Автор Тема: "Орфей" Монтеверди в Перми  (Прочитано 4008 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
"Орфей" Монтеверди в Перми
« : Декабрь 05, 2007, 15:54:48 »
В Перми впервые в России поставлена опера Монтеверди "Орфей"

Если всё так, как описано в рецензии, то это должно быть интересно.


Цитата  (Д. Морозов, «Культура»):

…Вот и в освоении старинной оперы пермяки оказались впереди очень многих. Еще несколько лет назад здесь прошла российская премьера "Альцины" - довольно интересный опыт создания барочного спектакля на нашей почве, заметно, однако, проигрывавший из-за того, что театр несколько переоценил возможности своих вокалистов, за одним-двумя исключениями не совладавших с генделевскими мелизмами. И вот теперь – «Орфей»

В предварительных пресс-релизах театр открестился от претензий на аутентизм, а в премьерном буклете даже само это слово практически не употребляется. Тем не менее здесь хорошо изучили все, что делали в "Орфее" аутентисты, и многое взяли на вооружение, особо, впрочем, этого не акцентируя. Музыканты играют без вибрации, к тому же стремятся и певцы, что здесь действительно весьма существенно.

И здесь трудно переоценить заслугу главного дирижера театра Валерия Платонова. Опытный мастер, взявшись за Монтеверди, кажется, совершил некий очень значительный рывок в смысле музыкантского масштаба. Платонов проделал также большую аналитическую, исследовательскую работу, изучив все существующие записи и многие музыкальные редакции "Орфея", и нашел свой подход к этому материалу. Результат оказался вполне сопоставим со многими известными европейскими образцами. На высоте оказались не только оркестр и не только хор (во главе с Владимиром Никитенковым), но и солисты.

В том, что певцы смогли целиком отдаться музыкально-исполнительским задачам, не беспокоясь о том, чтобы быть услышанными в зале, есть заслуга не только дирижера, но и всей постановочной группы. … Георгий Исаакян и мизансцены выстраивал не в последнюю очередь с учетом того, как в том или ином случае будет звучать музыка, находя вместе с дирижером акустически наиболее выгодные точки. … Даже если бы Исаакяну удалось добиться только этого, его работа уже заслуживала бы самой лестной оценки. Однако режиссер в союзе с выдающимся сценографом Эрнстом Гейдебрехтом сумел подняться и на очень высокий уровень театральной образности.

Исаакян придумал интересный, пусть и не бесспорный ход, позволивший еще больше очеловечить эту мифологическую историю. Музыка, являющаяся у Монтеверди сугубо аллегорическим, символическим персонажем, одновременно обрела здесь и земную, женскую, эротическую природу. По мысли режиссера, женясь на Эвридике, Орфей тем самым изменяет Музыке (с которой, как можно предположить, его связывают не только духовные нити), за что та и мстит. Правда, эта романтизированная трактовка вызывает довольно неожиданную в данном контексте ассоциацию со "Сказками Гофмана" Оффенбаха, где этот мотив - Муза вместо погибшей или изменившей возлюбленной - играет очень существенную роль.

Сошествие в ад решено одновременно в двух планах - собственно мифологическом и житейски-конкретном. Гейдебрехт устраивает царство мертвых... в зрительном зале, пустом и темном, перекидывая туда со сцены светящийся помост. И в то же время, покуда душа Орфея путешествует в ад и обратно, плотская его оболочка пребывает на больничной койке-каталке под капельницей. Здесь, вопреки либретто, герою и суждено умереть. Но прежде мы увидим, как санитары будут вывозить одного за другим умерших на каталках с бирками в ногах. Кому-то это может показаться излишним, однако подобное сопоставление царства мертвых ирреального и вполне реального дает здесь сильный, даже шоковый эффект, который помогает зрителю преодолеть некоторое отчуждение от материала.

http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=746&rubric_id=200http://perm.rfn.ru/rnews.html?id=29683&cid=7