Автор Тема: Золотая Маска. Номинанты премии за сезон 2012-2013 годов.  (Прочитано 14051 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«Золотая маска»: церемония при пустом партере http://operanews.ru/14042109.html
 
21.04.2014 в 12:29, Евгений Цодоков. 

В Большом театре под звуки «Призрака оперы» подвели итоги очередного театрального фестиваля «Золотая маска».

Наших читателей волнуют, конечно же, результаты оперной части обширной программы фестиваля.

Лучшим оперным спектаклем признан «Евгений Онегин» Михайловского театра в интерпретации Андрия Жолдака. Он же стал и лучшим режиссером. Об этом спектакле наш журнал уже рассказывал подробно в послепремьерной рецензии. На этом можно было бы поставить точку. Как говорится, без комментариев…

Но приходится преодолеть такое желание и выполнить свой профессиональный долг – пускай и кратко, но проинформировать читателей об основных итогах конкурса, о других оперных лауреатах, которые, как говорится, «ни в чем не виноваты»!

Максим Миронов (Линдор в «Итальянке в Алжире») победил абсолютно заслуженно – он замечательный россиниевский тенор, который, впрочем, уже успешно осваивает и другой репертуар. Колин Ли (Эльвино в «Сомнамбуле») в равной степени был достоин премии, но победителем, к сожалению, может быть только один.

Что касается Венеры Гимадиевой, то к ее Амине в «Сомнамбуле» есть вопросы, по большей части стилистического характера. Однако у талантливой молодой певицы, безусловно, чувствуется потенциал, что примиряет с решением жюри.

Освоение российским театром «Тристана и Изольды» — уже подвиг, ибо вагнеровские традиции в нашей стране утеряны. Но и сделано это было хорошо, в чем большая заслуга дирижера Яна Латама-Кёнига, ставшего победителем в окружении достойных соперников.

Владимир Кобекин в настоящее время, пожалуй, лучший российский оперный композитор, современное художественное мышление которого не является плодом умозрительных ухищрений и манипуляций с музыкальным языком, а выглядит искренним и, оттого, убедительным.

В заключение невозможно удержаться, чтобы не отметить саму церемонию награждения. Гламурный снобизм организаторов этого театрального представления достиг небывалых масштабов в попытке действовать по принципу – se non è vero, è ben trovato! Действительно, ради оригинальности в стиле «сделайте нам красиво», вполне можно пожертвовать «правдой» искусства. Вот и решили вывернуть всё наизнанку: там, где должны быть зрители – безлюдный партер Большого театра. А все почетные гости и номинанты – вся, так сказать, «тусовка» – восседают на сцене. И ведущие обращаются к ним, стоя спиной к пустому и темному зрительному залу! Замечательный «междусобойчик», высший класс! Воистину, с таким «Онегиным» зачем им широкая публика?..

Фото: ИТАР-ТАСС
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Наталья Зимянина https://www.facebook.com/permalink.php?id=100003811732722&story_fbid=423540874449633

Сегодня в "Новой" мой обзор музыкальной "Золотой Маски" http://www.novayagazeta.ru/arts/63286.html. Поскольку я с ним не согласна (половина потеряна, половина переписана, а слово "похоже" я вообще никогда не употребляю; премия Жолдаку - ни в коем случае не политическая!)) , выкладываю подлинный текст; и пардон, что много, но иначе не отмоешься

По дороге потеряли дудку и свисток

И все-таки никогда не посмотришь столько интересных музыкальных внемосковских спектаклей, если бы не «Маска».

Из ожидаемых постановок-жупелов, на мой взгляд, был только черно-белый «Евгений Онегин» Михайловского театра, нагруженный украинским режиссером Андреем Жолдаком избыточными смыслами, посторонними звуками вроде бьющихся ваз или шварканья по скатерти тарелками в диалоге Онегина с Греминым. Драматические же критики считают, что для режиссера эта работа весьма умеренно-радикальна. Но безудержной фантазии – хоть просеивай. Итого: признан лучшим оперным спектаклем сезона, а Андрей Жолдак – лучшим оперным режиссером. Впрочем, худрук оперы этого театра Василий Бархатов и сам сейчас ставит там нового «Онегина». Какой, однако, пассаж! Будет ли их теперь в Михайловском два???

Меж тем игрался на «Маске» и безусловно классный спектакль: европейская по уровню постановки и звучания «Свадьбы Фигаро» Моцарта Пермского театр оперы и балета. Дирижер Теодор Курентзис (на днях получивший наконец российское гражданство) и в Перми совершает чудеса, но пять номинаций оставлены жюри без внимания. Видимо, к хорошему быстро привыкаешь. Лишь спецпремию отдали хаммерклавиристу Максиму Емельянычеву (кстати, он и сам блестящий дирижер новейшего поколения; это имя вы еще услышите). Удивительно, но ничем не отмечен «Борис Годунов» Театра оперы и балета Екатеринбурга – на редкость цельная, продуманная работа режиссера Александра Тителя.

Зато наконец-то оценен дирижер «Новой Оперы» Яна Латам-Кёниг. Его новый Вагнер – «Тристан и Изольда» – казался Москве несбыточной мечтой. Но как все-таки полезен иногда призыв варягов! Кстати, первым Вагнером Латам-Кёнига в «НО» был великолепный «Лоэнгрин» 2008 года, вопиюще на той «Маске» не отмеченный.

Сильное впечатление сезона – опера екатеринбуржца Владимира Кобекина «Холстомер» в столичном Камерном музыкальном театре им. Покровского. Ее автор Владимир Кобекин – лучший композитор в опере. Кстати, его музыка достойно прозвучал на фестивале и второй раз – в разделе «оперетта/мюзикл»: в «Белой гвардии» (по Булгакову) Екатеринбургского театра музыкальной комедии показанный нам Киев 1919 года образно напомнил, что страшная кровавая неразбериха там не впервые.

Лучшая женская роль в опере – Венера Гимадиева (Амина) в «Сомнамбуле» Беллини в Большом театре. Спектакль – этапный прорыв Большого театра в стиль бельканто. Без вызывающей режиссуры и умопомрачительной роскоши можно наслаждаться одним лишь пением – но таким постановкам на «Маске», фестивале прежде всего театральном, мало что светит.

Лучшая мужская роль в опере – тенор Максим Миронов (Линдор) в россиниевской «Итальянке в Алжире» Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Певец давно живет в Италии и не частый гость на наших сценах. Вот «Итальянка» – очень даже «масочная»! Легкая, с демократичным юмором (дебют в опере режиссера Евгения Писарева). Чувство меры, вкус, умение раскрепостить артистов, а не заковать их не в немыслимые для пения условия существования, сделали спектакль любимцем москвичей.

В балете наши моцарты в жюри обольстились его визави: «Вариации Сальери» (Театр оперы и балета Екатеринбурга) – лучший спектакль, хореограф (Вячеслав Самодуров) и женская роль (Елена Воробьева). В разделе «современный танец» победила случайно явившаяся на свет «Весна священная» Татьяны Багановой (Большой театр). Лучший дирижер – Павел Клиничев в балете «Сantus Arcticus» (Екатеринбург). Лучшая мужская роль – Владимир Варнава в «Пассажире» на музыку Гурецкого и Лигети (санкт-петербургский проект).

Куда канул неоспоримый лидер – солист Сергей Полунин, чудо современной балетной сцены, в «Майерлинге» Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, – загадка почище «Свадьбы Фигаро». Ну и ну. Есть подозрение, что если бы церемония награждения опять проходила в «Стасике» – была б вам и белка, был бы и свисток (и «Майерлинг», и «Итальянка в Алжире»)…

Лучшим мюзиклом названа «Русалочка» (компания «Stage Entertainment»), а Манана Гогитидзе (Урсула) в ней – лучшей актрисой.

По тому же разделу на Исторической сцене Большого театра была с размахом представлена аншлаговая «Месса» Леонарда Бернстайна Новосибирского театра оперы и балета. Одних хористов на сцене – 100 человек… Зачем вытащили на свет это устаревшее сочинение неведомого жанра? Нет ответа. Сочетания криво переведенных текстов латинской мессы с джазом, Бродвеем, танцами и ариями солистов вроде «Боже, дай мне то, что я наконец могу у тебя взять!» заваривает в голове публики такую кашу, что в середине спектакля половина зрителей неприлично врубила свои маленькие голубые экранчики, будто у них акции в это время горели! Тем не менее Айнарс Рубикс – лучший дирижер по разделу «мюзикл», а солист Дмитрий Суслов (священник Селебрант) – лучший артист. «Маска» за режиссуру в разделе «оперетта/мюзикл» не присуждена.

Спецпремия жюри – у современной оперы Сергея Невского «Франциск». Молодая публика спектакля, вобравшего в себя эстетику арт-группы АЕS+F (хор) и одновременно выводящего на сцену Франциска Ассизского в майке-алкоголичке, – это желающие быстренько приобщиться к модным трендам, окунуться в квазисакральность. Ну, хоть поучатся тихо сидеть в театре. Спектакль в чем-то родственен с «Мессой», только та – веселенькая старушка, а этот – угрюмый хипстер. Еще одна спецпремия – команде спектакля «Акын-опера» в Театре.doc (раздел «эксперимент») о жизни мигрантов: в театр каждый может прийти с подлинной историей, и ему помогут обратить ее в песню или танец.

В прошлом году было больше вопросов к экспертам, в этом – к жюри. Но и эксперты не остались без оплеухи: в день церемонии награждения Театр оперетты распространил письмо, заявив о прекращении своего участия в конкурсах «Маски», так как отбор вершат почти сплошь специалисты по опере и балету. Кроме того, по новым правилам, исключались мюзиклы под минусовую фонограмму и оперетты с использованием микрофона (поэтому в конкурс не были допущены работы Московской оперетты). Однако почему-то это не вполне коснулось мюзикла «Русалочка». Почему же экспертный совет прибег к двойным стандартам?..
Положение оперетты на «Маске» уже который год незавидно, жанр катастрофически истаивает. Но мюзиклы, на мой взгляд, вообще не следовало бы включать в конкурс: ведь они скорее фабрика, чем театр.

В разные годы отказы номинантов уже случались. Лет …надцать назад Валерий Гергиев навсегда ушел из конкурса, благородно освобождая место всем остальным. Менее благородно в 2004 году он снял с конкурса мариинское «Кольцо нибелунга» – «Маска» не вписалась в его гастроли. Тот же самый Александр Титель в 2002 году убрал из конкурса свою «Летучую мышь», не желая обидеть не выдвинутого художника Владимира Арефьева.

Что же до нынешнего Экспертного совета – как раз его работа в этот раз не разочаровала. Эксперты отсмотрели более двухсот спектаклей, 112 из них – «живьем». Председатель совета Лариса Барыкина слывет человеком знающим и строгим. Лично для меня остались под большим вопросом лишь михайловский «Летучий голландец» Василия Бархатова (постановщика церемонии) и новосибирская месса-оливье.

Менее убедительны решения жюри. Его председателю композитору Леониду Десятникову то ли характера не хватило, то ли он замаялся беспощадным избытком чужой музыки. Вот и думай после этого: много политики вмешалось? предварительных договоренностей? каких-то невидимых миру средств влияния? прагматичных расчетов?

Неоспоримо лишь то, что в сумме «Золотая Маска», отметившая свое 20-летие, является фиксированной летописью новейшей истории отечественного театра. Ну, а «Свадьбу Фигаро» и Сергея Полунина будем считать в ней вне конкуренции.

Наталья Зимянина
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Пишет Лев Семёркин (lev_semerkin)

Итоги Золотой Маски (сезон 2012-2013) http://lev-semerkin.livejournal.com/594621.html

Решение жюри драматического театра мне понравилось (оказалось очень близко к моим зрительским предпочтениям - http://lev-semerkin.livejournal.com/593990.html ),
решение жюри музыкального театра не понравилось ( евромайданный сон сбылся http://lev-semerkin.livejournal.com/594410.html).

В музыкальные Масках у меня два совпадения, оба в екатеринбургском балете (Клиничев лучший дирижер и Самодуров лучший хореограф). Вечер одноактных балетов был таким приятным сюрпризом фестивальной программы, рад что его отметили.

И большое число несовпадений:

«Весна священная» Багановой это просто за гранью.

«Евгений Онегин» Жолдака – эффектная подделка под режоперу – награжден и за спектакль и за режиссуру (ему и одной Маски много :).

Оперы, за которые я болел, прокатили.
Только «Сомнамбула» приз получила (за женскую роль, которую я не видел, так был на премьерном составе с Лорой Клейкомб, которой бы и Маску вручил).
«Борис Годунов» ничего не получил (что особенно обидно).
«Свадьба Фигаро» получила только СпецМаску аккомпаниатору. Это вместо дирижера.

Наказали Курентзиса за российский паспорт ? А Жолдака наградили за украинский? Поневоле заподозришь Майдан ;)
« Последнее редактирование: Апрель 21, 2014, 14:07:49 от Papataci »
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Пишет Слава (_arlekin_) http://users.livejournal.com/_arlekin_/2812549.html

...У меня вообще сложилось ощущение, что в отличие от прошлого года, когда оба жюри (особенно драматическое, фокинское) нарочноудивляли, волновали, возмущали и провоцировали, в этом все стремились к компромиссу. Кое-что в заданном направлении не до конца удалось - "Московская оперетта" аккурат в день вручения премий выступила с заявлением об отказе от дальнейшего участия в "Золотой маске" - ну да каждый пиарится, как умеет, хотя у Оперетты, я считаю, есть все основания чувствовать себя ущемленной. Мюзикл "Граф Орлов" я видел, это, может, и не выдающаяся работа, но всяко достойная, особенно если сравнить с новосибирской "Мессой" и тем более с екатеринбургской "Белой гвардией":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2392230.html

У музыкального жюри хватило совести и такта не вручать премию за лучшую режиссуру в оперетте-мюзикле, но если "Русалочка" - действительно успех безусловный, то в премиях "Мессе" (дирижер и исполнитель) при желании можно отыскать те самые "соображения нетворческого плана", а отсутствие в списке финалистов "Графа Орлова" при подобном раскладе, на мой взгляд, явление ни с чем не сообразное, аргументация же, связанная с невозможностью использования в мюзикле оркестровой фонограммы, просто смехотворна. Можно вдогонку порассуждать о том, за что назвали лучшим балетом "Весну священную" Багановой - вряд ли только за хореографию. Но вот Жолдак и его михайловский "Евгений Онегин", хочется думать - не просто оценка конкретной работы, а некий указатель желательного направления для развития оперы как театрального, а не просто музыкального жанра, где роль музыки любого статуса и качества может быть в соответствии с режиссерским замыслом ограничена прикладным, функциональным аспектом.

Отдельная история с композитором. С композиторами всегда трудно - проблемы и с их количеством, и с качеством произведений. Наградили Кобекина, и если б за "Белую гвардию", у меня бы в ту же минуту взорвался мозг, тем более, что я, так уж вышло, сидел с ним рядом на соседнем стуле, но "Холстомер" - сочинение давнее, сравнительно приличное и еще на что-то похожее, а в талантливой постановке Михаила Кислярова смотрится и звучит совсем неплохо:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2476721.html
Che mai sento!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Наказали Курентзиса за российский паспорт ? А Жолдака наградили за украинский? Поневоле заподозришь Майдан ;)

Между прочим, это не такая уж безобидная шутка, как может показаться! Известно, что многие российские бандиты были на Майдане и там проходили "боевое крещение" в целях обучения борьбе с властью и за власть. Не секрет, что очень много майданутых и среди нашей вшивой интеллигенции - вернее, среди тех, кто таковой себя мнит, следовательно, нельзя исключать, что национал-предатели могут оказаться и проявить себя где угодно и как угодно, в т.ч. и в таких вот мелочах. Если не самолично, то через оказание давления.
Так что я не исключал бы и такого ...........
Я считаю, что всем жюри "Маски" требуется ПОЛНАЯ РОТАЦИЯ, чтобы в новом жюри не было ни одного из тех и ни одного из ставленников тех, кто заседал в предыдущем.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Не ждали

ИТОГИ «ЗОЛОТОЙ МАСКИ» — 2014: ОПЕРА
http://www.colta.ru/articles/music_classic/2964

текст: Екатерина Бирюкова

В этом году по случаю своего 20-летия «Маска» очень постаралась, чтобы ее горячими точками стали не только моменты вскрытия конвертов. И у нее это получилось. Про придуманную художником Зиновием Марголиным роскошную инверсию в театральном пространстве уже не стоит и повторять — весь Фейсбук в ту ночь превратился в нескончаемую вереницу ярусов с царской ложей посередине, снятых со сцены Большого, куда запустили публику. Кроме того, вызывал уважение кастинг тех, кто эти конверты вскрывал: ради этой минутной процедуры и предшествовавшего ей прохода по торжественно пустующему партеру из разных концов света доставили западных знаменитостей.

В номинации «опера» таким западным гастролером был Дмитрий Черняков. Получилось даже символично. Черняков — это наше славное прошлое и уже не наше настоящее. А наше настоящее — это дебютировавший в опере Андрий Жолдак. Черняков, автор шедеврального «Онегина» Большого театра, в свое время получивший за него всего одну «Маску», вручил жолдаковскому «Онегину» из Михайловского театра целых две — за лучшую режиссуру и за лучший спектакль. Ну а что?

Признаюсь, в череде довольно неожиданных решений музыкального жюри (возглавляемого в этом году Леонидом Десятниковым) конкретно этот пункт был для меня очень безрадостным. Вроде на фоне более консервативного выбора коллег из драмы вердикт музыкантов выглядит максимально либерально. Но одновременно и очень компромиссно. Потому что «Онегин» Жолдака, как и (позволю себе влезть на балетную территорию) «Весна священная» Багановой, признанная лучшим спектаклем в современном танце, — это, на мой взгляд, смелый продюсерский проект с сомнительными художественными результатами на выходе. В обоих случаях речь идет о великих музыкальных партитурах, мимо которых постановщики прошли уж слишком на большом расстоянии.

Из других неожиданностей очень бросается в глаза полное игнорирование уже, можно сказать, культовой Перми с Курентзисом. Ни одной «Маски» после прошлогодних четырех! Спецприз жюри прекраснейшему Максиму Емельянычеву за партию хаммерклавира в континуо пермской «Свадьбы Фигаро» (уверена, что почти никто из собранной на сцене Большого театральной элиты и уж тем более из телеаудитории не знал, что это такое) не в счет. Эта награда — прежде всего, невероятно изощренный и прелестный кунштюк маэстро Десятникова, который должен войти в историю «Маски».

Два других спецприза ушли «Акын-опере» из «Театра.doc» и творческой команде спектакля «Франциск» во главе с композитором Сергеем Невским. И то, и другое — гораздо меньшая экстравагантность для масочного формата.

А что касается Перми, то я бы на их месте не нервничала и не расстраивалась. Отсутствие «Масок» в этом году — это скорее признание, что подставлять плечо больше не надо. У вас и так все о'кей.

Тем более что, по счастью, появились новенькие — те, кому плечо это подставлять надо. Во-первых, Екатеринбург. Театр, можно сказать, восстал из пепла. Последние три года мы видим его уверенное присутствие на «Маске». И вот в этом году — полномасштабная победа по части балета. Но одновременно это победа и главного дирижера театра Павла Клиничева (лучший дирижер в балете), которого уже стало совсем невозможно не замечать.

Еще бóльшая дирижерская сенсация: давным-давно забытая «Маской» «Новая опера» растопила сердца жюри своим «Тристаном», первой московской постановкой вагнеровской махины. Точнее, это сделал ее музыкальный руководитель Ян Латам-Кёниг, названный в итоге лучшим дирижером в опере. Проект, сочетающий полную безбашенность с искренней любовью к этой музыке, вознагражден, ура.

И еще одно, новое для «Маски», дирижерское имя: Айнарс Рубикис признан лучшим дирижером в оперетте/мюзикле за «Мессу» Бернстайна из Новосибирска. Итого — неплохой получился дирижерский улов в этом году, приятный именно открывающимися новыми горизонтами.

На этом, пожалуй, непрогнозируемые итоги «Маски» кончаются. По части певцов жюри решило обойтись без экстравагантностей. Профессионализм, стабильность, бельканто. Как-то так. Лучшей певицей стала Венера Гимадиева (Амина в «Сомнамбуле» Большого театра). Лучшим певцом — Максим Миронов (Линдор в «Итальянке в Алжире» в театре Станиславского и Немировича-Данченко).
Лучший композитор — Владимир Кобекин с отличным «Холстомером» в театре Покровского (хорошо, что этот всех устраивающий вариант был, а то бы жюри пришлось выбирать между двумя другими номинантами — Родионом Щедриным и Сергеем Невским!).

Ну, а блистательное отсутствие в списке победителей самого знаменитого в мире российского театра — Мариинского — даже и неожиданностью не назовешь. Мариинка окончательно вышла в какое-то свое самостоятельное, не пересекающееся с «Маской» плавание. Они друг другу, похоже, не нужны и неинтересны.
Che mai sento!

Оффлайн Novopera

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 765
    • http://www.novayaopera.ru/
Поздравляем главного дирижера театра Новая Опера Яна ЛАТАМА-КЁНИГА
с присуждением Российской национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Опера. Работа дирижера».
Премия присуждена за работу маэстро в спектакле «Тристан и Изольда» Р. Вагнера.

http://www.novayaopera.ru/?artist=jan_latham_koenig

Московский театр Новая Опера им. Е.В.Колобова.
Билеты on-line:
www.novayaopera.ru; tickets@novayaopera.ru
Касса театра: ул. Каретный Ряд, 3 (сад «Эрмитаж»),
ст. м. «Пушкинская», «Маяковская»
тел.: (495) 694-08-68, тел./факс: (495) 694-18-30
www.parter.ru, www.ticketland.ru, www.kontramarka.ru

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Владимир Кехман: "Золотая маска" превращается в мафиозный кружок 27 Апреля, 2014 г.

В Москве состоялась торжественная церемония вручения самой престижной награды в области театрального искусства - премии "Золотая маска". Рекордсменом по числу номинаций стал знаменитый питерский Михайловский театр. В итоге театр получил три "Маски", в том числе и за лучший оперный спектакль. О национальной театральной премии и о жизни одного из самых известных театров Северной столицы культурный обозреватель Григорий Заславский беседовал с генеральным директором Михайловского театра Владимиром Кехманом в эфире радио "Вести ФМ".

Заславский: Гость "Вестей ФМ" - генеральный директор Михайловского театра Владимир Кехман. Владимир Абрамович, приветствую вас в студии "Вестей ФМ".

Кехман: Добрый день. Заславский: Искренне поздравляю вас сразу с тремя "Золотыми масками" - за лучшую работу режиссера, за лучший спектакль, за свет в музыкальном театре. Три "Маски", а номинаций было 8 или 9? Кехман: 22. Заславский: 22? Не успеваешь. Поздравляю! Как это вообще отмечается теперь в театре? Кехман: Действительно, для нас это очень важный этап в развитии театра. Потому что, во-первых, я счастлив, что мы получили первые "Маски" за оперу, и, по-моему, это даже первые в истории театра, наверное, "Маски". Вот. Другой вопрос, что, безусловно, я, наверное, года четыре не был на церемонии, которая называется вот это вручение "Золотой маски". И, конечно, мне очень было грустно наблюдать и видеть всю ту ситуацию, которая все-таки возникла. Вот "Маске" 20 лет, и мне кажется, они должны на сегодняшний день что-то подумать, как они будут жить дальше. Потому что, с одной стороны, это уникальный фестиваль, который показывает именно финальную программу свою вживую, то есть все привозят театры, и это, конечно, уникальное событие. Но, с другой стороны, конечно, то, что я увидел, это просто, мне показалось, что это какая-то такая... небольшой кружок мафиозный, знаете.

Заславский: Почему?

Кехман: Знаете, меня удивила вообще как бы атмосфера, как это происходит, во-первых. И атмосфера того, что каким образом были выбраны номинанты, ну не номинанты, а как бы лауреаты. И, с одной стороны, мне хочется радоваться, что вот у нас такой большой успех театра, а, с другой стороны, мне не понятно абсолютно, каким образом было позволено, например, чтобы Мариинский театр не получил ни одной "Маски". Я говорю сейчас о музыкальном театре. Вот все, что касается драмы, у меня нет комментария на эту тему, то есть как бы я не являюсь, скажем так, участником этого процесса. Но все, что касается музыкального театра,  я считаю, что так, как это было сделано... Я не знаю, может быть, существует, наверное, у менеджмента "Маски" какие-то свои причины, почему было создано такое жюри, как это происходило. Наверное, существуют проблемы, скажем так, связанные с тем, что многие люди отказываются работать, и очень тяжело найти. Но так, как это все происходило, и то, что я увидел, вот мне действительно, конечно, стало очень невероятно грустно. Потому что был прекрасный спектакль Мариинского театра "Левша", я считаю, что это была мировая премьера, и много было, о балете я вообще не могу, даже комментировать. Как может Наталья Осипова не получить "Маску"? Даже не потому, что она, условно, там работает сегодня в  Королевском балете, она является сегодня действительно одной из самых лучших балерин мира, является украшением России в Лондоне.

Заславский: И Михайловского театра.

Кехман: И в первую очередь Михайловского театра, да, потому что Кузнецов до сих пор не может запомнить, что она является, она работает у нас, ее трудовая книжка находится в Михайловском театре, она является балериной Михайловского театра. Вот. И поэтому здесь то, что Татьяна написала, что это странно действительно, что ей не дали этой "Маски", потому что она... этот спектакль с ней - он один, а без нее - он другой, то есть это она преображает этот спектакль невероятно, Начо Дуато сам об этом говорит. Поэтому как бы это для меня была тоже очень удивительная история, связанная с тем, что... Не говоря уже про Полунина, Сарафонова и много чего того, что произошло в балетном конкурсе. Тоже это говорит о том, что, мне кажется, "Маске" нужно очень серьезно, вот сейчас 20 лет, очень серьезный такой рубеж прошли они, мне кажется, они должны очень внимательно отнестись к тому, что они делают. Я понимаю, что все очень крайне сложно, всегда нужно найти какой-то баланс, но, мне кажется, баланс, который был найден сейчас, это неправильный баланс.

Заславский: Вы уже сами упомянули Начо Дуато, который был главным у вас хореографом, и вот он уходит. Но я зашел на ваш сайт, это замечательный сайт, по-моему, я его не видел, когда он у вас появился, недавно, наверное, только что? И Начо Дуато теперь у вас значится постоянно приглашенным хореографом. Как вам удается, во-первых, пригласить Начо Дуато и не поругаться с Мессерером, который до этого занимал ту же самую должность, и он теперь становится руководителем балета Михайловского театра? А, во-вторых,  что означает "постоянно приглашенный хореограф" для Начо Дуато, что он будет делать?

Кехман: Вы знаете, у нас действительно с Начо сложились уникальные условия, связанные с тем, что он очень талантливый и очень хороший человек.

Полностью слушайте в аудиоверсии.
http://radiovesti.ru/episode/show/episode_id/26760
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«Сиськи в нотах я видел, но не знал, что они означают»

ЛАУРЕАТ «ЗОЛОТОЙ МАСКИ» МАКСИМ ЕМЕЛЬЯНЫЧЕВ ДЕЛИТСЯ СЕКРЕТАМИ ИГРЫ НА ХАММЕРКЛАВИРЕ

текст: Григорий Кротенко http://www.colta.ru/articles/music_classic/3087 7 мая 2014 г.

Самой эзотерической наградой последней «Золотой маски» стал спецприз музыкального жюри, возглавляемого Леонидом Десятниковым, хаммерклавиристу Максиму Емельянычеву за его вклад в исполнение пермской «Свадьбы Фигаро». С 26-летним пианистом, клавесинистом, корнетистом и дирижером (класс Геннадия Рождественского в Московской консерватории) решил поговорить его частый партнер по сцене, контрабасист Григорий Кротенко.

— Есть подозрение: за что именно тебе дали спецприз «Золотой маски» — для широкой публики остается загадкой. Что такое «реализация континуо»? И почему партия хаммерклавира оказалась такой важной, особенной?

— Приз мне дали «за безупречное чувство стиля и упоение точностью в речитативах оперы Моцарта “Свадьба Фигаро”». Если не ошибаюсь, формулировка такая. Действительно, остается загадкой, что же такое хаммерклавир, на котором я играл в опере Моцарта, что это за птица. Если современный композитор пишет для фортепиано, то может быть уверен — почти во всех концертных залах мира это будет инструмент одной и той же конструкции, даже марку можно будет угадать почти безошибочно. Тогда же, в конце XVIII века, все было наоборот — сосуществовало огромное количество разных клавишных с несколькими способами извлечения звука: были клавесины, уже постепенно выходившие из моды, в которых звук происходит от щипка струны пером, и были первые фортепиано, где звук извлекается ударом молоточка. На таком инструменте я и аккомпанировал речитативам, которые занимают ровно половину оперы Моцарта.

— А у тебя была возможность выбора? Ты мог сыграть в «Свадьбе Фигаро» на другом инструменте?

— Да, несомненно. В Перми теперь есть большой выбор, на чем играть. Вот в «Севильском цирюльнике», который я дирижирую в нашем театре, я склоняюсь в пользу клавесина. Классическая музыка тем и хороша: вариативность идет ей только на пользу.

— Так и в чем тут точность? Откуда ты взял, что нужно именно этот инструмент использовать в данной музыке? Где кончаются вкус, стиль, фантазия и начинается произвол?

— Во-первых, это не только мое решение, это соглашение всех участников исполнения. Есть вещи, оговоренные заранее, многое просил режиссер: какие-то драматические паузы, детали, не указанные в музыкальном тексте, но необходимые сценически. На спектакле в Москве мне много раз приходилось вставать, поскольку из ямы не видно, что происходит на сцене, — вставать прямо в середине речитатива, чтобы следить за тем, что делают артисты, и мне здесь была полезна долгая работа в мизансценических репетициях. В импровизации я использую ведь и самые прямые ассоциации, звукоизобразительность: играю пассаж вместе с тем, как летит и падает в руки одного из персонажей конверт с деньгами. Там много таких моментов.
Затем — применяю разные тембры инструмента с разными персонажами. В барочных операх как делалось? С одним героем играет орган, с другим — клавесин. Но с появлением фортепиано стало возможным использовать его динамику. У хаммерклавира есть минимум три краски: модератор — это прокладка из фильца между молотками и струнами, которая делает звук более мягким; правая педаль, всем нам знакомая, как у современного рояля, она поднимает демпферы, которые глушат струны, — тогда она использовалась не как вспомогательное средство, а как регистр в основном; и просто обычный звук без «примочек». Еще на нашем пермском инструменте есть una corda, но это уже очень специальная информация. Что касается моих импровизаций, то здесь мы отталкиваемся от музыкального текста Моцарта, либретто Лоренцо да Понте и от тех немногих правил исполнения речитативов secco, которые нам известны.

— Что за правила? Расскажи, раз их немного.

— Это трудно передать письменно, но допустим: если певец поет «та-да-да-та-да-тадам», то это нужно гармонизовать тоника-доминанта-тоника, пам-пам-пам. При этом в нотах — одна картошка на десять тактов. Но в основном вся импровизационная работа происходила между дирижером, солистами, клавиром и виолончелью «онлайн». Помимо подготовленных вещей было много спонтанного.

— Как ты расцениваешь то, что из всей постановки призом отметили только тебя? Это подножка, насмешка или изысканный комплимент?

— Речитатив — это искусство ансамблевое. Мы все вместе реагируем на идеи друг друга, что-то Теодор подсказывает во время спектакля, а иногда невозможно не откликнуться на интонацию солиста или я играю что-то такое, что солист никак не пропустит.
Что меня так выделили — это очень приятно. И потом, это ведь вторая опера из моцартовской трилогии, которую мы делаем в Перми, а первая, и похожая стилистически, и так же хорошо исполненная, была уже отмечена многими «Масками». Просто сейчас подчеркнули еще одну сторону нашей работы, которая, в общем, уже как следует оценена. Я участник оркестра и общего действия, поэтому рассматриваю приз как наш общий. Да и в целом спортивные понятия неприменимы, когда все постановки, участвующие в конкурсе, такие разные, и нельзя однозначно сказать, кто лучше, кто хуже. Все и так безмерно хороши.

— Ты профессиональный, отличный дирижер, но тебе зачастую приходится отставлять свое видение и амбиции и подчиняться другим своим коллегам. Как ты с этим справляешься?

— Честно сказать, я к этому пришел осознанно. Когда я был маленьким, то говорил себе: «Хочу стать дирижером». По мере того как я достигал этой цели (хотя, наверное, еще долго буду достигать ее), я понял, что должен научиться играть на инструменте, понимать изнутри, чего это стоит, а не только воздух разгонять руками. И поступил в Нижегородский колледж на фортепиано. Игра на рояле — огромное для меня удовольствие. Уже будучи студентом в классе Геннадия Николаевича Рождественского в Московской консерватории, я очень заинтересовался факультетом исторического исполнительства, стал заниматься на клавесине и хаммерклавире и тоже получаю от этого большую радость. В последние несколько лет меня сильно вовлекло в барочное течение, и я освоил корнет, это такой старинный духовой инструмент.

— И стал первым и единственным корнетистом в России.

— Ну, практически. Иван Великанов еще играет. Если только дирижировать — то устаешь очень быстро от этого. Или же только барокко я не могу играть больше двух недель кряду, становится очень скучно. Чередовать, совмещать — вот что мне нравится: дирижировать из-за клавесина или же — играя концерт для фортепиано с оркестром.

— Ну а каково тебе все-таки подчиняться? У тебя есть свои идеи, ты очень хорошо знаешь материал, с которым работаешь, и вдруг приходит кто-то и говорит: мол, нет, все не то, начнем сначала. А тебе кажется, что это ересь и фигня.

— У нас с Теодором разногласий не возникало. Мне кажется, в принципе уходит время абсолютной дирижерской диктатуры, как это было в начале и середине XX века. У нас если кто-то, солист-духовик, например, предлагает какие-то идеи — не важно, в словесной форме или просто играет по-своему, — то это чаще всего принимается. Современная интерпретация достаточно компилятивна. Она, конечно, зависит от руководителя, но процент того, что именно зависит, становится более гибким. Когда один и тот же дирижер встает за пульты разных оркестров, они не звучат одинаково. Это замечательно, потому что в оркестре играют индивидуальности. И если дирижер хорош, он дает каждому проявить себя, потому что это будет в целом для исполнения лучше. Это не компромисс, это широта мышления — принять и обобщить все интересные идеи.
Внутри оркестра существует целый сонм приколов для внутреннего пользования. Играя континуо, я узнал, скажем, от легендарного британского арфиста Эндрю Лоуренса Кинга новый значок для пометок в нотах. Закрашенные очки. Все знают, что такое просто очки — посмотреть в указанном месте на дирижера, быть внимательным.

— У «очков» есть еще две разновидности: в очень опасных местах, где легко ошибиться, рисуют сиськи, а в совсем уже прóклятых — свастику.

— Сиськи в нотах я видел, но не знал, что они означают. А закрашенные очки — это «играем со сценой». То есть игнорируем дирижерский жест: верим только ушам. Участники группы континуо, как правило, очень хорошо выучивают мизансцены, репетируя с певцами; и поэтому мы ждем, когда солист произнесет согласный звук — а он всегда начинается из затакта, ошибиться практически невозможно. И дирижер в конечном итоге благодарен: у него много задач, и конкретные детали могут ускользнуть из памяти, да и певцы могут попросту его не видеть.

— Михаил Плетнев, известный пианист-дирижер, отвечая на вопрос Владимира Познера, что такое дирижерская профессия, сказал, что это привилегия.

— Музыка — это всегда диалог, ее можно делать только сообща. Просто кто-то один в определенный момент решает чуть больше. И за это «чуть» на человека ложится гораздо больше ответственности. Дирижирование — это лишь метод исполнения; либо это игра на инструменте в ансамбле, либо руководство из-за клавесина, например, как во времена барокко, а если это музыка Малера — то уже чистое дирижерство, как было принято в XX веке. Так что функция дирижера должна меняться в зависимости от музыки, которую исполняют.

В музыке Ренессанса она равна нулю — тогда не было дирижеров. И сейчас, когда мы ее играем, то дирижировать требуется лишь в исключительных случаях — когда надо согласовать, например, многохорные ансамбли в разных частях огромного храма. Чтобы чисто технически совпасть друг с другом. Дирижеры и возникли по этой технической необходимости согласования. Правда, со временем они завоевали себе право на интерпретацию, а впоследствии даже узурпировали его.

Сейчас качество некоторых оркестров таково, что они могут спокойно сыграть сами по себе. Но все-таки если мы для эксперимента включим запись одной и той же музыки в исполнении современного оркестра экстра-класса — предположим, Берлинской филармонии — с разными дирижерами, то звучание будет различаться. Я не говорю про технические моменты — агогику, организацию музыкального времени, хотя это тоже важно. Разным будет сам звук по своему наполнению. И это уже зависит от персональной энергетики. И потом — дирижер нужен публике. Это мысль Геннадия Рождественского. Он транслирует мысли композитора не только оркестру, но и зрителям — визуально и энергетически.

— У Стравинского в «Поэтике» описан такой случай: однажды некоему вершителю судеб из крупного концертного агентства доложили об успехе, которого добился в Советской России знаменитый оркестр без дирижера «Персимфанс». «Чепуха, — заявил он в ответ, — это меня не интересует. Мне нужен не оркестр без дирижера, а дирижер без оркестра…»

— В современной музыке без дирижера обойтись почти невозможно чисто технически, даже если играет небольшой по составу ансамбль. А если мы возьмем молодежные, студенческие оркестры, то дирижер должен быть и педагогом, знать, когда нужен хороший показ, а когда можно управлять исключительно энергетикой, не показывая ничего. Люди просто концентрируются на тебе, и это помогает им услышать друг друга и играть вместе. Мне это много раз демонстрировал Анатолий Абрамович Левин. Он переставал дирижировать…

— ...и ничего от этого не менялось?

— Становилось лучше! Это было в Молодежном оркестре Поволжья: у меня не получалось какое-то ritenuto. Он мне говорит: подожди, ничего ведь не надо делать. Подходит — вот смотри; говорит оркестру: играем с такой-то цифры. И не показывает ничего, только какая-то мимика, и оркестр играет идеально вместе, идеально с ним.

За последние несколько лет мои представления о музыке и о том, что я хочу делать, поменялись практически кардинально. Мне нравится не только дирижирование, но и исполнительство во многих его видах. Мне интересно экспериментировать.

— У тебя звонит телефон: «Гражданин Емельянычев? Говорит министр Мединский. Есть мнение, что вы — надежда русской музыки, и мы просим вас возглавить Большой театр. Наведите там порядок». Что бы ты сделал, появись такая условная возможность?

— В современном исполнительском искусстве, и в опере в частности, мне кажется, выражены три основных движения. Первое — стремиться к исторической точности, максимально приближаясь к авторскому замыслу, к исполнительской практике того времени, когда сочинялась данная опера, прочитывать текст адекватно тем нормам, которые были приняты, когда он был написан. Второе — исходить из современного мировоззрения. Наше мышление подключено к интернету, и мы все видели фотографию Земли из космоса. И третье — хранить верность традиции, нить которой прошла через какое-то учреждение, страну, исполнительскую школу.
Все эти движения противоречат друг другу. Можно пытаться их сглаживать или умело комбинировать, а можно сконцентрироваться на чем-то отдельно, сессионно в разные периоды. И, мне кажется, многие к этому последнему варианту сейчас идут: делают либо полностью исторические продукции, либо целиком современные.

— Как правило, звучит-то сейчас все-таки больше старинная музыка: ведь и сочинения Чайковского, написанные полтора века назад, можно так назвать…


— …а Стравинский до сих пор числится «современным композитором», хотя в прошлом году мы отмечали столетие «Весны священной». Мы увлеченно живем вчерашним днем в музыке. Изменилась эпоха: лет двести назад играли процентов девяносто только новых сочинений, теперь нового звучит от силы процентов десять. Можно относиться к этому пессимистично, но можно взглянуть и с позитивной стороны: мы ведь имеем возможность насладиться как новым искусством, так и ренессансным и средневековым, барочным и классическим. У нас гораздо больше выбора, и это здорово, что мы живем именно сейчас. И если бы можно было уехать на машине времени в какой-нибудь прошлый, пусть и золотой, век, я бы не стал.

— Рекламная кампания Курентзиса начиналась с многократно повторенного слогана: «У Мусина было много талантливых учеников, но лишь один гениальный». Ты ученик Рождественского, и я не видел, чтобы он появлялся на концертах других своих студентов, как это было, когда ты играл и дирижировал концерты Моцарта в Рахманиновском зале. Мне кажется, это был жест признания. Как складываются твои отношения с Геннадием Николаевичем?

— Мне стыдно, если у меня нет времени зайти к нему в класс на урок, я стараюсь делать это, хотя учиться уже закончил. Многие говорят о разделении московской и петербургской школ. Мне кажется, его нет. Есть хорошие дирижеры, и у них стоит перенимать все полезное. Я начинал учиться в Нижнем Новгороде у Маргариты Александровны Саморуковой, которая училась в Петербурге у Рабиновича, одного из мастодонтов петербургской школы. Продолжил затем заниматься у Скульского, который сам учился и в Петербурге, и в Москве у Рождественского. Видимо, я вправе считать, что во мне эти две школы совмещены.

Неизвестно, кто и как именно на тебя повлияет, какие записи, какие концерты, какие люди. Наверное, поэтому так хорошо учиться в Московской консерватории — потому что здесь происходит много всего. Ты можешь сходить в один день на кучу интереснейших концертов, но и можешь выпуститься, ни разу не сыграв ни в одном из залов. Молодцы те люди, которые сами берут в консерватории все что могут. Все уроки открытые, можно приходить ко всем педагогам. Например, в классе Рождественского собирается всегда множество заинтересованных, и совсем не только студентов-дирижеров. Недавно, неделю назад, я сходил на урок квартета к профессору Галковскому. И был потрясен! Как человек, носитель тех самых советских академических традиций в музыке, может так гибко мыслить! Мы с ним разговорились о Райнхарде Гебеле — он знает в подробностях, на каком альбоме Гебель играет, держа скрипку в левой руке, а на каком — в правой. И так приятно видеть человека, открытого всем изменчивым течениям современности, хотя Александр Владимирович Галковский — я убедился в этом, глядя, как он работает над сочинением Шостаковича, — сам является источником традиции, свидетелем и участником первых исполнений квартетов Шостаковича и может самодостаточно существовать в этом качестве.

— Кажется, что от так называемой классической музыки теперь не ждут чего-то нового. Жанр публичного академического концерта, коллективное прослушивание музыки в атмосфере храма искусств, похоже, умирает?

— А мне кажется — нет. Эти формы обогащаются. Например, вот стандартная филармоническая программа: увертюра, инструментальный концерт, антракт, симфония. Исполнители начинают отходить от таких программ, выстраивая оригинальную драматургию выступления. Жанр останется, мы к этому долго шли и будем еще долго наслаждаться его выпестованной формой. Меняться будет наполнение.

Мне недавно посчастливилось играть на корнете в составе Госоркестра под руководством Юровского. Исполнялся «Немецкий реквием» Брамса, а к нему были прибавлены двухорные мотеты Шютца с тем же текстом — уже на старинных инструментах. В Берлинской филармонии дают очень интересные программы: в симфонические концерты включается камерная музыка или же в антракте можно увидеть какую-нибудь художественную инсталляцию. В московском театре «Геликон-опера» в «Пиковой даме» интермедия «Искренность пастушки» играется в фойе — вот такие приемы могут с успехом оживлять приевшиеся формы.

— Юровскому в филармонии дают делать то, что он хочет, в силу его авторитета и популярности. Но если тебе и дадут какой-то ангажемент, то вряд ли получится построить концерт так, как тебе интересно. Увертюра, Первый концерт Чайковского с юным дарованием за фортепиано и симфония — в лучшем случае.

— Ну и что, я получу от этого большое удовольствие. С Айленом Притчиным мы решили сыграть три сонаты Брамса на исторических инструментах и сделали это — в конференц-зале консерватории. Наикамернейшая обстановка, несколько слушателей, но мы сыграли то, что хотели, и так, как задумали. Наверное, это бы не продалось теперь, но, может, со временем мы сами станем более привлекательными для публики.

Мы, музыканты, играем в первую очередь для самих себя и для небольшого числа тех, кто действительно способен оценить то, что мы делаем. Поэтому интимное, камерное музицирование (какое у нас с тобой, например, было недавно в «Доме на Патриарших») будет всегда очень востребовано и музыкантами, и избранной публикой. Во времена Моцарта, Баха слушатели, представители определенных сословий, были очень хорошо образованны именно музыкально, так что эта музыка предназначалась знатокам, которые сами могут играть на инструментах. Когда Бах пишет в первой части «Страстей по Матфею» в правой руке органа хорал — все прихожане в церкви его узнают и вспоминают его слова. Сейчас такое невозможно, мы выключились из этой риторики. Мы чувствуем музыку больше, чем ее понимаем.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Павел Гершензон: «“Золотая маска” — это прежде всего инструмент культурной политики»
«ЗОЛОТАЯ МАСКА» — 2014 ГЛАЗАМИ ЧЛЕНА ЖЮРИ
текст: Дмитрий Ренанский http://www.colta.ru/articles/theatre/3080 30 апреля 2014

Результаты «Золотой маски» — 2014 продолжают будоражить умы театрального сообщества: острейшая дискуссия вокруг итогов конкурса не утихает уже который день. Верная принципу audiatur et altera pars, редакция COLTA.RU предоставляет слово известному балетному критику, историку и теоретику балета Павлу Гершензону, который в беседе с Дмитрием Ренанским комментирует итоги конкурса и рассказывает о своем опыте работы в жюри «Золотой маски» — 2014.

— Поговорим об оперном конкурсе. Какой перед вами предстала на нынешней «Золотой маске» отечественная оперная сцена, что вы увидели и что вы услышали?

— Увидел я мало, но кое-что все-таки увидел. В основном, конечно, услышал. Самое крупное художественное впечатление для меня — «Свадьба Фигаро» Курентзиса. Такого саунда и такого невероятного зрелища реализации саунда я не слышал и не видел никогда в жизни (ну разве что двенадцать лет назад в театре Метрополитен — «Женщина без тени» с Кристианом Тилеманном). Весь первый акт я не сидел, а стоял, потому что в оркестровой яме происходило нечто феерическое — идеально выстроенное коллективное музыкально-пластическое зрелище с двумя выдающимися протагонистами — дирижером и хаммерклавиристом (обладатель спецприза музыкального жюри Максим Емельянычев. — Ред.). И, простите, мне было абсолютно наплевать, что в этот момент происходило на сцене.

— «Свадьба Фигаро» Курентзиса — выдающийся образец дирижерской режиссуры.

— Да, но это и сыграло со спектаклем злую шутку… Второе важное для меня событие — «Сомнамбула» Большого театра. Надо мной смеялись многие члены жюри, воспитанные музыкальным театром Бориса Покровского и книгой Савинова «Мир оперного спектакля». Но «Сомнамбула» — это другой театр: визуальный, практически безупречно прорисованный, не пытающийся избавиться от несуразностей и предлагающий любоваться, слушая. Опера. Каллиграфическая линия, выдающийся свет, изумительный колорит, виртуозная организация сценического пространства. Я, как человек с тренированным архитектурным глазом, остро реагирую на это. Вообще на каждом заседании жюри я бубнил о том, что мы не имеем права балетоманить, то есть обсуждать театральные произведения с позиции «нравится — не нравится». Конечно, в нашу задачу входит оценить спектакль сам по себе, как он есть, но мы должны оценивать его еще и в некоем культурно-историческом контексте — как произведение, в любом случае принадлежащее какой-то театральной схеме (новая модель — великая редкость), и судить его в системе координат этой схемы.

— Мы говорили о смене векторов в российском балете последних десяти лет — уместно, на мой взгляд, обсудить «перемену участи» отечественного оперного театра. Если в начале нулевых главным героем «Золотой маски» был режиссер, то сегодня он, кажется, уступает место дирижеру: самый, пожалуй, показательный пример — прошлогодний конкурс, прошедший под знаком трех шедевров современного дирижерского искусства (я говорю о «Войне и мире» Феликса Коробова, «Cosi fan tutte» Теодора Курентзиса и о «Руслане и Людмиле» Владимира Юровского). Не возникло ли у вас в этом году ощущения некоторого упадка Regieoper, «режиссерского оперного театра» в сегодняшней России?

— Не возникло. Потому что с самого начала работы главным раздражителем, занозой в заднице жюри оказался «Онегин» Жолдака. Многим хотелось его проигнорировать.

— Почему?

— Потому что этот спектакль покусился на только что сложившийся и оформившийся канон, с которым все наконец согласились, — «Евгения Онегина» Чернякова. А если вы вспомните, с какими чудовищными муками принимался этот канон, вы поймете, как сложно при нашем-то ригидном художественном сознании (и отсутствии навыка видеть много и разное) согласиться с появлением очередного чего-то «другого». Для нас это всегда тяжелый эстетический стресс. В конце концов жолдаковский контраст черного и белого оказался настолько радикален, что его стало невозможно вытравить из памяти.

Кстати, на финишной прямой оперного марафона случилась еще одна любопытная коллизия — «Тристан и Изольда». Дело в том (и это трагедия нашей культуры), что треть членов жюри не просто первый раз слышала это живьем — уверен, что они вообще впервые в жизни услышали это произведение. И оно произвело на них оглушительное впечатление. Какой спектакль, какое мизансценирование, какой вокал? Любые разговоры об этом вылетали за скобки. Люди просто обалдели…

— От столкновения с этим…

— Да, с этим. Думаю, как и все вагнеровские неофиты, они испытали честный эротический экстаз, который в итоге затмил все — даже тончайшие райские песни маэстро Курентзиса.

Эта коллизия неофитства, нашей вечной культурной девственности напомнила мне случай-анекдот, произошедший с моей приятельницей в Ла Скала на представлении «Тоски» с Кауфманом: рядом с ней сидел старичок и по ходу спектакля постоянно — с явным неодобрением — тряс головой; в антракте приятельница поинтересовалась: «Вам не нравится тенор?» — «Понимаете, я так давно здесь и так много здесь слышал… а вам нравится?» — «Мне — очень!» — «Синьора, вам нравятся его волосы…»

— В начале разговора вы упомянули следующие понятия: «идеология “Золотой маски”», «главные задачи» и «приоритеты». Между тем всякий раз — исключая, пожалуй, разве что нынешний год — при анализе итогов конкурса возникает ощущение случайности результатов, их неотрефлексированности, нежелания — или невозможности — членов жюри руководствоваться в своем решении неким генеральным жестом. Результаты конкурса нынешнего года выглядят, напротив, как своего рода политический statement, программное заявление. Это получилось сознательно?

— С большей частью членов жюри я познакомился на первом заседании. Это (что бы там ни фантазировали о фестивальной мафии впечатлительные комментаторы) — как жюри присяжных, оно формируется случаем. Все так или иначе профессионалы: кто-то сочиняет музыку, кто-то режиссирует спектакли, кто-то поет, танцует, дирижирует, делает сценографию, пишет рецензии. Но все с разными художественными пристрастиями и убеждениями. Так что выработать на старте некий statement — нереально. (Возможно, это станет реальностью, когда во главе премии встанет, например, все тот же Кехман и объяснит жюри, где правильное и хорошее искусство, а где неправильное и плохое, — нынешнему менеджменту «Маски» это не приходит в голову.) Мы просто тупо начали наслаждаться искусством, параллельно пытаясь, как говорится, отфильтровать базар, доставшийся нам по наследству от экспертного совета. Это бурная химическая реакция: выпаривается откровенный фейк, в осадок выпадает то, о чем имеет смысл говорить всерьез. Этого «всерьез» не очень много — музыкально-театральная жизнь нынешней России не потрясает воображение. Но этого «всерьез» оказалось вполне достаточно, чтобы на финише начало прорисовываться то, что вы называете политическим statement, а я назову другими словами — композиция и стиль. Я настаиваю на том, что работа жюри (во всяком случае, нашего) — это не игра в города, имена, заслуги, статус и амбиции. Это работа над композицией и стилем финального решения. Но, как я уже сказал, мы все люди разные, сведенные в одно место случаем, так что работа вылилась в битву, итог которой был непредсказуем. Я шел на церемонию вручения и не знал, чем закончится дело. Я — член жюри — не угадал треть результатов.

Нельзя заставлять выбирать между социальной ответственностью и эстетическими парадоксами.

— Это связано с тайным голосованием?

— Да, которое, как это ни парадоксально будет звучать для экспертов по мировой закулисе, вполне себе тайное. После финальной церемонии мне забавно было услышать от моей подруги, что ей «за день до голосования сказали, что балерина N не получит “Маску”»… Ей сказали, а тем, кто голосовал (то есть нам, членам жюри), не сказали — и я понимаю, что все мои попытки сослаться на тайну голосования выглядели для нее неубедительно.

— Многих шокировали и результаты конкурса в номинации «Эксперимент», в рамках которой были представлены, с одной стороны, социальные проекты в области театра, с другой — проекты, занимающиеся расширением выразительных возможностей театрального языка. Подобный выбор экспертного совета вызвал нарекания у многих наблюдателей — как говорится, в одну телегу впрячь не можно...

— Не можно, но впрягли. Ничего хорошего из этого не вышло. Нельзя заставлять выбирать между социальной ответственностью и эстетическими парадоксами. Я не готов мыслить на уровне Ханны Арендт, но скажу коротко и от себя лично: у меня нет морального права выбирать между представлением, дающим возможность слепым детям увидеть театр, спектаклем, выводящим на сцену людей с ограниченными возможностями движения, и представлением, в котором группа гастарбайтеров поет и рассказывает свои грустные истории, — да еще сравнивать все это с «физиологическим экспериментом по исследованию выносливости актеров и зрителей» (волкостреловский «Shoot / Get Treasure / Repeat»). Много лет назад Арлин Кроче, знаменитая балетная обозревательница «Нью-Йоркера», отказалась рецензировать спектакль, поставленный афроамериканским хореографом, больным СПИДом.

Музыкальное жюри, желая, как и Кроче, оставаться в границах искусства, сделало над собой усилие и предпочло прекрасные древние песни, исполняемые под звуки древнего инструмента носителями древней культуры, тоскливо бредущими мимо нас из вечности в вечность.
Che mai sento!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
... с самого начала работы главным раздражителем, занозой в заднице жюри оказался «Онегин» Жолдака. Многим хотелось его проигнорировать.

— Почему?

— Потому что этот спектакль покусился на только что сложившийся и оформившийся канон, с которым все наконец согласились, — «Евгения Онегина» Чернякова

По этому поводу небольшой диалог:

- Предлагаю всех, для кого "Евгений Онегин" Чернякова является каноном, собрать в одном месте и ........
- Расстрелять.
- Нет!
- Повесить.
- Нет!
- Утопить.
- О нет! Всего лишь поместить в один большой поезд и выслать в Европу на вечное поселение - туда, где "творит" Черняков, а для Чернякова закрыть границу и объявить его "невъездным".

Кстати, на финишной прямой оперного марафона случилась еще одна любопытная коллизия — «Тристан и Изольда». Дело в том (и это трагедия нашей культуры), что треть членов жюри не просто первый раз слышала это живьем — уверен, что они вообще впервые в жизни услышали это произведение. И оно произвело на них оглушительное впечатление. Какой спектакль, какое мизансценирование, какой вокал? Любые разговоры об этом вылетали за скобки. Люди просто обалдели…

— От столкновения с этим…

— Да, с этим. Думаю, как и все вагнеровские неофиты, они испытали честный эротический экстаз, который в итоге затмил всё

Смешно.
Но я в это не верю. О нет, я верю в то, что не только треть, а 3\4 жюри не только "Тристана и Изольду" не слышали, но даже имени Вагнера не знали, а вот в то, что эта опера произвела на них именно такое грандиозное впечатление, я не верю. Это какая-то пропаганда. Тут что-то другое, потому что к адекватному восприятию Вагнера идти нужно довольно долго - не меньше, чем шёл к своему стилю сам автор.
Да, наверное, в наши дни при наличии фонограмм это происходит в разы быстрее, чем в вагнеровские времена, но всё равно я не верю в то, что это может произойти с первого раза. Это всё равно как если бы, не умея толком читать, с первого раза проникнуться "Войной и миром".
Не верю.
« Последнее редактирование: Июнь 11, 2014, 20:17:01 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 202
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
- О нет! Всего лишь поместить в один большой поезд и выслать в Европу на вечное поселение - туда, где "творит" Черняков, а для Чернякова закрыть границу и объявить его "невъездным".

А я не поняла, как этот эксперт одновременно может хвалить Чернякова, Жолдака - и называть событием "Сомнамбулу", прекрасную оперную постановку.
Che mai sento!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Видимо, у него в голове такая же каша, как у всех остальных. Сбиты все критерии, нет никаких ни правил, ни принципов. Ну хотя бы художественных, об иных я уж умолчу.
А в перекошенной системе координат могут возникать самые удивительные "соседства".
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 12 708
В декабре в Петербурге покажут спектакли-лауреаты "Золотой маски"

Фестиваль «Золотая маска» в Санкт-Петербурге» пройдет в городе с 8 по 12 декабря 2014 года. В афише фестиваля – четыре спектакля-лауреата Российской Национальной театральной Премии «Золотая Маска», которые будут показаны на четырех разных театральных площадках Петербурга.

9 декабря – знаменитая опера Моцарта «Cosi fan tutte» в постановке Пермского театра оперы и балета им. П.И. Чайковского прозвучит со сцены Михайловского театра, за дирижерский пульт встанет один из самых ярких маэстро современности Теодор Курентзис.

Полностью:

Фонтанка.ру. 30 октября 2014 г., 04:44
http://calendar.fontanka.ru/articles/1887/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау