Автор Тема: Михаил Плетнёв (р.1957, Архангельск), пианист, дирижёр, транскриптор  (Прочитано 223626 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 475
Петр, это не замогильность (не этюд-картина ор. 39 № 7)! Даже в таком темпе музыка Шопена не теряет очарования, а выделенный МВП средний голос в рефрене еще и придает какую-то русскую милоту.
Сейчас еще раз послушала и увидела там у АЛ такие коменты:

Екатерина Хесина Так звучит счастье!
· Ответить · 4h

Алла Дубильер Я бы сказала ушедшее счастье... а настоящее это слышать Такого мастера!!!!

Согласна с Аллой!

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Судя по выражению лица Маэстро, он играл этот "вальс" с удовольствием. И вообще был концертом доволен (улыбался). Партия левой руки, конечно, с таким рубато звучит очень необычно.

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 475
Партия левой руки, конечно, с таким рубато звучит очень необычно.

Ирина, в левой-то руке обычные ум-па-па, а вот в правой Михаил Васильевич, задерживая нижние ноты фигурации (чего нет у Шопена!), присочинил практически еще один голос в духе "цыганочки": соль-фа, фа-ми, ми-ре, ре-до...
Но в записи он очень плохо слышен, хотя имхо он и "русифицировал" музыку.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Это я слышу. Шопен-Плетнев, как Бизе-Щедрин.
Но так не играют это ум-па-па, как будто это Бах, а не Шопен.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Переслушала еще раз. Да, там в среднем регистре присочинил -- и вот аккорды левой в сочетании с ним и дают странную полифонию. Очень необычно получается.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Воспоминание о Рахманинове
Михаил Плетнев отметил юбилей великого композитора двумя сольными концертами
https://iz.ru/698265/sergei-uvarov/vospominanie-o-rakhmaninove
 
Автор: Сергей Уваров
 

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Отзыв Арлекина на концерт Плетнева:
https://users.livejournal.com/-arlekin-/3737965.html


Ни в каком другом музыкальном материале, сколько в позднем романтизме, Плетнев не чувствует себя увереннее, но "хорошо" ли он сыграл Рахманинова? Технически безупречно, блестяще? Нет. Эмоционально, захватывающе? О, нет, это подавно не про Плетнева. Еще и струны рояля давали неприятный, во втором отделении уже совершенно непереносимый дребезжащий отзвук - и накануне, говорят, тоже, но что характерно, за два дня выступлений недостаток не исправили. Да и нужно ли - не все ли равно, дребезжит ли у Плетнева рояль? Он в каких-то случаях и киксануть может, чего даже среднему и незнаменитому пианисту не простили бы - но велика ли доблесть по правильным клавишам попасть? И напрасно, видимо, умница Тимофеев толковал плетневскую логику подбора программы, упираясь в хронологическую последовательность миниатюр первого отделения - если по каким-то принципам Плетнев и выделял вместо тех прелюдий, этюдов и музыкальных моментов иные, то постичь сие вряд ли возможно и нужно, да и хронология тут - не концептуальный ход, а всего лишь, полагаю, простейшая из возможных комбинаций, по умолчанию: ну надо же в каком-нибудь порядке расположить номера - почему ж не по времени создания?

Выглядит программа вечера (обоих вечеров, нашего и предыдущего одинаково) так:
Прелюдия до-диез минор, соч. 3 № 2
Элегия ми-бемоль минор, соч. 3 № 1
Полишинель фа-диез минор, соч. 3 № 4
Баркарола соль минор, соч. 10 № 3
Юмореска соль мажор, соч. 10 № 5
Три прелюдии, соч. 23: № 2 си-бемоль мажор, № 4 ре мажор, № 5 соль минор
Две прелюдии, соч. 32: № 8 ля минор, № 12 соль-диез минор
Этюд-картина до минор, соч. 39 № 7
Соната № 1 ре минор, соч. 28

На самом деле с тем же успехом МВ мог бы два отделения играть гамму До мажор - и в его исполнении едва ли кто угодно, будь самый что ни на есть музыковед-знаток опознал в ней гамму, тем более мажорную! Очень толково Тимофеев анализировал соотношение мажорных и минорных сочинений в наследии Рахманинова (примерно 1:4, оказывается, сугубо "минорный" Рахманинов композитор) - но что такое, в конце концов, поднятая на пол-тона третья ступень, когда на дворе конец света и все умерли?! Вот и Рахманинов, восстань он из праха, не сразу, наверное, узнал бы свою музыку в плетневском исполнении. Включая и ну такие-растакие шлягеры, как прелюдии до-диез минор и соль минор. У Плетнева еще и номера следовали практически без перерыва, паузы внутри произведений порой длились дольше, чем между ними, даже между циклами; робкие отдельные попытки разбавить концерт аплодисментами Плетнев не то что пресекал - он их с таким равнодушием игнорировал, небрежно отмахивался от них, что неуместность хлопков становилось очевидной любому тупице. Без того лаконичные вещи то распадались на аккорды, обрывочные фразы, обособленные ноты - то срывались в быстрое почти нечленораздельное бормотание, сходящее на нет. В меньшей степени это касается сонаты во втором отделении - там трудно при всем желании уйти от жесткой формы, от структуры, хотя Плетнев продвинулся, удаляясь от нее, максимально далеко. Но уж в первом отделении каждую вещицу Плетнев разобрал на молекулы, и не стал до конца собирать обратно - незачем.

Слышал, что не всем "нравится", как Плетнев играет, особенно Рахманинова - счастливые люди, им "не нравится", как играет Плетнев, завидую! У меня не то что язык - в голове не повернулось бы задаваться вопросом, "нравится" или "не нравится" Плетнев! Еще услыхал в свой адрес, будто для меня Плетнев - идеальный пианист... Что за ерунда! Идеальный пианист, понимая под таковым человека, идеально играющего на "пианине", для меня Вадим Холоденко, и возникла несколько лет назад забавная ситуация, когда Плетнев, не каждый год (!) дающий в Москве сольники, играл большой сольный концерт в МЗК (памяти Льва Власенко), а через стенку в БЗК с оркестром, которым дирижировал Дмитряк (да, там после антракта капелла Юрлова что-то пела), Холоденко исполнял концерт Моцарта, так я сперва пошел на Холоденку, и лишь с перерыва - на Плетнева в МЗК, при том что Холоденко тогда выступал очень часто, а Плетнев еще реже теперешнего. Плетнев же в нынешней своей форме (плюс ко всему...) даже в чисто техническом плане пианист "неидеальный", а для тех, кто ждет воспринимает концерт как развлечение, кто рассчитывает получить удовольствие, либо ждет внешнего блеска, пресловутой "виртуозности", Плетнев не годится категорически, они скажут - это что вообще, динамики нет, кульминации и форте отсутствуют, все разваливается на ходу, наконец, попросту скучно... Но я, не склонный к экзальтации, в первом отделении с трудом сдерживался, чтоб не сорваться в плач и крик, настолько Плетнев через Рахманинова, во многом, подходя строго, и мимо Рахманинова (по крайней мере привычного, хрестоматийного Рахманинова) доходчиво, убедительно напоминал нам о неуместности нашего присутствия здесь.

Здесь - это не только на концерте Плетнева, а в мире, во Вселенной. Хотя и на концерте, само собой: я никогда не понимал, нафига Плетневу публичные выступления, вряд ли он нуждается в дополнительных заработках (и ради них мог бы ограничиваться дирижированием), славу как артист он уже всю, какую можно, получил в прошлом. Есть у меня, правда, предположение, что делает это Плетнев, идет на такой компромисс, из жалости к нам... Оставаясь вместе с тем беспощадным и бескомпромиссным собственно в музыке. Потому что как бы красиво не рассказывал Слава Тимофеев, что Рахманинов самый "колокольный" композитор всех времен и народов и что лично Рахманинов, общаясь с Респиги, толковал свой этюд-картину до минор как "похоронный марш", не исключено (и Тимофеев не исключил), что насчет "похоронного марша" Рахманинов приврал, ну типа пошутил, а что касается "колокольности", то по моему убеждению (и предубеждению против Рахманинова) все его "колокола" и в сочинениях для фортепиано соло (Ярослав про "погребальный звон" прелюдии до-диез минор упоминал), и в фортепианных партиях концертов, Второго так просто в прямом, буквальном смысле, и в одноименном вокально-оркестровом опусе - везде лишь стилизационная краска, декоративная "хохлома". Тогда как у Плетнева лишний труд спрашивать, по ком звонит колокол; а марша, пусть и похоронного, в плетневской версии нет как нет, для марша нужен тот, кто его играет, тот, кто идет в траурной процессии, некто, пока еще остающийся в живых - плетневский космос любое существование белковых тел в природе отторгает, в его абсолютном холоде органическая жизнь если некогда и присутствовала, то давно распалась, разложилась на элементы таблицы Менделеева (опять же, если б в таком космосе нашелся Менделеев, составляющий таблицы). Отчего неуместность, я позволю себе сказать, непристойность наличия в зале публики как факта (а зал-то полный, ясное дело), не то что аплодисментов, цветов, всякой подобной неизбежной для концертного формата ритуальной атрибутики, непереносима настолько, что призвуки в рояле или технические огрехи исполнителя значение теряют.

И естественно - обратная сторона дела - "неорганическая химия" исполнений Плетнева (дирижерской ипостаси тоже касается, пусть и в несколько меньшей степени) далеко не каждому по душе, по вкусу, да и по зубам - холодно, холодно, холодно; пусто, пусто, пусто; страшно, страшно, страшно. Плетнев еще и умудряется, раз в полтора года выступая в Москве с сольником, забраться подальше от праздных, от посторонних - по морозу босиком в Олимпийскую деревню много ли случайных, от нечего делать "ценителей" доберутся? Однако добираются и такие - и, как положено, кашляют, базарят. Допустим, прокашляться Плетнев, у которого произведения следуют один за другим без пауз, особо никому не дает, но коль скоро, пока Плетнев играет Рахманинова на сцене, в зале чей-нибудь мобильник играет Моцарта, и одно на одно накладывается - ну так что же? Долго ли еще нам осталось кашлять? Чего уж там терпеть напоследок.

Поразительно при всем том, что Плетнев-"артист" на свой лад публику "уважает", и в своих вопиюще, показательно "анти-артистичных" сольных концертах, раз уж подписался, соблюдает политес, как умеет. Несут цветы - берет, назад не швыряет; хлопают - слегка кланяется; ребенок тянет бумажку за автографом - распишется при удобном раскладе. Ну и одно уж к одному - бисы. МВ не делает вид, что его "упросили" - заранее решил бисировать, так и бисирует сразу, время зря не тянет, не томит. Накануне после первого рахманиновского биса вторым шел Шопен, о котором отзываются чуть ли не восторженнее чем о концерте в целом. Нам же МВ ни с того ни с сего выдал... Штрауса, и отнюдь не Рихарда, а фортепианную транскрипцию "Голубого Дуная"! Что на словах, вероятно, значило бы "подавитесь...", на деле же позволило вспомнить, что надо дышать, надо жить (в сущности, незачем - но надо, да и никуда не денешься). Я как представлю, что было бы, играй Плетнев при всем при том вот так же, только на безупречно звучащем инструменте и технически безукоризненно - ведь это несовместимо с жизнью... А так - узнаваемый сладенький вальсок, в вольном, близком к рэг-тайму духе (впрочем, тоже нет-нет да и "срывающийся" в бездну), и вслед за ним третьим бисом (накануне обошелся двумя) "Хоровод гномов" Листа - узнал благодаря подсказке сидевшего слева концертмейстера РНО Алексея Бруни. Вальс и хоровод - как раз то, с чем можно от Плетнева и его космической пустоты вернуться: на улицу, на мороз - но там и ночью не так холодно, не так темно.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
С фейсбука Нади Игнатьевой:

https://www.facebook.com/nadia.ighnatieva?hc_ref=ARSwtAay-YI86RbOafEp9pDMc19fu6NrHyrCKGzPaIOB9hTh-ZSL2f6uY_UWB16kS3Q&pnref=story

Еду с Юго-Западной. После концерта ещё час наверное не могли разойтись... М.В сегодня весь концерт был серьезен, сумрачен. Вышел, как всегда, нехотя, с усилием. Часто Плетнев как-то даёт понять, что он лишь терпит присутствие слушателей в зале, ну как некое предзаданное, но всё же неудобное обстоятельство. (Администратор сказала, что слушала на репетиции и была одна в зале, и что ощущения фантастические; я ей верю, я была на репетиции Соколова и это тоже что-то фантастическое, хотя совсем другое). В конце первого отделения, в этюде-картине Плетнев (поймите меня правильно) открыл дверь и я оказалась на пронизывающем потустороннем сквозняке. Не скажу, что мне было страшно (как это было во время Зимнего пути). Мне было неуютно. А потом, когда ты разглядываешь вечность, то в какой-то момент оказывается, что это вечность просто даёт себя рассмотреть, чтобы ты ей не мешал смотреть на тебя же. Второе отделение на меня не оказало такого эффекта: во-первых, хоть Ярослав Тимофеев и обещал, что после Сонаты мне захочется дважды в гроб лечь, но немного преувеличил. Хотя, надо отдать должное, трактовка М.В вытаскивает из этой музыки всё (но тут уж сам С.В оказался несколько прямолинеен и из-за этого поверхностен, пришлось М.В своих бездн добавить). Во-вторых, у кого-то, как всегда, очень вовремя заиграл мобильный. Звуки Маленькой серенады Моцарта заставили вернуться в сознание, и я опять почувствовала всю неуместность т.н реальности перед чем-то подлинным и настоящим.

На бисах же Плетнев резвился и озорничал: после Восточного эскиза вдруг разразился Штраусовским попурри (как сообщает авторитетный источник Шульц-Эвлер) и закончил Гномами Листа. И мне например, было понятно, что это он возвращает нас назад. А мама вообще сказала, что бисы были именно что для публики (а весь концерт нет), и что ей они показались совсем лишними. С другой стороны, Слава Шадронов после первого отделения заявил, что мы здесь явно лишние... Но так или иначе М.В в очередной раз меня удивил и даже развеселил.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Пошутил целых два раза
МИХАИЛ ПЛЕТНЕВ В ОЛИМПИЙСКОЙ ДЕРЕВНЕ
текст: Екатерина Бирюкова
https://www.colta.ru/articles/music_classic/17113

Фрагмент:
Тут нет каких-либо реверансов в сторону привычного имиджа Рахманинова. Никакой тебе сирени, дачи, веранды, весны, юношеской любви, нежной меланхолии и прекрасной страны, которую мы потеряли. Счастьем — пусть горьким — вообще не пахнет. Сладких слез тоже не дождетесь — плакать уже поздно. Про такую пошлость, как «блестящий пианизм», забудьте. Экзистенциальный лабиринт очаровывает своей безысходностью. Если сравнить с другим кумиром московской публики — Теодором Курентзисом, то это полная противоположность. Курентзис проповедует: «Дети мои, идите ко мне — и спасетесь». Плетнев бормочет: «Даже и не надейтесь».

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
До-диез минорный вальс Шопена -- бис 20.01.2018
https://www.youtube.com/watch?v=G2SwbkEUPtQ

Шульц-Эвлер Вариация на тему вальса Штрауса "На прекрасном голубом Дунае" (фрагм.) -- бис 21.01.2018
https://www.facebook.com/100006992744148/videos/1979461748963564/
« Последнее редактирование: Январь 22, 2018, 20:35:26 от Ирина67 »

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Наконец сформулировала свои впечатления.

Московская публика относится к Михаилу Плетневу с нежностью, трепетно переспрашивает почти шепотом, когда Маэстро по нездоровью отменяет выступление, что с ним, и боится лишний раз задеть и шевельнуться. Когда осенью Плетнев был нездоров и отменил поездку в один из городов России, количество грустных смайлов и пожеланий здоровья в фейсбуке превысило все возможные цифры. Михаил Васильевич платит публике тем же -- он все же вернулся к публичным выступлениям и нет-нет, да балует ее, неразумную и жадную до слуховых впечатлений, редкими концертами.
Что сказать о Рахманиновском рецитале? Маэстро заглядывает туда, куда мы без него заглянуть не можем: в некую параллельную реальность. Он вот сидит за роялем, и из-под пальцев рождаются в знакомой музыке совершенно новые смыслы. Именно поэтому зал полон не просто слушателей, а знатоков, среди которых много и коллег-пианистов.
Кто еще может Баркаролу Рахманинова сыграть как прогулку по водам Стикса, так что в жилах кровь застыла? А соль-минорную прелюдию наполнить вдруг выросшим из pp лирической части, когда аккорды обычно нарастают постепенно радостным колокольным трезвоном, вместо этого траурным шествием, полным отчаяния?
И в конце, чтоб после 1-й сонаты (которую я поняла плохо и должна бы переслушать, но Бог весть, когда будут записи. А в имеющейся записи с заграничного концерта он ее исполнил совершенно иначе), произведения очень сложного, как-то порадовать публику, он подарил нам шоколадку: вальс Шопена со своей импровизацией.
Штраус на второй день -- это, конечно, что-то вообще небывалое. 3 биса -- аттракцион неслыханной щедрости от Михаила Васильевича. Это просто торт, конфетти и фейерверк.

Оффлайн Robert

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 3
Ирина, есть подпольная видеозапись концерта Вконтакте, если Вы там зарегистрированы. Чудесным образом на ней никакие струны не звенят, так что ничего не мешало и не отвлекало.

Я, признаться, в этой записи никакой замогильности или разговоров о смерти не услышал. Услышал много меланхолии, местами черной (если это до-минорный этюд-картина, то музыка обязывает), но чаще всего - светлой. А колокольность в репризе соль-минорной прелюдии, кстати, показалась мне интересной отсылкой к началу до-диез-минорной.

Будет трюизмом отмечать, что Плетнев всегда играет Плетнева. Конечно, это так. Но лично для меня этот его индивидуализм никогда не скатывается в пошлый эпатаж или дурновкусие. Он ведет диалог с композитором на равных - что ж, имеет право. Кстати говоря, фактурные импровизации были не только в Шопене, они были везде, особенно много (и осознанно) в сонате.

Насчет технической небезупречности готов спорить! Буквально пара задетых нот, ну так кто не задевает в Рахманинове? Однако и Юмореска, и ля-минорная прелюдия, и много других эпизодов показали высший пилотаж виртуозности.

Насчет эмоциональности - сложнее. Тут такой фокус: меня Плетнев захватывает даже больше тем, насколько он не стремится меня "захватить". Мне нравится такой Рахманинов, без надсадности, без показного "выворачивания души", без кульминаций с потрясанием кулаками. Разумеется, это дело вкуса. Но лично мне, как слушателю, комфортнее ситуация, при которой пианист на сцене играет как бы "для себя", а мне, как будто, всего лишь посчастливилось издалека подслушать этот разговор с самим собой. Мне активно не нравится, когда пианист "заставляет себя слушать", хватает меня за грудки и тащит за собой. Хотя, повторюсь, это глубоко индивидуальные вещи.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Роберт, большое спасибо за такой обстоятельный комментарий. Текст сонаты я знаю плохо, поэтому и фактурные импровизации не могла различить.
Я не буду как-то оспоривать Ваши оценки, потому что не могу тут тягаться с Вашим мнением профессионала.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
И.Штраус Вальс "An der schönen blauen Donau". Аудио https://www.youtube.com/watch?v=5geA4SprqVY

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Даже в летней записи (кажется, с Эдинбургского фестиваля)
https://www.youtube.com/watch?v=AaIS8KWt5Fs&t=3411s
 звучание более звонкое и отчетливое (т.е. запись улучшила, а не ухудшила качество звука!).

Абсолютно с Вами согласен. По моим наблюдениям, все, что Плетнев играл в последние года три-четыре, гораздо более выигрышно слушается в записи, чем вживую. Особенно это относится к фортепианным концертам (Шумана, Рахманинов etc.), в которых Плетнев элементарно тонет в оркестре, если слушать из зала.

Странно, но соглашусь. В записи слышно многое из того, что было непонятно в зале. Обнаружила подчеркнуто русские мотивы в "Элегии" и "Полишинеле". А в зале совершенно не отметила, как это было выделено и усилено многократно.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Михаил Плетнев прислушался к Рахманинову
В зале «Филармонии-2» сочинения классика обрели прозрачность

Автор -- П. Поспелов
https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2018/01/26/749054-pletnev-prislushalsya

Оффлайн msdubov

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 23
Записи с сольного концерта в Варшаве (Рахманинов, август 2017):
1-ю сонату из второго отделения, к сожалению, целиком записать не удалось. Если у кого-то есть - поделитесь, пожалуйста.

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 401
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Три биса с концерта Михаила Плетнёва
Мюнхен, 29, 01, 2018

https://www.facebook.com/vagrams/posts/1669861013070773
Che mai sento!

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Борис Блох о концерте М. Плетнева с Рахманиновской программой в Кельне 4.02.2018

https://www.facebook.com/boris.bloch/posts/10209298287088011

Михаил Плетнев. 4 февраля, после долгого перерыва, удалось, наконец, опять послушать сольный концерт любимого артиста с монографической рахманиновской программой. Слушая его, мне вспомнилось, как немецкий литературный критик Марсель Райх-Раницкий характеризовал поздний стиль писателей: пишут, как хотят, не принимая во внимание ни вкусы публики, ни критиков. Причём, это не обязательно связано с возрастом писателя. Михаил Плетнев играет так, как он хочет, как он считает нужным, как он слышит сегодня играемую им музыку, совершенно не заботясь о том, что потом скажут о его игре слушатели. Стиль исполнения Плетнева я бы назвал ностальгическим. Погружаясь в прошлое, он вызывает такие глубокие чувства, задевают такие сильные эмоции, они воскресают с такой силой и красотой, что кажется, эту музыку мы никогда ещё не слышали! Она нас поражает своей новизной и глубиной, что делает Плетнева именно самым современным пианистом сегодня. В программке этого концерта в Кельнской филармонии приведены слова Плетнева об исполнительском искусстве Рахманинова: "в каждой сыгранной им ноте он ни на кого не похожий, в его игре я слышу русскую культуру и историю, Чехова, Толстого, Тургенева; а ещё стиль жизни и людей". Точно также можно и охарактеризовать искусство самого Михала Васильевича! Кстати, он играет на специально для него приготовленном рояле Shigeru Kawai, очевидно отвечающим его эстетическим требованиям. (Говорят, таких роялей во всем мире сегодня штук 5).

Поэтому когда я услышал у него До# мин. Прелюдию Рахманинова, в которой основной упор был не на как из гранита высеченном мотиве из трёх нот Ля, Соль#, До#, как его обычно играют, а на последующих аккордах, в которых слышна невыразимая тоска и нежность, достигаемые им как агогикой, так и трогательнейшей интонацией в звуке с его бездонными Pianissimo. Я словил себя на мысли, что сам так всегда хотел это играть, но то ли не решался, то ли вынужден был приспосабливаться к имеющимся у меня под руками, даже на записях, роялям, где не только о бездонных пианиссимо, а более-менее приличных пиано не могло идти речи. Потому как нам, простым смертным, редко удаётся получить для концерта рояль, отвечающим нашим желаниям. Тем лучше, что для таких "мало избранных, счастливцев праздных", каким безусловно является гениальный Плетнев, эти рояли имеются. Он заставил меня совершенно иначе взглянуть на Прелюдию Ре мажор из ор. 23. Раньше мне всегда она казалась воплощением жаркого августовского полдня со спелыми плодами лета, но теперь я её услышал как элегию, проникнутую светлой печалью. И даже Си бемоль мажорной прелюдии из этого же опуса, которая вначале как будто бы лишилась своего величественного maestoso, Плетнев придал совершенно новый характер, выводя на первый план шуршаще-шелестящие фигурации в 16-х правой руки среднего эпизода, когда тема в левой руке несёт собой щемящую тоску и мечту.

Второе отделение было посвящено 1й сонате. Наибольшее впечатление оставила её вторая часть, образ Маргариты из Фауста, с нежнейшей и прекрасной мелодией.
В крайних частях поражает плетневское дирижёрское умение сделать самую многослойную фактуру прозрачной и сбалансированной. Предпочитая звуковой мир между mf и ppp, динамические нарастания у Плетнёва не превышали нормального f, но воспринимались акустически как самые грозные ff! А дирижерско-композиторское чутьё пианиста подсказало ему мудрую купюру в 3й части. А вообще, как говорил Б.А. Покровский, приступая к работе над Младой Р.-Корсакова в Большом театре, если бы эту оперу написал не Римский-Корсаков, а какой-нибудь второстепенный композитор, мы бы крепко задумались, включать ли ее в репертуар. Так и с 1й сонатой: если бы ее автором был не Рахманинов, то может быть не стоило бы ее сегодня играть. Но глубоко правы все русские пианисты, а тем более художник такого масштаба как Плетнев, которые включают ее в свои программы и записи. Для нас вся музыка Рахманинова бесконечно дорога, чтобы ни говорили немецкие или австрийские "музыковеды и критики".

И ещё хочу добавить, что у меня было ощущение, что в почти до краев заполненный огромный зал Кельнской филармонии в тот вечер пришли только настоящие поклонники артиста, его почитатели, единомышленники и приверженцы. Они горячо, стоя приветствовали своего кумира, а он их наградил тремя рафинированно исполненными бисами: Rondo C Dur op. 51/1 Бетховена, Gnomenreigen Листа и An der schönen blauen Donau Шульц- Эвлера на темы Штрауса.

Уникальный случай, когда один большой музыкант пишет о другом и дает такой подробный разбор концерта.

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 475
А. Хитрук о сольном концерте М. Плетнева:

ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Ортодоксы и парадоксы
Рахманиновский клавирабенд Михаила Плетнева: «Филармония-2», Зал имени Рахманинова

Ни для кого не секрет, что по отношению к Рахманинову уже давно сложился некий культ, некая ортодоксия относительно того, как следует толковать его музыку. Привитое не в последнюю очередь усилиями наших педагогов такое отношение к Рахманинову во всем мире фактически превратилось – прежде всего, конечно, через механизм конкурсов – в некий очень высокий общемировой стандарт пианизма, отклоняться от которого достаточно рискованно. Но в ответ на каждую ортодоксию приходит, как показывает история, и своя схизма, когда ортодоксам противостоят раскольники, отстаивающие свое, с точки зрения догматики еретическое толкование. Именно такого рода мысли пришли мне в голову на прошедшем 20 января концерте М. Плетнева.

На этом концерте вообще многое удивило. Удивило, помимо прочего, и то, что пианист, словно соревнуясь в этом плане с Гр. Соколовым, предложил ту же самую программу, которую в прошлом уже не раз исполнял на Западе и в России, а теперь без каких-либо изменений представил московской публике.

Но главное, конечно, касается сегодняшней интерпретации столь высокочтимого самим пианистом композитора. Я говорю «сегодняшней», потому что лет тридцать назад да и позднее он играл его совершенно иначе. Тут – думаю, не у меня одного – возникло много вопросов. То, что Плетнев весьма вольно обращается со временем, известно давно. Иногда это приводит к поразительным открытиям, скажем, в сонатах Моцарта, о чем мне доводилось писать на страницах «Играем с начала». Здесь же, скорее, многое оставляло некий привкус чего-то умышленного, не вполне органичного. Казалось бы, что можно еще придумать в сверхзаигранной Прелюдии cis-moll, ор. 3? Однако Плетневу это удалось: с помощью чрезвычайно развернутых пауз и предельных динамических контрастов он представил сочинение не столько в величаво-колокольном, сколько в каком-то ностальгическом ключе.

Ностальгия особого рода пронизывает, с моей точки зрения, все выступления Плетнева в последние годы. Он словно исполняет не музыку, а некое воспоминание о ней, окрашенное в тона горечи, а иногда и трагизма. Даже предельное пианиссимо, которое он применил после вступительного унисона октав, словно говорило о чем-то безвозвратно ушедшем. Могло показаться, что форте для него ― сфера уже исчерпанная и ненужная, тогда как тончайшие оттенки пианиссимо остаются ценными, возможно, даже единственно ценными. То же примерно можно было сказать и о последующих пьесах.

В «Элегии» Плетнев, видимо, задался целью лишить ее грандиозного разворота перед репризой, обойтись без драматизма, взамен всячески подчеркивая градации того воображаемого пространства тишины, которое позволяло думать, что он зачем-то решил сблизить Рахманинова со столь не похожим на него Дебюсси. Вообще я давно заметил, что тишина и молчание в музыке интересуют его гораздо больше, чем объемные звуковые массы и патетика. Например, в знаменитой и тоже более чем заигранной Прелюдии g-moll, ор. 23 самым важным оказался средний лирический эпизод, тогда как возможность лавинообразной кульминации в репризе (хорошо известной нам в авторском исполнении) его как бы совсем не заинтересовала.

Наиболее сильное впечатление среди ранних пьес, исполненных в первом отделении, оставила, пожалуй, «Баркарола» (ор. 10). Плетнев нашел здесь поразительный интонационный штрих для трепетного остинато в правой руке, которое прозвучало наподобие далекого звона колокольчиков, похожих на те, которые есть у Чайковского в пьесе «Ноябрь» из «Времен года». Все же характерные пьесы раннего Рахманинова – вроде «Полишинеля» и «Юморески» – были сыграны с какой-то странной вялостью и нарочитым отсутствием энергии, что могло, конечно, стать результатом усталости пианиста, а могло означать и нечто большее: нежелание повторять за другими.

В принципе, потребность идти против течения свойственна большинству истинно талантливых людей, в том числе и Плетневу. Но, как мне кажется, не для всех ранних пьес Рахманинова такой подход органичен. Преимущественно в манере своеобразного sfumato были сыграны и прелюдии B-dur, D-dur и gis-moll, где динамическое развитие было также отодвинуто на второй план, и приоритетной осталась утонченная, почти неосязаемая звучность.

Подлинным откровением стало исполнение Этюда-картины c-moll, ор. 39. Возможно, это одно их самых трагических сочинений Рахманинова. Этюд интересен, в частности, и потому, что в нем явно ощущаются некоторые влияния позднего Скрябина и Дебюсси. Его часто называют «Похороны», и действительно, в исполнении Плетнева он так и прозвучал, только не как похоронное шествие – скорее как ощущение безмерной утраты. Но не является ли это главной темой многих сочинений Рахманинова, особенно поздних? Вот здесь таинственные, почти «по-дебюссистки» прозвучавшие параллельные пласты гармоний произвели столь же сильное впечатление, как и мрачная, даже, можно сказать, инфернальная начальная аккордовая тема, в одном из проведений которой угадывается аббревиатура BACH.

На фоне этого шедевра позднего Рахманинова исполненная во втором отделении Первая соната, ор. 28, созданная в 1907 году, несколько проиграла. Относительно этой сонаты существуют разные мнения: некоторые считают ее значительным сочинением, тогда как другие относят к более слабым и даже неудачным опусам композитора. Мне кажется, будь у Плетнева иное настроение (в прошлом году он играл ее по-другому), иная энергетика, соната, возможно, произвела бы более сильное впечатление. Но в том состоянии, в котором пианист пребывал на эстраде в течение всего концерта, соната показалась несколько монотонной и затянутой, несмотря на чудесно прозвучавшую побочную тему I части, близкую к древним православным напевам, а также и умело сделанную купюру в финале. Одним словом, «Фауст», с сюжетом которого по преданию связана эта соната, скорее всего, на сцене так и не появился. Но именно здесь, думается, стали окончательно зримыми и понятными творческие намерения сегодняшнего Плетнева, поскольку именно в местах с фактурой, несколько напоминающей эфемерную шумановскую фантастику, рояль у него звучал просто волшебно, тогда как весь пафос, вся могучая колокольность – одним словом, основные «торговые марки» Рахманинова оказались или затушеванными, или вовсе «невостребованными».

На этом концерте удивляло и другое. Я еще никогда не слышал, чтобы Плетнев допускал столько небрежностей, даже чисто технического свойства, чтобы у него была такая нечистая педаль. За этим крылось нечто, что мы не в состоянии разгадать. Моя версия произошедшего примерно такова: пианист пришел сегодня к такому внутреннему состоянию, когда ему уже многое стало неважным, включая и пианистическое качество – один из главнейших «догматов» наших дней! Не думаю, что в этом проявилось равнодушие к тому, как он будет воспринят, скорее это такой внутренний пейзаж его души, в котором уже не находится места многим привычным категориям, включая даже энергетику. Поэтому многие из слушателей, с которыми я общался, были несказанно удивлены тем, что рояль, особенно в местах, требующих мощных звуковых масс (а у Рахманинова, как известно, такого достаточно много), звучал как-то не совсем внятно. Как будто пианист, отрешившись вовсе от публики, музицировал для себя одного…

Все произошедшее на этом концерте нуждается в толковании. Когда великий музыкант (а именно таким я считаю М. Плетнева) позволяет себе такого рода «схизматику», на то должны быть веские причины. Тенденция такого рода у Плетнева наблюдалась в общем-то давно. Иногда это приводило к подлинным откровениям. Но были и другие случаи – как например, однажды на «Декабрьских вечерах», когда он в первом отделении так своевольно и анархично сыграл Фантазию C-dur Шумана, что сидевший рядом со мной Л. Н. Наумов в сердцах воскликнул: «Его за это убить мало!». Но тот же Наумов после второго отделения, где Плетнев сыграл весь ор. 72 Чайковского, состоящий из 18 пьес, сказал: «Да он же гений!»…

Мне уже доводилось писать о парадоксах Плетнева (см.: «Играем с начала», 2017, № 5). И кажется, в некоторых вызывающих наше удивление и недоумение чертах его искусства может таким странным образом отражаться нечто нас окружающее, и не только в сфере фортепианного исполнительства. Несмотря на внешний блеск и кажущееся благополучие, вопреки невероятному техническому уровню мирового пианизма и появлению целой когорты людей, так сказать, столь «сейсмоустойчивых», что невольно закрадывается мысль о грядущих и в этой области проверках на допинг, – несмотря на все это, исполнительское искусство (будем говорить только о фортепианном искусстве) зашло в тупик.

В этом плане все, что происходит с Плетневым-пианистом (его дирижирование оставим за скобками), я расцениваю как своего рода протест, как стремление вырваться из плена надоевших стереотипов (даже своих собственных), противопоставив современной конкурсной ортодоксии свою логику парадокса. И то, что происходит с большими художниками – их творческие кризисы, их нестыковки с окружающей реальностью, даже их неудачи, иногда способно сказать нам нечто большее, чем филигранно отделанная, но ортодоксальная интерпретация кого-то другого. В связи с этим я бы обозначил сегодняшний стиль Плетнева как «постпианизм», в котором ощущение утраты, прощания, несовместимости с окружающей реальностью, разочарование и тому подобные вещи становятся своего рода главной темой. Тогда становится понятным, почему Плетнев именно так стал трактовать столь любимого им и всеми нами автора.

…Наверное, было бы неправильно умолчать об исполненном на бис шопеновском Вальсе cis-moll. Одного этого вальса хватило, чтобы слегка ошарашенная публика пришла в состояние полного восторга. И было отчего: перед нами на минуту возник образ «прежнего» Плетнева, одного из лучших шопенистов нашего времени…


Хитрук Андрей
31.01.2018

http://gazetaigraem.ru/a3201801

Оффлайн msdubov

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 23
Редчайшая запись Фортепианного трио Чайковского в исполнении трех золотых медалистов Конкурса им. Чайковского 1978 года: Михаила Плетнева (фортепиано), Элмара Оливейры (скрипка) и Натаниэля Розена (виолончель). Оцифровка пластинки 1981 года.

https://www.youtube.com/watch?v=kipPB13QExg

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 475
Лекция Я. Тимофеева в Филармонии-2 перед сольным концертом М. Плетнева 21 января 2018:

https://www.youtube.com/watch?v=L4dlmX6s22k

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
«Василию Плетневу было не суждено сыграть эту вещь»: в Казани прошла премьера «Татарской рапсодии»
Сын легендарного педагога Михаил Плетнев представил произведение, написанное им специально для отца, и передал в дар консерватории семейную реликвию.
http://www.tatar-inform.ru/news/2018/03/13/602021/

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 859
Михаил Плетнев: «Татарскую рапсодию» я задумал давно 

 http://rt-online.ru/mihail-pletnev-tatarskuyu-rapsodiyu-ya-zadumal-davno/