Автор Тема: XXV фестиваль "Звёзды белых ночей" (2017 год)  (Прочитано 7671 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 12 154
Re: XXV фестиваль "Звёзды белых ночей" (2017 год)
« Ответ #75 : Июль 17, 2017, 09:16:50 »
Армянского тенора за рубежом представляет дочь всемирно известной Марии Гулегиной

Культурной визитной карточкой Санкт-Петербурга не колеблясь можно назвать основанный 25 лет назад Валерием Гергиевым фестиваль «Звезды белых ночей».

Недавно приглашение на участие получил и солист Национального академического театра оперы и балета им. Спендиаряна Ованнес Айвазян.

Узнайте больше на сайте: http://ru.aravot.am/2017/07/16/246037/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 504
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: XXV фестиваль "Звёзды белых ночей" (2017 год)
« Ответ #76 : Июль 19, 2017, 22:54:12 »
Маргарита Федорова
16 июл в 14:47
https://vk.com/wall5284716_66

8.07.2017, Тоска, Мариинский-2
Потенциально весь состав данного спектакля позволял надеяться на «событие» в случае, если солисты будут в форме. Но мой основной интерес был связан с Е. Никитиным, который в родных пенатах поет Скарпиа редко и последний раз исполнял эту роль года полтора назад. Определенную интригу представлял и ангажемент очередной «восходящей звезды дирижирования» (Андреа Баттистони).

Мариинской «Тоске» с дирижерами не очень везет, и приглашение Баттистони каким-то знаковым исключением из этого ряда не стало. Я бы отнесла его к разряду «прохождение практики для пополнения резюме». За пультом он походил на 18-летнего юношу, который, наконец, получил права и сел за руль «Феррари». По манере дирижирования с преобладанием вертикальных движений прямых рук Баттистони напоминал регулировщика дорожного движения. Ему удавалось эффективно выстраивать крещендо (Te Deum в 1 акте), хотя на пике развития он откидывался назад и, закатив глаза, бился в экстазе головой о стенку оркестровой ямы. В то время как оркестр выходил из-под его контроля и бушевал подобно девятому валу разыгравшейся стихии. А вот до психологического дирижирования 2 акта (кабинет Скарпиа), где надо тонко реагировать на игру в кошки-мышки, которую шеф полиции ведет со своими жертвами, молодой маэстро еще не созрел. Фазы напряжения этой садистско-иезуитской игры им не вполне схватывались, и то, чего добивались солисты на сцене, не находило поддержки в часто однообразном и монотонном по динамике оркестре.

Веристская драма – в той же мере музыкальная, сколь и театральная, и в отличие, например, от опер бельканто, в ней либретто как раз «имеет значение». Не случайно в качестве него берется некое достижение драматического театра: в данном случае пьеса В. Сарду «Тоска», в которой блистала Сара Бернар. Сам Пуччини требовал для исполнения оперы «ультрадраматических» певцов: не только обладающих мощным, возносящимся в кульминациях над большим оркестром голосом, но и ярко выразительных сценически. Ведь характеры его героев определенно гиперболизированы: обезумевшая от ревности Тоска, отъявленный негодяй Скарпиа – такой «Яго в квадрате», разве что Каварадосси на их фоне производит впечатление более «нормального» оперного героя – но и у него есть все возможности проявить себя вокально и сценически.

Тоска – одна из коронных партий Марии Гулегиной, и, когда артистка в форме, то показывает в ней мастер-класс: так случилось и в этот раз. Когда в партнерах выступает молодой тенор, то в образе и интонациях ее Тоски появляются какие-то материнские оттенки – как у более опытной и зрелой подруги, что, в общем, логично. Ованес Айвазян произвел более яркое впечатление, чем в «Трубадуре» (конечно, и партия Каварадосси менее протяженная и ресурсозатратная, чем Манрико). Попадаю я на Айвазяна в Мариинском нечасто, но по этим спектаклям представляется, что артист в плане вокала неуклонно прогрессирует и голос его крепнет: «витторию» прогремел так, что эхо потом еще долго гуляло по закоулкам зрительного зала).

Что касается Евгения Никитина, то он превзошел самые нескромные ожидания, оказавшись в настолько великолепной форме, какой я у него последнее время и не припомню (даже в июньском «Тристане» он несколько померк на фоне темброво насыщенного и мощного вокала Рене Папе). Это был эталонный Скарпиа и в отношении голоса, сильного и налитого металлом по всему диапазону, и в плане актерского воплощения. Благодаря Никитину было достигнуто впечатляющее взаимодействие трех уровней (вокального, инструментального и сценического), задуманное композитором в католически великолепном крещендо Te Deum.

Кстати, либретто партии Скарпиа здесь очень показательно с точки зрения внимания веристов не просто к слову, а к фонетической его точности. Образ аспида, который «свил гнездо в сердце Тоски», ужалив ее ядом ревности, создается в том числе и за счет большого количества свистящих-шипящих согласных:
Va, ToSca! Nel tuo cuor S'annida Scarpia!...
È Scarpia che SCioglie a volo
il falco della tua GeloSia.
Quanta promeSSa nel tuo pronto SoSpetto!

Не все певцы обращают на это внимание, а Никитин обратил, и эти свистящие звуки в его исполнении хорошо выделялись. Особенно утрированно он продлевал звук «с» в репликах Va, Tosca («Иди, Тоска») – Va, Tosssca, добиваясь эффекта поистине змеиного шипения. (Замечу, что когда «Тоской» дирижирует ВАГ, то в этом эпизоде он тоже хорошо подыгрывает герою, усиленно свистя и шипя за пультом).

При этом Евгений умудрялся неумолимо усиливать звучание голоса, перекрывая оркестр, который в Te Deum конкурирует с вагнеровским: к большому инструментальному составу добавлены орган и колокола, и когда вступает на форте медная группа, пробить эту толщу невозможно без наличия более крепкого металла в голосе. В вокале Никитина данный металл присутствует, и в кульминационной фразе Tosca, mi fai dimenticare Iddio! («Тоска, ты заставляешь меня забыть Бога!») его голос пробил оркестр подобно стальному молоту (по терминологии Листа – «громко, как только возможно»), а потом «еще громче» вступил в общую молитву Te aeternum Patrem на пике, так сказать, религиозно-эротического экстаза Скарпии. Справедливости ради скажу, что в свое время Мурзаев, Путилин в Te Deum и мощнее поливали (правда, еще на исторической сцене, в более выигрышных условиях – да Мурзаев и сейчас бы полил, судя по его декабрьскому Риголетто!). Но Никитин одержал над оркестром победу достаточно убедительную, слышно его было хорошо и оркестр его голос нигде не «заслонял». Он и визуально хорошо показал, как Скарпиа входит в раж, все чаще отирая платком совсем по-настоящему выступавший на лице пот.

Этот эпизод в мариинской постановке «Тоски» очень хорошо продуман: внутреннее пространство собора Сант-Андреа-делла-Валле постепенно наполняется группами прихожан и священнослужителей в пышном церковном облачении. В то время как Скарпиа распаляется под влиянием греховных мыслей, монахини возле него падают ниц в религиозном порыве. После переноса на новую сцену спектакль, к сожалению, лишился чудесного тембра органа исторической Мариинки. Зато в недавнем прошлом приобрел звучание аутентичных итальянских колоколов. Исторический факт: Пуччини всеми способами стремился передать в опере атмосферу Рима начала XIX века и воссоздал подлинное звучание колоколов собора Святого Петра, консультируясь с одним из служителей этого храма. Удачное приобретение театра – колокола Fratelli Pagani, старинной фирмы, которой почти полтысячи лет. Они расположены в разных частях закулисного пространства и светлыми яркими тембрами тоже работают на создание нужной атмосферы. (Светлые колокольные тембры и высокие голоса так же характерны для католического богослужения, как темный густой звон и басы-профундо – для православного и, конечно, те старинные русские колокола, которые в театре используются, например, в сцене коронации Бориса Годунова, в «Тоске» были бы инородным телом.)

Во втором действии основным выразительным средством у Скарпиа-Никитина стала драматическая игра. Здесь у него множество оригинальных находок, которых не перечислить, особенно интересно обыграны моменты, когда его герой по сюжету молча наблюдает за своими жертвами. Хотя с Тоской Марии Гулегиной это был поединок равных по силам партнеров, а не упомянутая уже игра кошки с беспомощной мышкой. Так что спектакль получился безусловно фестивального уровня, еще бы более утонченно-изощренного дирижера и ХРОМАЮЩЕГО тюремщика (почему тюремщик перестал хромать? – Т. Абдикеев всегда хромал, и когда он, хромая, медленно пересекал сцену, уже одно это создавало мрачное настроение перед казнью Каварадосси).
Che mai sento!

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 464
Re: XXV фестиваль "Звёзды белых ночей" (2017 год)
« Ответ #77 : Сентябрь 03, 2017, 11:54:42 »
https://evg-ponomarev.livejournal.com/127491.html
4 июля
Новая сцена Мариинского театра
Фестиваль "Звезды белых ночей"

Фестиваль этого года активно эксплуатирует успешные проекты прошлого. Вновь Доминго спел баритоном - на сей раз Макбета. Вновь Доминго стал за пульт Мариинской оперы.
Пласидо Доминго - хороший и опытный дирижер. Много лет он с успехом дирижировал в Вашингтонской опере (Джон Кеннеди Центр), где мне довелось в 2000 году прослушать "Трубадура" под его управлением. Однако оперу делает не только дирижер, но и солисты. Прошлым летом для "Травиаты" специально пригласили Ольгу Перетятько. В этот раз никого не пригласили. Более того, Екатерина Семенчук (Азучена) была заметно утомлена "Макбетом", которого 2 июля пела вместе с Доминго. Алексей Марков в партии графа ди Луна почему-то постоянно хрипит. Дальше - еще хуже. Ирина Чурилова - совершенно невозможная Леонора: половина нот просто осталась непропетой; арии и дуэт проходят под девизом "спою, что смогу". Ованес Айвазян в партии Манрико оставляет такое же впечатление.

Едва дождавшись антракта, сбежал. Заполненный почти до отказа зал реагировал совершенно иначе. Доминго - живая легенда, люди пришли посмотреть на великого артиста - пусть и за оркестровым пультом. А когда заранее наполнен восторгами, готов восторгаться и Ириной Чуриловой и уставшей Семенчук.