Автор Тема: опера "Князь Игорь" Бородина и её редакции  (Прочитано 7206 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)

Московский театр "Геликон-опера" 1 апреля представит премьеру оперы "Князь Игорь" в авторской редакции композитора Александра Бородина, сообщает РИА Новости.

Бородин писал оперу по "Слову о полку Игореве" почти 20 лет, однако умер в 1887 году, не доведя ее до конца. За доработку музыки взялись Александр Глазунов и Николай Римский-Корсаков. В их редакции "Князь Игорь" и прозвучал осенью 1890 года на премьере в Мариинском театре, после чего исполнялся так на протяжении 120 лет.

Однако, как рассказал худрук "Геликона" Дмитрий Бертман, сохранилась и авторская редакция оперы; оригинал был найден в Музее музыкальной культуры имени Глинки. "В нем мы открыли много нового, меняющего ход событий, представляющего новых героев, новые хоры. Реконструирован оригинальный порядок картин оперы и отдельных номеров, некоторые из которых в авторской версии звучат непривычно", - рассказал Бертман.

Что-что, чего ??

А разве раньше эта редакция не была известна ? Неужели её нашёл впервые Бертман ? :)) Не может быть: я убеждён, что редакторы – Глазунов и Римский-Корсаков – ЗНАЛИ о существовании авторской редакции. Да, кроме того, опера ведь не была закончена (и даже не была "начата" – ведь не было увертюры и много другого), следовательно, что за "редакция" могла быть ?

Господа, давайте поищем материалы по теме и разберёмся.

Кто желает высказаться, коллеги ?
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн мельник

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 142
Re: опера "Князь Игорь" Бородина и её редакции
« Ответ #1 : Апрель 09, 2011, 14:39:41 »
Бородин работал над «Князем Игорем» в течение многих лет, но и концу жизни по-прежнему был далек от его завершения. В середине 80-х гг. XIX в. здоровье Бородина стало ухудшаться. «А. П. поражал всех своей слабостью», – вспоминал профессор Боткин. Первым, кто забил тревогу по поводу бородинского наследия, был В. В. Стасов. Еще осенью 1884 г. он обратил внимание Римского-Корсакова на состояние Бородина. «Бородин из рук вон, какая стал тряпка и как опустился!!! Да, ему «Игоря» не кончить. Видно, и это будет Ваших рук дело».
Римский-Корсаков пытался настоять на возвращении Бородина к композиции. А. П. Дианин писал: «Вчера приезжал к нам [т. е. к Бородину на его казенную квартиру] Римский-Корсаков, и плакал, и молился перед иконами, и клялся, что дело русской музыки погибает, что необходимо закончить во чтобы то ни стало «Игоря». Подобные меры привели к некоторой активизации творчества Бородина. «Бородин даже оживился одно время, ожил словно труп посредством гальванизма…», – сообщал В. В. Стасов. Римский-Корсаков же, в свою очередь, взял на себя большую часть технической работы, – он занялся приведением в порядок клавира оперы для подготовки его к инструментовке  Однако летом 1885 г. стало очевидно, что Бородин не желает (или не может) отдаться музыкальному сочинительству. «Хотел я его расшевелить, но не удалось, – сетовал Римский-Корсаков в письме к Стасову, – так что и я прекращаю свои действия, и значит «Игорь» лопнул; а жаль!»
Меценат Беляев пытался стимулировать ученого-композитора к работе над «Князем Игорем». «Ко мне нагрянул Беляев, – сообщал Бородин жене весной 1886 г., – и выпросил у меня право издания «Игоря»; а издает он прелестно! Он сам предложил мне 3000 р. – цена у нас неслыханная за оперу! <…> В виду могущего мне предстоять расхода на переводы текста – Беляев сверх 3000 р. накинул еще 500р.; следовательно все – за 3500 р. Это недурно. S’est sérieux, voyons! Теперь надобно летом приняться серьезно за Игоря» .
Скоропостижная смерть Бородина 15 февраля 1887 г. помешала ему выполнить принятые на себя обязательства. Композитор умер во время костюмированной вечеринки у себя дома, и несмотря на то, что все врачи и профессора, жившие в Медико-хирургической академии, почти целый час прилагали усилия, чтобы вернуть его к жизни, все было напрасно. По свидетельству профессора Виноградова, производившего вскрытие, «сердце Бородина оказалось таким изношенным, что представлялось удивительным, как мог человек жить с таким сердцем». Ранним утром следующего дня Стасов сообщил о смерти Бородина Римскому-Корсакову. «Вместе со Стасовым я тотчас поехал на квартиру покойного, – писал последний, – и забрал к себе все его музыкальные рукописи».
Через некоторое время после кончины композитора друзья и поклонники его творчества собрались на бывшей его казенной квартире. «…Молчаливым свидетелем и как бы председателем был сам Бородин в лице портрета, поставленного на стол рядом с грудами рукописных нот, о которых должна пойти речь». Римский-Корсаков сделал доклад о состоянии творческого наследия покойного и предложил план действий, который, по словам Стасова, «не мог не быть одобрен всеми присутствовавшими».
Согласно плану, Н. А. Римский-Корсаков взял на себя обязанность завершить работу над «Князем Игорем», сделать инструментовку большей части оперы, разобрать черновые наброски автора для досочинения недостающих сцен и подготовить партитуру оперы к печати. В этой монументальной и кропотливой работе ему вызвался помочь А. К. Глазунов, который также, по указанному плану, должен был заняться приведением в порядок незавершенных инструментальных сочинений Бородина. М. П. Беляев, со своей стороны, обязался обеспечить дело издания всех посмертных работ, которые будут подготовлены. В. В. Стасов возложил на себя обязанность обработать биографические материалы и корреспонденцию Бородина для издания монографии о нем.
Воодушевленные идеей издать «Князя Игоря» посмертно, Римский-Корсаков и Глазунов принялись за работу. О том, как велик был ее объем, легко судить по записям самого Глазунова: «Увертюра сочинена приблизительно по плану Бородина… Пролог без изменения, первая картина первого действия также. Во второй картине Римский-Корсаков сочинил маленький переходный речитатив… Самое начало второго действия сочинил я…, №10, речитатив после каватины Кончаковны сочинен Римским-Корсаковым. Русский хор… записан мною, и я не ручаюсь за полную точность его. Слова сочинил Римский-Корсаков. …Песня Кончака. Первые два такта я помнил, следующие шесть тактов я продолжил, со слов «После битвы при Каяле» опять два такта Бородина, найденные на лоскутке; …Остальное, как связи и середина песни, сочинены мною на темы автора… № 21, хор и пляска сторожевых сочинил я с помощью Римского-Корсакова»  и т. д., не говоря уже об инструментовке и подготовке партитуры. В заключение достаточно сказать, что знаменитая увертюра к «Князю Игорю» вообще не была записана автором, хотя он неоднократно проигрывал ее своим друзьям на рояле. А. К. Глазунов, обладавший феноменальной музыкальной памятью, восстановил, по общему признанию, «с необыкновенной верностью» ее музыкальный текст.

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 025
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: опера "Князь Игорь" Бородина и её редакции
« Ответ #2 : Февраль 08, 2017, 22:37:56 »
НЕИЗВЕСТНЫЙ БОРОДИН

08.02.2017 "Князь Игорь" - одно из самых знаменитых произведений Александра Бородина. Над некоторыми фрагментами оперы он работал в селе Давыдово Камешковского района. Там, в гостях у своего ученика, Александра Дианина, композитор несколько раз проводил лето и называл это место своим "зелёным кабинетом". В Давыдово находится единственный в мире музей композитора. Уникальные сведения о жизни, характере и творчестве Бородина сохранились там благодаря сыну Дианина, Сергею.

Светлана Кудряшова, директор Камешковского районного историко-краеведческого музея: "Дианин вырос в семье, где все знали Бородина. Его отец, его мать - они были его воспитанниками, они жили в семье Бородиных. Они сохранили много таких в памяти вещей, которые широкому кругу не были известны".

Сергею Дианину принадлежат десятки исследований творчества Бородина, они печатались в России и за рубежом. Архивные данные, которые сохранила семья Дианиных - подарок для музейных работников. Новый сборник под названием "Александр Порфирьевич Бородин и его музыка" основан на 20 музыковедческих и биографических статьях, которые исследователь написал в 20-60-е годы прошлого века, но не смог опубликовать при жизни. Над сборником сотрудникам музея помогали трудиться специалисты из Московской консерватории, по их словам, благодаря статьям Сергея Дианина можно узнать о Бородине много нового.

Анна Булычёва, доцент Московской государственной консерватории: "Никто кроме него не мог опубликовать, как Бородин выступал в роли адвоката, а ведь это объясняет стратегию Бородина в жизни: он всегда умел разрешать конфликты и  все окружающие этим пользовались. И вот как это происходило, когда он был ещё молодым человеком, именно в суде единственный раз в жизни, вот это показывает Дианин".

Работа над сборником продолжалась более 3 лет. Некоторые письма и нотные фрагменты, написанные от руки, приходилось буквально разбирать по буквам. Зато теперь, говорят специалисты, поклонники Бородина узнают, как творил композитор и как иногда складывалась работа с коллегами из "могучей кучки".

- Здесь Дианин установил, как Милий Балакирев вмешивался в работу над первой симфонией Бородина и убеждал его что-то поменять. А вот, как хотел Бородин, гораздо проще и строже. Когда Бородин печатал ноты, он отверг все чужие советы и напечатал так, как он хотел".

Составители уверены, что новый сборник будет интересен всем,особенно молодым музыкантам. В числе потенциальных читателей - студенты Владимирского музыкального колледжа, который, кстати носит имя Бородина.

Светлана Раёва, студентка Владимирского музыкального колледжа имени А. П. Бородина: "Мы поём его романсы, играем его произведения.
-Что-то интересно будет узнать новое о нём?
-Книгу ещё не читали, наверное, интересно, потому что у нас нет такого большого количества информации о нём".

Новый сборник вышел тиражом в 1000 экземпляров. Они разойдутся по библиотекам, а вот купить книгу можно будет в Камешковском музее.

http://www.6tv.ru/news/view/29361/
Che mai sento!