже немножко на другом уровне: и новая музыка, и старая — это еще и погружение в другие, ментальные сферы восприятия: раскрытие и обновление ума, эмоционального мира исполнителя и слушателя.

Программа скомпонована, прежде всего, как монография Джона Кейджа, которого я играю давно и самыми разными составами. В данном случае одним из главных моментов явилось включение хореографии, присутствие на сцене реальных танцоров. Меня в свое время очень привлек молодой московский театр Zero — сначала они поставили номер на музыку Кейджа для одного из моих смешанных концертов. Такой визуальный аспект мне показался заманчивым и, опять таки, очень необычным для академической сцены.

— Как в свое время реагировал на ваши эксперименты Генрих Нейгауз? Ведь о вас говорят как о последнем его ученике. Отрадно ли себя таковым чувствовать?

— Вы знаете, и да, и нет. «Привитость» к искусству, действительно, великого педагога и замечательнейшего музыканта — для меня один из главных подарков судьбы. Но, с другой стороны, не могу не признать, что «идеологически» в его школу я не вхожу. В силу моих личностных особенностей и интересов консерваторских времен за то немногое время, которое было отпущено мне на занятия с Нейгаузом при его жизни, я очень мало успел у него взять. Его истинная сфера — романтическое искусство и романтическое исполнение — меня тогда мало интересовали. А новая музыка, которая меня тогда увлекала, его не то чтобы раздражала — он относился к ней с неким забавным любопытством. Помню, когда я приносил ему на урок произведения Веберна или Волконского, он даже просил сыграть это во второй раз — мол, «так сразу понять трудно»… Думаю, что чисто пианистические моменты, воспринятые от Генриха Густавовича, а позднее от Льва Николаевича Наумова, дали свои всходы намного позднее..

— …например, в другой концертной программе, сыгранной здесь же, на «Контрастах». Вы ее почти целиком составили из романтических сочинений и объявили своеобразным приношением, «памятником» ушедшей эпохе…

— Я не являюсь могильщиком романтизма или какого-нибудь другого времени, и не думайте, что это моя первая романтическая программа — я всю жизнь играл Шуберта и Брамса. Да, это великая эпоха, и ее композиторы стали меня затрагивать гораздо позднее. Может быть, потому, что в свое время «романтика» затиралась частыми исполнениями и популярностью. Да и сейчас это уже далеко трансформированный стиль, измененный 20 веком и его исполнительскими тенденциями — как антиромантическими, так и суперромантическими...

Нынешний мой концерт — это просто один из аспектов взгляда, может быть, в какой-то степени очень личного, на происходящие процессы в искусстве настоящего времени. Романтизм был последней эпохой, которая смотрела как бы «сама в себя». 20 век оказался либо нигилистичным по отношению к самому себе, либо слишком пустым для того, чтобы заимствовать чужое.

— Вы говорите о стандартизации современных инструментов. А можно то же самое сказать об исполнительстве?

— Когда я говорю об инструментальных стандартах, я прежде всего имею в виду пианистический «мэйнстрим». Вопрос, который вы мне сейчас задаете, во многом нужно адресовать тому же мэйнстриму, то есть специфическому роду фортепианного исполнительства, которое у нас, в Восточной Европе, занимает 99, а в Западной примерно 80 процентов музыкального рынка. Это исполнительство «академического» толка, которое сложилось и законсервировалось без учета исторических трансформаций и открытий. Оно просто шло своей изолированной дорогой и сейчас достигло некой точки…

— …в лице Луганского, Руденко, Мацуева?

— Для меня это люди, не представляющие никакого интереса! Извините, что прямо об этом говорю. Я краем глаза наблюдаю за тем, что они делают — это люди без концепции. Известные пианисты, которые занимаются только унаследованным от своих учителей ремеслом и удовлетворением вкусовых запросов сообщества, грубо говоря, навсегда остаются существовать в традиционной, я бы даже сказал, цеховой «клеточке»… Они становятся предметом только рыночных отношений. Как пианисты, возможно, они и хороши, но для меня, честно говоря, мало, когда в человеке говорит только один пианист. Все-таки меня продолжает больше интересовать личность с ее расширяющимся музыкальным кругозором, чем, допустим, какой-то фантастический специалист, но только в области Шопена. Мало того, я хочу здесь с акцентом повторить: сколько бы мы ни говорили о пианистах уровня Плетнева, Кисина, Марты Аргерих и т.п., исполняя музыку композиторов XVIII и отчасти даже XIX веков, они подвержены диктатуре современного фортепиано. И эта диктатура всегда одинакова — играешь ты Моцарта, Шопена или Дебюсси. Как бы хороши ни были эти исполнители, мало кто из них понимает, что играет далеко не ту музыку, которую написал композитор. Я выражаюсь достаточно жестко и вовсе не хочу сказать, что тот, кто садится за старый инструмент, играет именно «то» — здесь нужно обладать не меньшим талантом. Но приближение к инструментарию является очень большим сдвигом в плане истинности и верности. Все равно, что мы всю жизнь будем смотреть на какие-нибудь пейзажи или картины через светофильтр, а потом кто-то его возьмет и уберет… Я могу со всей ответственностью сказать, что среди исполнителей, которые играют Моцарта, Гайдна, Бетховена на инструментах их времени, есть люди, которые на несколько голов превосходят «брэнды» вроде Рихтера. Их просто не могут так же адекватно оценить, поскольку область эта имеет, так сказать, более камерную, закрытую, аудиторию.

— Как раз с целью ее расширения в 1997 году вы открыли в Московской консерватории особый, «экспериментальный» факультет, занимающийся проблемами исполнения старинной и современной музыки…

— Факультет не охватывает только современную и старинную музыку, пропуская при этом все внутри. Обучение проводится в двух направлениях. По сути, нами сохранены существовавшие ранее консерваторские программы со всеми их нормативами и зачетами плюс были введены обязательные курсы игры на исторических инструментах (изучение музыки XVIII века, включая полифонию, Моцарта и Гайдна проходит только на них). Есть возможность осваивать на инструментах своего времени и романтические сочинения. Главное, студентам прививается ощущение уникальности каждой эпохи, стиля, инструментального периода и убирается та самая подгонка под стандарты, являющаяся основой современного исполнительства. И вот этот уход от «единственно возможного» аспекта прочтения вызвал в свое время бурю негодования многих профессоров и весьма спорное отношение к нашему факультету. Лишь несколько лет дипломов показали, что не только взятая нами позиция верна, но и качество выпускников вполне сопоставимо с уровнем всей консерватории. Наши студенты получают премии на международных конкурсах, участвуют в мастер-классах, устроены во многих московских оркестрах, в том числе трех аутентичных, образовывают ансамбли, выступающие в столице и других городах. Сейчас в Москве всерьез заинтересовались преподаванием клавесина в средних школах — как видите, постепенно выстраивается педагогическая вертикаль. Безусловно, некоторые наши выпускники ушли в зону современного исполнительства, другие, напротив, в сторону аутентики. Одни занимаются только барокко, другие — классицизмом. Кое-кто уехал за границу. Сейчас с нашего факультета снят ярлык «экспериментального». Теперь он называется «Факультет исторического и современного исполнительства».

— По поводу современного… Как вы думаете, найдется ли там вскоре место для нашего обычного, пусть и слишком стандартизированного рояля?

— Какие-то новые «уголки» фортепианных тайн открывать, пожалуй, еще можно. Но, в принципе, традиционный рояль свою эволюцию уже прошел. Все его настоящие игровые, фортепианные функции давно исчерпаны композиторами от Дебюсси до Штокхаузена и Лигетти. Я не хочу сказать, что для этого инструмента скоро совсем перестанут писать музыку, — фортепианных композиторов много и будет их еще больше. Я имею в виду лишь тех мастеров, которые привнесли в само ощущение фортепиано совершенно новые моменты и стали рассматривать его как тотальный инструмент, с возможностями игры не только на клавишах. После их открытий другим там делать уже нечего.

— Как исполнитель современной музыки скажите: что остается делать в ней?

— Композитору, на мой взгляд, сейчас пришло время ставить себе «надмузыкальные» задачи в сфере духа и реагировать на происходящие вокруг эстетические и социальные потрясения. Авторы же, которые все еще хотят придумать в музыкальном языке что-нибудь новое, лично у меня вызывают лишь чувство досады и недоумения…

Говоря об Алексее Любимове, многие справедливо отмечают, что пианистов такого масштаба в мире остались, пожалуй, считанные единицы. С одной стороны, за его плечами блестящий шлейф русской пианистической школы. С другой — многолетнее, творчески напряженное преодоление этой ко многому обязывающей «наследственности». Заоблачно отдалившись от традиционного пианизма как локальной исполнительской профессии, он в рамках одной-двух программ с завидной свободой переходит от концертного рояля к копии старинного клавесина, а затем мастерски имитирует звучание целого ансамбля ударных инструментов на препарированном фортепиано. Пианист одинаково страстно и увлеченно пропагандирует как музыку старинных мастеров, так и опусы современных композиторов, многие из которых посвящены ему лично. Устраиваемые им клавирабенды и эпатажные вечера музыкального авангарда, нередко в содружестве с такими известными музыкантами, как виолончелистка Наталия Гутман и перкуссионист Марк Пекарский, до сих пор пользуются огромной популярностью не только у меломанов со стажем, но и в кругах молодежного андерграунда.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн lorina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 3 910
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #13 : Сентябрь 26, 2010, 22:43:10 »
Цитировать
Ситуация нетривиальна....
Я очень спокойно отношусь к выпадам одних талантливых личностей в отношении других талантливых или даже гениальных людей. Они могут как угодно друг к другу относиться и что угодно говорить. Достоевский враждовал с Тургеневым, Чайковский называл музыку Брамса топорной и т.д. Им можно, а нам нельзя (хотя это еще вопрос).
 И Любимову  можно, потому что он (в отличие от нас) чувствует себя принадлежащим  к тому же цеху, что и Рихтер. Ну немного перебрал, конечно, по отношению к Рихтеру, но все это из за его отчаянной любви к аутентичному исполнительству, и он, кстати, имел в виду исполнение Рихтером Моцарта, Гайдна, Бетховена  именно с точки зрения аутентизма, а не чего либо другого. А кто из нас вообще знает, как действительно звучали Моцарт, Гайдн, Бетховен в свое время. А Любимов   знает, причем лучше всех нас вместе взятых.
А Рихтер не только венских классиков исполняет сквозь призму своего Я, но и Шопена играет так, как сам Шопен, я подозреваю,  не играл себя.
  Возможно, в лице Рихтера мы имеем предел личностной интерпретации  в пианизме и это совсем другой полюс, полностью противоположный аутентизму.  
Так что успокойтесь, господа - и не надо пить мартини  :)
« Последнее редактирование: Сентябрь 26, 2010, 23:06:39 от lorina »
"Меньшинство может быть право, большинство - НИКОГДА" Генрик Ибсен.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #14 : Сентябрь 26, 2010, 22:49:22 »
— Когда я говорю об инструментальных стандартах, я прежде всего имею в виду пианистический «мэйнстрим». Вопрос, который вы мне сейчас задаете, во многом нужно адресовать тому же мэйнстриму, то есть специфическому роду фортепианного исполнительства, которое у нас, в Восточной Европе, занимает 99, а в Западной примерно 80 процентов музыкального рынка. Это исполнительство «академического» толка, которое сложилось и законсервировалось без учета исторических трансформаций и открытий. Оно просто шло своей изолированной дорогой и сейчас достигло некой точки…

— …в лице Луганского, Руденко, Мацуева?

— Для меня это люди, не представляющие никакого интереса! Извините, что прямо об этом говорю. Я краем глаза наблюдаю за тем, что они делают — это люди без концепции. Известные пианисты, которые занимаются только унаследованным от своих учителей ремеслом и удовлетворением вкусовых запросов сообщества

:)) Я как раз только что пришёл с концерта Луганского, где он феноменально сыграл оба ф-п концерта Шопена и очень хорошо удовлетворил мои "вкусовые запросы", поэтому тем более забавно мне было прочитать о нём то, что сказал Любимов ! :))

Но Любимов известный скандалист: по-видимому, как показывают мои личные наблюдения, любым сторонникам радикализма в искусстве эта черта присуща генетически ! :)) А Любимов, безусловно, радикал.
И Юдина тоже была ужасно скандальна, это всем известно.
Я так думаю, что их расслабленной болтовне об искЮсссстве не стоит уделять слишком серьёзное внимание, но прочитать, тем не менее, интересно. Дело в том, что Любимов излагает взгляды некой узкой группировки, которая НИКОГДА не имела и никогда не будет иметь большого веса в музыкальном сообществе, но она играет роль своего рода "издержки демократии", без которой демократии тоже не может быть.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #15 : Сентябрь 26, 2010, 22:53:06 »
Алексей Любимов:
Я могу со всей ответственностью сказать, что среди исполнителей, которые играют Моцарта, Гайдна, Бетховена на инструментах их времени, есть люди, которые на несколько голов превосходят «брэнды» вроде Рихтера. Их просто не могут так же адекватно оценить, поскольку область эта имеет, так сказать, более камерную, закрытую, аудиторию.

Нда. Интересно, кого конкретно он имеет в виду...

Вероятно, себя, "любимова" ! :))

P.S. Каламбур ! :)))))))
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн M.I.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 032
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #16 : Сентябрь 26, 2010, 23:08:09 »
И Любимову  можно, потому что он (в отличие от нас) чувствует себя принадлежащим  к тому же цеху, что и Рихтер.
   Что ему можно? Назвать Рихтера "брэндом"? Любимов в своём уме?

   Понятие "брэнд" распространяется на продукцию массового производства товаров в материальной жизни. Что такого массового увидел Любимов в уникальном искусстве Рихтера? Снова вспоминается басня Крылова про Слона и Моську.
« Последнее редактирование: Сентябрь 27, 2010, 09:30:28 от M.I. »

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #17 : Сентябрь 26, 2010, 23:11:10 »
Интересно было бы попросить Любимова подробнее распространиться насчёт ложности идущих от Рихтера традиций. Не очень понятно, что он имеет в виду: Баха? Моцарта? - Как-то навскидку не приходит в голову, что ещё Рихтер играл из условно "старинной" музыки.

:)) По-видимому, Рихтер считал её не слишком актуальной и не слишком близкой ему. Он и Баха-то играл только то, в чём был абсолютно уверен в плане стилистики передачи.
И он не считал нужным играть на старинных инструментах, которые якобы "приближают к истине" исполнение. Я об этом скажу ещё ниже.

Любопытно это потому, что названо имя именно Рихтера. Рихтер как раз отличается уникальной убедительностью и ощущением естественности своих исполнений и того, что они - единственно возможные, что даёт им абсолютное право на существование, несмотря на "не тот" инструмент и какие-то другие отличия от "аутентичного" исполнения

Дело в том, что "аутентичное" по какому-то недоразумению чаще связывают со старинным инструментарием - и это делает всё та же узкая, но крайне агрессивная группировка, рупором которой является Любимов. Но простите, давно уже ясно, что все "старинные" инструменты, дошедшие до нас, не могли дать того результата, о котором мечталось автору, да и как звучали они ТОГДА, мы ныне можем лишь догадываться, потому что воссоздать их В ТОЧНОСТИ мы всё равно не можем: нету ни материалов тех, ни знаний тех, ни тех технологий. Поэтому необходим некий компромисс между пониманием особенностей и ограниченности возможностей старинных инструментов и музыкальной мыслью автора.
Я бы так сказал, что мысль автора важнее.
Тут есть нетленный пример: баховский "Итальянский концерт" написан для клавесина, а имитирует он оркестр. И вот вопрос: играя на современном рояле эту вещь, надо подражать клавесину или оркестру ? :))
Тот, кто скажет, что клавесину, будет НЕПРАВ ! Это же очевидно.
А Рихтер, кстати, это обстоятельство прекрасно понимал, и это слышно по его игре: он подошёл к этой вещи как к переложению несуществующего оркестрового оригинала, а "АУТЕНТИСТ" будет долбить эту вещь на клавесине как клавесинное сочинение.
Ясно же, кто прав, а кто неправ.
« Последнее редактирование: Сентябрь 27, 2010, 00:26:47 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #18 : Сентябрь 26, 2010, 23:12:59 »
И Любимову  можно, потому что он (в отличие от нас) чувствует себя принадлежащим  к тому же цеху, что и Рихтер.
   Что ему можно? Назвать Рихтера "брэндом"? Любимов в своём уме?

Я думаю, что у него и Г.Г.Нейгауз был бы не более чем "специалистом по Шопену", так что не надо особенно переживать. Я привёл эту статью как весьма характерную для Любимова и той тусовки, которая с ним носится и его поддерживает.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн M.I.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 032
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #19 : Сентябрь 26, 2010, 23:23:13 »
Но простите, давно уже ясно, что все "старинные" инструменты, дошедшие до нас, не могли дать того результата, о котором мечталось автору, да и как звучали они ТОГДА, мы ныне можем лишь догадываться, потому что воссоздать их В ТОЧНОСТИ мы всё равно не можем: нету ни материалов тех, ни знаний тех, ни тех технологий.
   Это Вы про клавесин, клавикорды и фортепиано. Скажите, а игру скрипача на иструменте работы Страдивари можно считать аутентичной?

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #20 : Сентябрь 26, 2010, 23:43:10 »
   Это Вы про клавесин, клавикорды и фортепиано. Скажите, а игру скрипача на иструменте работы Страдивари можно считать аутентичной?

:)) Этот вопрос надо было бы задать Любимову, чтобы побесить его ! :)) Его подобные подковырки всегда бесят: помню радиопередачу, где у Любимова в прямом эфире спросили, неужели он действительно считает звучание старинного фортепиано приемлемым ? Речь шла об исполнении "Лунной сонаты" на старинном инструменте с кастрюльным звучанием. Радиослушатель, услышав отрывистый ответ Любимова, телефонную трубку выронил и больше не звонил в студию ! :))
Трудный вопрос для человека, который слишком тесно связывает "аутентизм" с инструментарием. И всё же не только инструмент и даже не столько инструмент, сколько ПОНИМАНИЕ МУЗЫКИ важно.
Да, по-видимому, уже игру Паганини и всю его скрипичную технику с такой т.з. следует признать "неаутентичной" и не соответствующей "подлинной природе" скрипки от начала и до самого конца ! :)) Что уж говорить о современных скрипачах !
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Muusika

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 440
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #21 : Сентябрь 27, 2010, 00:00:15 »
Дело в том, что "аутентичное" по какому-то недоразумению чаще связывают со старинным инструментарием - и это делает всё та же узкая, но крайне агрессивная группировка, рупором которой является Любимов. Но простите, давно уже ясно, что все "старинные" инструменты, дошедшие до нас, не могли дать того результата, о котором мечталось автору

Моцарт говорил "мою музыку играют плохо".

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #22 : Сентябрь 27, 2010, 00:03:25 »
Моцарт говорил "мою музыку играют плохо".

Жаль, что он не был знаком с Любимовым: Алексей Борисович быстро убедил бы его, что он ничего не понимает в музыке, ведь достаточно сесть за инструмент моцартовской эпохи, чтобы "приобщиться к подлинному". А если бы Моцарт высказал неудовольствие звучанием инструментов своей эпохи, то Любимов показал бы ему, где раки зимуют.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Yuriy

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 612
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #23 : Сентябрь 27, 2010, 00:42:21 »
А Рихтер не только венских классиков исполняет сквозь призму своего Я, но и Шопена играет так, как сам Шопен, я подозреваю,  не играл себя.

Много лет тому назад прочитал, что как-то Шопен захотел доказать Листу, что играет какой-то свой этюд лучше него. Происходило это, скажем, у Жорж Санд. Общество подобралось соответствующее. Музыканты пошли в соседнюю комнату с роялем. Слушателям надо было определить лучшего. Исполнителей они не видели и назвали номер исполнения, понравившегося больше. Им оказался Лист. Ничего в этом удивительного нет.
Мне всегда казалось, что Шопен много потерял, не услышав своего 4-го Скерцо в исполнении Рихтера. Думаю, ему открылось бы что-то новое. Не верю, что тогда доросли до такого (рихтеровского) понимания этого замечательного опуса.

regards

  • Гость
Re: пианист Алексей Любимов (р.1944)
« Ответ #24 : Сентябрь 27, 2010, 03:22:09 »
lorina:
Цитировать
И Любимову  можно, потому что он (в отличие от нас) чувствует себя принадлежащим  к тому же цеху, что и Рихтер. Ну немного перебрал, конечно, по отношению к Рихтеру, но все это из за его отчаянной любви к аутентичному исполнительству, и он, кстати, имел в виду исполнение Рихтером Моцарта, Гайдна, Бетховена  именно с точки зрения аутентизма, а не чего либо другого. А кто из нас вообще знает, как действительно звучали Моцарт, Гайдн, Бетховен в свое время. А Любимов   знает, причем лучше всех нас вместе взятых.

Любимову нельзя - по крайней мере, на этом основании. В отличие от кого это "от нас" он чувствует?! - Я тут точно мимо. Перебрал? - Кажется, даже по новому УК это не смягчает наказания.

Дальше - полная туфта, извините, лорина: никто из нас не знает, как звучали Моцарт, Гайдн и Бетховен в своё время. А вот что Любимов это знает - извините. Для меня лично Вашего энтузиазма недостаточно.