Автор Тема: «Богема» Пуччини в Михайловском театре (новая старая постановка 2011-2016 гг.)  (Прочитано 3174 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
«Богема» в Михайловском театре: Евростандарт в серых тонах

16.05.2011

http://www.fontanka.ru/2011/05/16/002/

В Михайловском театре – премьера «Богемы» Пуччини. Силясь превзойти успех «Иудейки»,  привезшей из Москвы всего лишь одну «Маску», директор театра г-н Кехман поручил ответственную работу тому же режиссеру. Француз Арно Бернар вновь воспроизвел на сцене  обобщенно-европеизированный  лаконический стиль, выдержанный в  холодных тонах зимнего Парижа.

Арно Бернар – режиссер, слов нет, мастеровитый. Не первого ряда, отнюдь, но не лишенный чувства сцены. А главное – он остро ощущает ту особую текучесть музыкальных форм, которую так важно чувствовать кожей, когда берешься за постановку оперы. Именно эту текучесть Бернар с завидной ловкостью преобразует в визуально выигрышные, многофигурные композиции,  управляясь с хором и массовкой как с гибким, податливым материалом вроде пластилина, из которого он лепит что угодно. Кстати, и в поставленной им в прошлом сезоне «Иудейке» – спектакле довольно нелепом и претенциозном – именно массовые сцены оказались самыми захватывающими.

Умением строить массовку обладают немногие режиссеры. И чаще оно встречается у оперных постановщиков, привыкших иметь дело с хорами, шествиями, балами и прочими атрибутами «большой» оперы. Однако «Богема» – вовсе не образец grand opera. Этот ранний шедевр Пуччини, созданный по роману Мюрже, повествует о юной любви поэта и цветочницы. Опера подчеркнуто камерна: шесть основных персонажей, да парочка второстепенных. Массовая сцена одна – во второй картине, рисующей буйное веселье обитателей Монмартра накануне Рождества. В остальном – лишь ансамбли, трогательные дуэты и арии, исполненные томительного, страстного чувства. Это, безусловно, веризм; стиль, замешанный на экстремально ярких и сильных эмоциях. Но веризм смягченный: в «Богеме» предельное драматическое напряжение наступает лишь в самом финале, в момент смерти Мими, когда, после страшной  паузы, в оркестре срываются тяжкие аккорды: Рудольф осознает неотвратимость потери. «Богема» пленяет публику юношески свежим и чистым мироощущением,  искренно и просто переданным молодым Пуччини; своим возвышенно поэтическим строем. Все сразу вспоминают молодость, первую любовь – и рыдают над своими потерями.

Ставить «Богему» трудно, именно потому, что ее ставят все и всюду. По популярности она всерьез соперничает с «Травиатой» Верди. Арно Бернар, как водится, осовременил спектакль. Впрочем, в данном случае, осовременивание, практически, неощутимо. Действие, согласно оригинальному либретто, разворачивается в начале ХХ века. Режиссер переносит его в 30-е годы прошлого столетия: береты и мягкие сукна, черный атлас, в который затянута Мюзетта, серенькое платьице и вязаный жилетик Мими (художница по костюмам – Карла Рикотти). Из явных примет времени – лишь пишущая машинка «Ундервуд», на которой в такт музыке тюкает одним пальцем Рудольф, сочиняя свою поэму.

«В сером небе я вижу дым тысяч каминов Парижа» – поет Рудольф, активно разметывая с Марселем залежи писчей бумаги, усыпавшие сцену. Стелется едва видный дымок, сливающийся с жемчужно-серым, переливчатым тоном задника. Мансарды с окном нет и в помине: сцена почти пуста. Впечатление такое, будто герои живут прямо на крыше, на продуваемой всеми ветрами открытой площадке. Нет и дверей, поэтому все персонажи вылезают «на крышу» непосредственно из люка в полу. И туда же опускаются. Бесприютное житье на юру транслирует временность, переходность, неустойчивость бытия: того и гляди, сдует вниз. Странная конструкция из мольберта, уложенных набок массивных напольных часов, ржавой пружинной кровати, пианино и буржуйки споро разбирается, вещи расставляются на крохотном ромбике пластикового пола посреди ворохов бумаги. Во второй картине старые вещи умножаются многократно: лестницы-стремянки, часы, два пианино составляются в некое подобие ломаной горной гряды, ее обтекает, обволакивает развеселая толпа парижан.

В «Богеме» Арно Бернар выступил и в качестве художника по свету: и это оправданно. Ну, не Боб Уилсон, конечно, с его детально разработанной световой партитурой, но все-таки… Бернару удалось с помощью света подчеркнуть – вернее, разграничить отдельные фрагменты сцен. Уместная «точечная» подсветка выхватывает из толпы то группу детишек,  сгрудившихся вокруг шеста Перпиньоля (персонаж вроде нашего Петрушки), то забавную сценку с молодой мамой и малышом, требующим игрушку. Светом Бернар отделяет хоровой рефрен и броуновское движение толпы от ансамблевых и сольных эпизодов. Толпа  застывает буквально на бегу в скульптурной неподвижности – словно кто-то нажал стоп-кадр. И начинается сольный эпизод. Выглядит это весьма эффектно. Красивые тона задника постепенно меняют цвет с серого на голубой и темно-синий. В третьей картине желтым теплым светом сияют в ночи окна вагончика, в котором обитают Марсель с Мюзеттой. Волглые предрассветные сумерки, вереница усталых работниц на велосипедах везет корзинки  с провизией в город.

В финальной картине блестящее черное покрытие пола густо усыпано красными розами – от эдакого дешевого, затертого приема становится даже как-то не по себе. В момент смерти Мими с колосников сыплются лепестки роз, засыпая утлый пятачок жизни. И эта последняя банальность окончательно дезавуирует режиссера: невозможно отделаться от впечатления, что он очень старается «сделать красиво». Но за тщательно отделанным, добротно отшлифованным сценическим фасадом, как выясняется, нет ничего: ни стоящей мысли, ни живого чувства. Пустота, nihil. Вот почему «Богема» в Михайловском театре так и не смогла вызвать заинтересованного отклика: смотреть спектакль было откровенно скучно. Невзирая на всю изобретательность массовых сцен и изысканность колорита. И не в последнюю очередь ощущение некой вымученности, выморочности зрелища возникало оттого, что музыкальное воплощение оставляло желать лучшего.


За пультом стоял Петер Феранец, главный дирижер театра. И вроде бы всё делал правильно и старательно. Однако же певцы  расходились с оркестром, буквально, с первых же тактов. Особенно – приглашенные певцы: Мариус Манеа довольно свободно спел партию Рудольфа, Алеш Йенис – художника Марселя. Голоса их звучали по-европейски корректно, а непринужденные сценические манеры выгодно отличали их от остальных партнеров. Ольга Толкмит поначалу была неловка, скованна, малограциозна. Не было в ней той природной органики, которую мы вправе ожидать от Мими. К тому же голос ее – блеклый, почти не слышный из-под оркестра – то и дело совсем исчезал. Певица попросту не умела концентрировать звук и направлять его в зал. Гораздо звонче и ярче звучало сопрано Натальи Мироновой – Мюзетты. Быстро выдвинувшись в примы театра, она уже спела несколько ведущих партий в спектаклях последних сезонов, включая партию Принцессы Евдокии, за которую была номинирована на «Маску».

В целом, спектакль получился вполне комильфо: внятный по сценическому рисунку, тщательно отделанный, не без изысканности оформленный. Да, он выглядит так, как выглядят сотни однотипных среднестатистических спектаклей, идущих по всей Европе. Но для Михайловского театра, с кровью отдирающего от себя вульгарность и «вампучность», достойный уровень сценической культуры – немалое достижение. Хуже дело обстоит с содержательной стороной: месседж Бернара откровенно вторичен. Но, как говорится, не всё сразу. Давайте сначала научимся мыть руки и пользоваться носовым платком. А уж потом поговорим о стиле, изысканных манерах и развитом вкусе.

Гюляра Садых-Заде,
«Фонтанка.ру»
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Убежище богемы

Опера Пуччини в Михайловском театре

Екатерина БЕЛЯЕВА
Санкт-Петербург – Москва

http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=957&rubric_id=207&crubric_id=1001539&pub_id=1143659

Мими, Рудольфы, Мюзетты или Марсели водятся практически в любом музыкальном театре, поэтому “Богема” обязана всегда быть в репертуаре, как балетная “Жизель”. И хотя в Михайловском театре не любят затертых названий – все больше ставят разные раритеты вроде “Русалки”, “Иудейки” или “Кати Кабановой”, – собственная “Богема” ему тоже понадобилась.

В качестве постановщика в театр вернулся Арно Бернар, автор прошлогодней нашумевшей “Иудейки”. На этот раз француз выполнял всю умственную работу сам – придумал концепцию, спроектировал декорации, толково развел мизансцены, поставил свет (за костюмы отвечала Карла Рикотти, сценографом числится Дмитрий Балашев). Делать все самому неудобно и долго, поэтому на данную крайнюю меру на театре идут редко. Поступают так творцы с претензией на гениальность, которая мешает им найти контакт с нормальными людьми, или жадные до гонорара художники-стяжатели. Бернар не относится ни к первым, ни ко вторым. У него своя специфика – перманентное переживание еврейского вопроса, ответ на который он должен дать один на один с самим собой. Многие европейцы болеют “еврейством” (тот же Кшиштоф Варликовский, к примеру), видимо, и в Бернара вселился дибук, который постоянно требует сатисфакции. Однако “Богема” так крепко сколочена самим Пуччини в плане авторской режиссуры, что ей никакая напасть не страшна. Она выживает в любых обстоятельствах, даже в убежище. Да, Бернар начитался дневников Анны Франк, одаренной литературно девочки-еврейки из Амстердама, которая вместе с родственниками скрывалась от гестаповцев в крохотном убежище (опубликованный дневник Анны Франк, собственно, и называется “Убежище”) и в итоге погибла.

В первом акте новой михайловской “Богемы” герои тихо-тихо, как мышки (браво рабочим сцены, которые не гремели машинами из кулис), вылезают из потайного люка, оглядываются – нет ли слежки – и тут же беззаботно принимаются делиться друг с другом любовными и художественными горестями-радостями. Им – нищим художникам, богеме – хорошо и весело живется вместе на этом спасительном чердаке, но дискомфорт из-за тесноты пространства медленно, но верно съедает их радость. Бернар нашел довольно тонкий ход – нарисовал квадратик посреди сцены и попросил артистов в сцене “убежища” не выходить за его границы. Сначала теснота раздражала (две трети сцены битый час оставались совершенно не у дел), потому что музыка Пуччини не хотела подчиняться режиссерской идее, но позже как-то срослось. Придуманный Бернаром новый сюжет завладел музыкой. За пультом оркестра Михайловского оркестра стоял его руководитель Петер Феранец, который шел с Бернаром нога в ногу. Происходящее на сцене дирижера весьма занимало, он прислушивался к певцам и следил за действием. Пусть красивого веристского полотна, претендующего на оригинальность и свежесть авторского мазка, у него не получилось, но озвучка драматичнейшего сюжета была подходящая.

Во втором акте Бернар предстал как повелитель масс. Сцена была заполонена разношерстной публикой, среди которой то и дело мелькали люди в коричневых беретах. Толпа неистово двигалась – мальчишки продавали газеты, цветочницы навязывали фиалки, кавалеры соблазняли дам (одетых по моде конца тридцатых годов прошлого века в юбки до колен) и так далее. И какой-то невидимый фюрер несколько раз заставлял этих площадных гуляк замереть на минуту, потом снова ожить и снова замереть (дисциплина чередования тишины и гама, движения и замирания соблюдалась идеально – браво постановщику за то, что так “чисто” отрепетировал массовую сцену). Красивая не прямая цитата из “Кабаре” Фосса. “Беретки” заводят толпу, манипулируют ею, оставаясь в данном случае невидимыми.

Третий акт уводит в берлинский Груневальд, откуда гитлеровцы увозили в лагеря евреев. У занесенного снегом вагончика Рудольф прощается с Мими. Он уезжает, она остается. В финале все участники снова собираются в убежище – в этом крохотном квадратике в центре сцены. Остальное ее пространство уложено красными цветами. Героиня умирает среди алых роз.

Возникает вопрос: что делать людям, которые не читают символов? Им трудно отождествить орущую толпу зевак и коричневорубашечников-подстрекателей с милым кафе “Момюс” из либретто Иллики и Джакозы, или романтический чердак нищих художников с прозаическим еврейским убежищем. Спасение одно – слушать певцов, поющих неизменно о любви.

Среди вокалистов премьерной “Богемы” очевидных героев не наметилось, но и провалов никаких не было. Мими пела Ольга Толкмит, выскочившая на первый спектакль по результатам генеральных репетиций. Голос у нее небольшой, но дисциплинированный. Звучал не звонко, но точно, впрочем, громкости очевидно не хватало. Рудольфа исполнил Мариус Манеа – молодой румынский тенор, звезда Бухарестской Оперы (недавно состоялись его дебюты в Театре “Колон” в Буэнос-Айресе и словенском Оперном театре).

“Богема” постепенно врастет в репертуар – будет следовать своей судьбе одной из самых исполняемых опер в мире. А театр между тем готовится к атаке режиссеров-диктаторов – Андрея Жолдака, который поставит оперу Шнитке “Жизнь с идиотом”. и Андрея Могучего с “Царской невестой”.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Газета "Коммерсантъ", №86 (4627), 17.05.2011
 
Среда запела
"Богема" Пуччини в Михайловском театре

http://www.kommersant.ru/doc/1641249

В петербургском Михайловском театре прошла премьера "Богемы" Пуччини. Суперпопулярную оперу поставил и оформил французский режиссер Арно Бернар, для которого это уже вторая работа в Михайловском (первой была нашумевшая "Иудейка" Галеви). Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.


При всей ее эффектности "Иудейка" в постановке Арно Бернара безупречной театральной работой не была. Режиссера можно было поймать за руку на том, что он при помощи довольно поверхностных ходов старается создать впечатление спектакля с как бы выстраданной мыслью, хотя если кому и приходилось там страдать, то не столько творческому сознанию постановщика, сколько самому первоисточнику. Не то чтобы это подогревало ожидания в случае теперешней "Богемы", и все-таки на поверку спектакль оказался рапортом о совершенно очевидном росте. Причем не только режиссера, но и самого театра.


Никакой крикливой магистральной идеи, на которую можно наматывать постановочные подробности, в этой "Богеме" нет. От большого желания можно разве что поспекулировать относительно того, что костюмы действующих лиц намекают на сороковые годы, и тогда известная сумрачность визуального решения гипотетически соотносится с немецкой оккупацией. Но это из области умозрения. На самом деле Арно Бернар умудряется ловко балансировать между конкретикой и обобщением. Хотите стереотипных примет условного Парижа — пожалуйста, вот вам и багеты, и береты, и мольберты. И буржуйка, обогревающая горемык из Латинского квартала, тоже есть. Но не ждите, что постановщик унизится до Эйфелевой башни на заднике.


Созданная им среда подробна лишь до такой степени, чтобы минимально соответствовать требованиям либретто. Чердачная каморка Рудольфа и Марселя обозначена кроватью, пианино, бутафорскими напольными часами и спускающейся с колосников сиротливой лампой, да еще люком в заваленном бумагами полу, через который на сцене появляются персонажи. Общественное гулянье, кроме заполняющей сцену массовки, прибавляет к этой обстановке только еще несколько тех же самых предметов мебели, по которым переступает над головами толпы поющая свое "Quando me`n vo" Мюзетта, и пару ресторанных столиков. Кабачок у парижской заставы изображен стоящим на запасном пути вагончиком, а в четвертом действии возвращается та же мансардная обстановка, только еще более куцая.


И это все — ни задника, ни кулис, только умело подсвечивающийся фон (светом распоряжался все тот же Арно Бернар). Цвета тоже негусто, в основном оттенки серого, и только в сцене смерти Мими режиссер позволяет себе разговеться после этого колористического поста алыми пятнышками лежащих на сцене роз и сыплющихся под финальные аккорды лепестков. Хотя и эта вроде бы болливудская изобразительность тут создает впечатление не красивости, а отчаяния, потому что в изменившемся освещении мансардная обстановка в этот момент ненавязчиво превращается в панораму кладбища. Как бы то ни было, употребленный постановщиком минимум средств всякий раз неожиданно крепко держит полупустую сцену — как и расстановка артистов. Причем не только в многолюдной картине второго действия (в которой режиссер даже "замораживает" в отдельные моменты суетящуюся толпу ради того, чтобы выделить в этом мельтешении главных героев), но и в более камерных обстоятельствах.


Впрочем, в крепкой доброкачественности этой картинки есть нечто внешнее, ремесленное: тот уровень режиссерского мастерства, когда сама геометрия мизансцен и сам рисунок жестов приобретают психологическую напряженность, Арно Бернару пока еще не дается, и в подробностях самых лирических сцен певцы у него предоставлены сами себе. По счастью, у певцов того состава, который видел ваш обозреватель, в этом контексте вполне хватает вкуса, чтобы душещипательность сюжета читалась непринужденно и натурально. Только у Светланы Москаленко получилась довольно тусклая Мюзетта, но это сполна компенсировалось активной вокально и трогательной актерски Татьяной Рягузовой в партии Мими, а также превосходным мужским составом. Что приятно, этот состав демонстрировал еще и хороший задел на будущее: и универсальный тенор Мариуса Манеа (Рудольф), и лирический баритон Бориса Пинхасовича (Марсель) — неплохие приобретения для труппы. Впрочем, в конкретно этом спектакле импонировала не только их вокальная состоятельность, но и чисто возрастная непосредственность, интуитивность и импульсивность, очень шедшая их героям. Тем более что ее складно и естественно модерировал оркестр под управлением Петера Феранеца, показавшего, пожалуй, самую бесспорную работу с момента своего воцарения на посту главного дирижера Михайловского театра.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Не выдержали испытания любовью
18 мая 2011

http://www.nvspb.ru/stories/ne-vyderjali-ispytaniya-lyubovyu-45237

«Любовь – это камин, пожирающий слишком много дров», – поет Рудольф, энергично разметая площадку посреди сцены, густо заваленной белыми листами писчей бумаги. Вооружившись метлами, поэт и художник расчищают маленький пятачок, разбирают сваленную в кучу мебель – и на сцене возникает крохотная арт-студия: мольберт, пианино, ржавая пружинная кровать, неизменная для всех постановок «Богемы» печка-буржуйка, столик с пишущей машинкой. А в качестве предмета роскоши – массивные напольные часы с боем. Ни стен, ни потолка, ни традиционного окна с видом на крыши Парижа не предусмотрено: впечатление такое, будто герои оперы живут прямо на юру, под открытым небом, ничем не защищаемые от дождя, ветра и прочих атмосферных осадков. Двери тоже нет: вместо нее – люк, откуда и появляются все персонажи оперы.

Так начинается спектакль по опере Пуччини, выпущенный Михайловским театром. На постановку вновь пригласили французского режиссера Арно Бернара – того самого, который поставил в прошлом сезоне «Иудейку» Галеви, выдвинутую на «Золотую маску» в нескольких номинациях. Правда, привезли только одну «Маску»: ее получил Нил Шикофф за мастерское исполнение партии Элиазара.

Однако «Богема» показалась гораздо более стильной и корректной, чем предыдущая работа режиссера. В ней он нашел-таки верную интонацию: простую, безыскусную, ничего нарочитого. Время действия слегка осовременено: всего-то перенесли героев из XIX века в 30-е годы века XX. Из примет века – разве что машинка «Ундервуд». На ней Рудольф печатает статью в такт музыке. А потом из люка появится Мими. И любовь настигнет их внезапно и неотвратимо, как грабитель, выскочивший из-за угла.

В этот раз Бернар выступил также в качестве сценографа и дизайнера по свету. Спектакль получился сдержанным по цвету, не лишенным изящества и даже некоторой изысканности: монохром, преобладание холодных тонов. В общем с формой было все в порядке; композиция сцен тщательно продумана и выстроена, каждая картинка смотрелась как законченный, внутренне логичный кадр. Проблемы возникли с содержательной стороной. «Месседж» автора спектакля оказался слишком уж банален: он просто пересказал нам историю любви юной швеи и поэта, снабдив ее довольно красивым визуальным рядом, транслировавшим идею бесприютности и одиночества героев в жестоком холодном мире.

Мягкая подсветка фона и впрямь удачно передавала образ зимнего Парижа. Рассеянный свет серого утреннего неба переходил в ярко-голубой в сцене уличного гулянья. В темно-синий – в третьей картине: волглые сумерки плотно обволакивали жилой вагончик, окна которого светились теплым желтым светом. В последней картине – сцене смерти Мими – черный пластик пола густо усыпали красными розами; розовые лепестки сыпались с колосников, заметая маленький ромбик, где над ложем умирающей склонились друзья.

Сильным местом режиссера является постановка массовых сцен: это стало понятно еще в «Иудейке». В этот раз Бернар отличился особо: применив прием стоп-кадра, он очень верно сопрягал хоровые рефрены с общим движением. В ансамблевых эпизодах толпа внезапно застывала в эффектных скульптурно рельефных немых сценах. Тем временем луч софита точечно выхватывал из толпы то хоровод детишек, кружащийся вокруг шеста с игрушками, то смешную сценку с молодой мамашей и малышом, требующим игрушку. Толпа обтекала многократно умножившиеся предметы из арт-студии: два пианино, пять мольбертов шесть напольных часов, три кровати, расставленные по покатому подиуму наподобие «вещной» горной гряды. На одну из кроватей Марсель нежно уложит свою возлюбленную Мюзету и примется целовать, невзирая на обступившую их любопытную толпу.

Однако, несмотря на захватывающую живость и виртуозную постановку массовки, в сольных и ансамблевых эпизодах порой настигала скука. Как-то не вызывали они душевного отклика: даже в экстремально жалостной сцене смерти Мими. Пели в целом неплохо все шестеро солистов (не считая двух второстепенных), но по-настоящему ярких актерских и вокальных работ не наблюдалось ни у кого. Голос Ольги Толкмит (Мими) оказался слишком тих, его заглушал оркестр, особенно в первой картине, да и сама она подчас казалась неловка и зажата. Приглашенный тенор Мариус Манеа (Рудольф) выглядел чуть более раскованным и непринужденным, чувствовалось, что партию он освоил на совесть, но ему явно не хватало эмоциональной открытости и непосредственности выражения. Живее и спонтанней звучал и двигался его партнер Алеш Йенис (Марсель). Самой же яркой и запоминающейся актерской работой стала партия Мюзеты в исполнении примы театра Натальи Мироновой. Затянутая в черный атлас, она, поддерживаемая с двух сторон официантами, довольно бодро шагала по мебельным завалам и, оказавшись в самой высокой точке – на пианино, – оттуда пела свою призывно-провокационную арию, покуда не свалилась прямо в объятия влюбленного Марселя.

Оркестр под управлением Петера Феранца звучал корректно, хотя дирижер порой слишком злоупотреблял перепадами звучности для достижения вящего эффекта. Первый акт прошел не без шероховатостей: солисты то и дело забегали вперед и расходились с оркестром, а это сфера ответственности дирижера. Феранец очень старался, чтобы оркестр звучал бойко и увлекательно. Иногда у него получалось. Но это была именно что имитация живости и пылкости: истинной глубины и содержательности в его интерпретации так и не обнаружилось.

 

// Гюляра Садых-заде
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 10 699
9 сентября 2016 г., 19:00

Премьера

Богема
Опера в 4-х действиях

Музыка Джакомо Пуччини

Постановщики

Музыкальный руководитель постановки: Михаил Татарников
Режиссёр-постановщик: Роберт Карсен
Художник-постановщик: Майкл Ливайн
Ассистенты режиссёра-постановщика: Франс Виллем де Хаас, Юлия Прохорова
 
Премьера постановки: 8 сентября 2016 года

http://www.mikhailovsky.ru/afisha/performances/detail/815791/

Нынешняя премьера появилась в какой-то мере вынужденно, – не скрывают в Михайловском. Вот вкратце суть истории от самого Карсена: "Через 4 года после премьеры нам рассказали, что в Петербурге сделан идентичный спектакль. После жалобы моего директора его сняли с репертуара, а мне незамедлительно последовало приглашение приехать и поставить оригинальный спектакль".

После малопремьерного прошлого сезона Михайловскому театру очень важно начать новый сезон с высокой ноты и максимально убедительно. Любой другой вариант может оказаться фальстартом. "Богема" покажет.

Евгений Хакназаров, "Фонтанка.ру"

http://calendar.fontanka.ru/events/9142
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 10 699
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Канадский режиссер Роберт Карсен поставил "Богему" в Михайловском театре

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/156216
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«Богема» в утешение

Михайловский театр загладил вину перед Робертом Карсеном и озвучил планы сезона

9 сентября 2016, 17:59   |   Культура   |   Светлана Наборщикова

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/631610
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Пишет opera_manka (opera_manka)
2016-09-11 10:02:00
http://opera-manka.livejournal.com/10651.html

08.09.2016 Богема в Михайловском театре
Рудольф – Нажмиддин Мавлянов
Марсель – Борис Пинхасович
Шонар – Александр Кузнецов
Коллен – Александр Безруков
Мими – Татьяна Рягузова
Мюзетта – Светлана Москаленко
Дирижер – Михаил Татарников

Премьера с хорошими солистами – отличный повод открыть новый сезон. Нельзя сказать, что ожидала многого, но предвкушение приятного вечера в целом оправдалось. Не разобралась, кто у кого украл в этой постановке, но то, что разной величины скандалы в Михайловском стали привычным делом – это факт. Главное, что сама постановка обошлась без глупостей, мерзостей и переносов в параллельные миры. Возможно, аренда постановок из европейских театров – не повод для гордости, но для меня как для зрителя важнее адекватность режиссуры и хорошее исполнение, а не возможность разгадывать загадки, придуманные режиссером.

Постановка понравилась. Никаких перегородок, солистов в угол сцены не загоняют и не заставляют делать странное – нормальная оперная режиссура. Из четырех действий только второе из-за своей массовости и суетливости оставило не самое приятное впечатление. В остальных сценах баланс между театральной условностью и бытовыми деталями был идеальным.

Если говорить об исполнении, то лучшей была пара Пинхасович-Москаленко (Марсель-Мюзетта). Им подходят эти роли, они пели и играли великолепно. Мавлянов в первой сцене показался нездоровым, голос звучал скучно и натужно, иногда его просто не было слышно, дирижер не жалел никого. Вокруг меня зрители даже засомневались, тот ли это Мавлянов, которого слышали Манрико в Трубадуре. Но после антракта все стало так, как и должно было быть, мы услышали такого Мавлянова, которого и ожидали, его красивый и сильный голос.

При всей моей симпатии к Рягузовой, Мими – не ее роль. Сильные духом героини получаются у нее гораздо убедительнее. Ее Мими не жалко, кажется, что она притворяется, обманывает Рудольфа и его друзей, чье беспокойство и заставило переживать.

От спектакля осталось ощущение недосказанности, чего-то не хватило – то ли опера маловата, то ли двух антрактов слишком много, то ли со мной что-то не то. А до сезона в Мариинке еще почти месяц! Не сходить ли в Филармонию или Капеллу?
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Пишет mara_kar (mara_kar)
2016-09-10 19:46:00

http://mara-kar.livejournal.com/65932.html

"Богема" без гламура. Михайловский театр.
С-Пб. Михайловский театр
"Богема" Джакомо Пуччини
08.09.2016, премьера
Постановка Роберта Карсена
Дирижер - Михаил Татарников

Обманутые надежды – это, если коротко, про «Богему» в Михайловском. Ждала, предвосхищала, верила, мечтала – премьера, превосходный состав, замечательный дирижер. Билеты взяты полгода назад. Но, не рассчитывай на многое и не будешь разочарован.

Вокруг постановки Роберта Карсена ещё до премьеры возникла интрига. Прежняя постановка Арно Бернара, безмятежно жившая в репертуаре театра, почти пять лет (с 2011 года) была уличена в плагиате. Причем, по слухам странное совпадение питерской версии с вариантом, идущим во фламандской опере, заметил какой-то иностранный зритель. Потом уже после претензии Роберта Карсона спектакль был снят с репертуара и канадского режиссера пригласили поставить оригинальный спектакль.
Бернаровскую постановку мне увидеть не удалось, но есть фото на сайте театра http://www.mikhailovsky.ru/afisha/performances/detail...

В новой постановке обитатели Латинского квартала из щегольски одетых студентов превратились просто во французских клошаров – костюмы стали похожи на грязные лохмотья с прожженными дырами и непонятного происхождения пятнами. И какому подслеповатому бомжу смог пристроить Коллен свой потрепанный плащ в 4-м действии – загадка :).

О сценографии (фото спектакля  - с сайта театра):
1 действие. Заснеженная крыша с крошечным темным квадратом, изображающим мансарду. Певцы вынуждены действовать, не выходя за пределы отведенного жизненного пространства, буквально сталкиваясь спинами. Даже принесенные Шонаром вино и закуски они раскладывают на газетке, постеленной на старом матрасе единственной кровати. Суетно, тесно, скученно и скучно…

2 действие. Сплошной сумбур. На сцену высыпала масса народу. «Смешались в кучу кони, люди, И залпы тысячи орудий…». На сцене царит хаос, в этой сплошной неразберихе я постоянно теряю героев оперы. Никакого тебе парижского кафе «Момю» - друзья вкушали деликатесных лобстеров опять прямо на кровати. Обрадовало появление шикарно одетой Мюзетты. Под звуки игривого вальса она умудрилась раздеть пару мужиков и вступить в нетрадиционные отношения с пьяненькой бомжихой. Страстные телодвижения Мюзетты достигли цели – парочки в толпе предались плотской любви прямо на улице. На глазах зрителей Латинский квартал превратился в улицу красных фонарей :).

3 действие. Самое невнятное. На темной сцене черный сарай со светящимся окошечком. «Ой, да это заставка Windows 10», - прошептала моя подруга :). Персонажи смутными тенями метались по сцене, попеременно скрываясь в пространстве сарая. И тут Windows «завис» в моем мозгу – Рудольф и Мими, выясняя отношения, стали жадно отхлебывать прямо из горла бутылки.

4 действие. Самое впечатляющее. Наконец действие обрело смысл, строгость и стройность. И неважно, что разбросанные по пространству сцены желтые нарциссы (символ весны) смотрелись из зала пожухлой осенней листвой. Финал был совершенен – Рудольф, рыдающий над телом Мими, и четверо друзей, расходящихся в разные стороны. Смерть Мими разделила их. Эта жизненная трагедия уже не позволит им смеяться, кутить и проказничать вместе, как раньше…

О кастинге:
Предвкушала Рудольфа – Мавлянова. Знаю и люблю итальянский «белькантовый» голос певца. Но в этот вечер не повезло – Мавлянов звучал устало, невыразительно, глухо. Почувствовала неладное сразу, как запел о «холодной ручонке». Возможно, певец выложился на генеральном прогоне за день до премьеры. Петь Рудольфа два дня подряд трудно…

Татьяна Рягузова (Мими) начала немного неуверенно, но потом освоилась. Образ ей подходит – трогательная, романтическая, с особой внутренней энергией.

Для меня ярче и эмоциональней прозвучала другая любовная пара: Светлана Москаленко (Мюзетта) - Борис Пинхасович (Марсель). У Москаленко получилась замечательная Мюзетта – капризная красотка, кокетка, обаятельная «певчая птичка» с блестящими перышками. Самым живым и темпераментным на сцене был Борис Пинхасович – и голос звучал широко, свободно, и актерский талант налицо.

Два других «мушкетера» из богемной четверки спели достойно. Мой любимый баритон Александр Кузнецов (Шонар) всегда радует в любой партии, но в «Богеме» его крайне мало. Молодой бас Александр Безруков (Колен) хорошо вписался в общую компанию.

Наверное, второй раз на «Богему» Карсена не решусь. Такая «парижская жизнь» не в моем вкусе… Уж лучше послушать в полуконцертном исполнении. В Михайловском это умеют делать очень успешно.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Рецензия на оперу "Богема"

Журналист Ольга Комок пыталась разобраться, почему никто не обливался слезами на премьере оперы "Богема" в Михайловском театре

http://www.dp.ru/a/2016/09/15/Tragedija_bez_slez/
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 019
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Кстати, у нас был поток о предыдущем "издании" "Богемы" в Михайловском театре
http://classicalforum.ru/index.php?topic=4529.0
Che mai sento!