Автор Тема: Дмитрий Бертман, художественный руководитель «Геликон-оперы»  (Прочитано 12157 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
http://www.gudok.ru/newspaper/?ID=1009052&archive=2013.12.16

Жизнь в опере

Дмитрий Бертман надеется, что наша страна справится с моральным кризисом

В 1990 году он создал «Геликон-оперу» и стал её художественным руководителем. Всего через три года театр превратился из частного в государственный и начал полноправно конкурировать за зрителя с Большим и Мариинкой. «Геликон-опера» идёт в ногу со временем, и кому, как не народному артисту, обладателю престижных премий «Золотая маска» Дмитрию Бертману, знать о том, какой будет опера в XXI веке и каким образом она повлияет на нас.

– Дмитрий, на прямые трансляции «Метрополитен-опера» в наших кинотеатрах не достать билетов. Желающие попасть на премьеры в Большой и в две Мариинки заглядывают в кассы за полгода вперёд. Почему опера стала такой модной?
– Вокруг много подделки, люди перестали верить в искусственные материалы, и им захотелось биопродукта. Прошёл период КВН, когда от режиссёров требовались приколы. В истории всё повторяется. Если мы вспомним оперу эпохи барокко, то увидим, что тогда спектакли устраивались для элитарной публики, но буржуазной, а не интеллектуальной. Люди приходили в оперу себя показать и посмотреть на интересные эффекты в спектаклях. На сцене демонстрировались страсти Орфеев и на верёвках летали мифические персонажи. А потом опера стала народным искусством. Посмотрите на архитектуру театров XIX века во всём мире. Самые большие из них – оперные. И не случайно. Если бы туда ходило мало народу, такие огромные здания не строили бы. В странах, где развивалась опера, в Италии например, было в каждом городе по два театра. В Германии они вообще в любой деревне. Кстати, эта страна считает себя законодателем постановочной моды, но тут я буду патриотом. В России в период войн, революций, голода наблюдался расцвет искусства. В начале XX века наша страна подарила миру таких гениев, как Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Александр Таиров, Евгений Вахтангов, Соломон Михоэлс, Всеволод Мейерхольд. Сегодняшний Голливуд работает по системе своего основателя – Михаила Чехова. Если говорить об операх, которые ставились в современных решениях, то и здесь первой была Россия. В Большом театре, например, Николай Смолич в 30-е годы прошлого века создал спектакль «Золотой петушок» Римского-Корсакова, где Государственную думу перенесли в баню и там, в парилке, решали все вопросы.

– Но вернёмся к нынешнему буму на оперу…
– Он сейчас в большей степени даже не в России, а в Азии. Недавно мы возили на Таиландский музыкальный фестиваль в Бангкок «Сказки Гофмана» и «Севильского цирюльника». И, оказывается, там, как и в Корее, и в Китае, огромное количество театров. На любом международном конкурсе китайцы или корейцы – всегда лауреаты.

– Получается, опера в XXI веке будет одним из самых популярных видов искусства?
– Именно! И не «одним из», а самым. Всё к этому идёт. Мир движется к синтезу, а человек хочет в короткий промежуток времени получить максимум информации. Есть и другой важный момент. Уровень образования стремительно падает. Тестовая система проверки знаний, как, например, Единый государственный экзамен, не даёт перспективной возможности применять логическое мышление, изучать естественные и гуманитарные науки. С другой стороны, та же информация – часть культуры, пусть и не фундаментальной. Люди обращаются к средствам массовой информации, где освещается много кровавых событий. Предательство, измена стали нормой. В результате снизился болевой порог. Вот люди и потянулись в оперу, потому что она может дать положительные эмоции и энергию. Опера аккумулирует все виды искусства: драматическое, музыкальное, балетное, художественное, цирковое, литературное. И человек может познакомиться с ними со всеми всего за два часа, попав на один-единственный оперный спектакль. К тому же оперное искусство – одно из трёх видов честного искусства. Нужно долго учиться для того, чтобы петь в опере, танцевать в балете, выступать в цирке. Например, многие драматические актёры могут каждый кадр выстраивать и монтировать, а в театре забывать текст, заменять его другим, импровизировать. В опере это невозможно. О том, что опера развивается и становится модной, говорит и статистика. Те же самые трансляции из «Метрополитен-опера», о которых вы упомянули, рейтинговые проекты на телевидении. Та же тенденция и в туризме. Летом люди выбирают такие маршруты, скажем, по Италии, чтобы днём искупаться в море, а вечером побывать на спектакле.

– Ваш театр «живёт» в доме на Новом Арбате, пока его родное здание на Большой Никитской улице на реконструкции. Какие новейшие тенденции постройки оперных сцен вы учли?
– В начале XX века в нашем здании располагалась частная опера Зимина, где пел Фёдор Шаляпин. Так что мы сохраним его архитектурный облик, но при этом всё будет сделано по последнему слову техники. Сцену строим в виде амфитеатра, наподобие той, что существует в оперном театре Вагнера в Байройте. Как только гости рассядутся по местам, в здании погаснут окна и начнётся спектакль. Мэр Москвы Сергей Собянин называет строительство нашего театра приоритетным проектом, заверив, что в следующем году мы откроемся.

– Большой театр и теперь уже две Мариинки – для вас конкуренты?
– Нет, у нас своя ниша. Но мы – возмутители их спокойствия. В 90-м году, когда появился наш театр, меня называли хулиганом. Наши спектакли не были похожи на классические постановки. Например, Кармен была не в шали, как обычно, а в брюках, и действие происходило в бандитском квартале. Коллеги и критики ругались оттого, что мы «так опустили» оперу, а зрители радовались. И вскоре все театры начали подражать нам.

– Но поговаривают, что монополистом в оперном мире станет Валерий Гергиев. У него теперь две Мариинки, к созданию спектаклей он привлекает режиссёров из Большого театра. Вам будет тепло под его крылом?
– Валерий Абисалович – выдающийся исторический деятель, великолепный театральный лидер, художник, дирижёр. И, мне кажется, все, кого он привлекает к совместной работе, – счастливцы. Они могут питаться его невероятной энергией. С Гергиевым у меня хорошие отношения. И коллегиальные, и дружеские. Однажды мы сделали спектакль «Набукко», который с огромным успехом прошёл во Франции. В Москве его сыграть не смогли, потому что ставили для очень большой сцены. И Гергиев предложил мне установить огромные декорации в Мариинском театре. Спектакль там прижился и даже шёл на праздновании открытия второй Мариинки, и в нём выступали Пласидо Доминго и Мария Гулегина.

– Дмитрий, а какие трудности поджидают оперу в XXI веке?
– Мне кажется, тут есть два аспекта. Во-первых, в некоторых театрах нет труппы, и на каждый спектакль приглашается команда певцов. Но, на мой взгляд, качественно сформированный постоянный коллектив невозможно заменить. И для публики такой вариант – счастье, потому что зритель может стать поклонником того или иного артиста, смотреть, как он меняется. Другая трудность – в финансировании. Ни в одной стране мира оперный театр не является самоокупаемым. Этот организм густонаселённый, потому и дорого обходится. Хор, оркестр – огромные коллективы. И требуется невероятное количество костюмеров, гримёров. Мировой опыт подсказывает, что оперные театры финансирует либо государство, как в России, либо частные инвесторы или фонды.
Достаточно посмотреть афишу, скажем, «Метрополитен-опера». Там созвездие русских имён: Анна Нетребко, Ильдар Абдразаков, Ольга Бородина, Мария Гулегина, Дмитрий Хворостовский. Но в самой-то России они, будучи нашим достоянием, почти не выступают.
Это парадокс. Я критиковал Большой театр за то, что там ни разу не пели ни Анна Нетребко, ни Дмитрий Хворостовский, ни Мария Гулегина. Мне кажется это странным, поскольку там есть и Попечительский совет, и огромное желание видеть этих певцов на своей сцене.

– Ну а вам интересно их пригласить к себе?
– Конечно. Тем более, мы знаем друг друга. С некоторыми я работал за рубежом. А когда был скандал, связанный с нашей реконструкцией, и Нетребко, и Хворостовский, и Бородина встали на нашу сторону и написали открытое письмо президенту. Поэтому я им, во-первых, должен, во-вторых, большое счастье, если согласятся. В России должны воплощаться в жизнь любые их фантазии, потому что здесь их родина, мы должны любить их больше, чем везде.

– Дмитрий, какой же вы видите Россию в XXI веке?
– Хочется верить в чудо, которое иногда случалось в нашей истории, – чтобы Россия стала богатой страной, люди в ней жили достойно, а ложь уходила из их отношений. Дело в том, что ложь в России начала XXI века стала одним из способов общения. Хочется верить, что будут открыты границы, чтобы люди могли свободно перемещаться и не стоять в очередях на паспортном контроле и в визовых центрах. Надеюсь, Россия справится с моральным кризисом, который намного страшнее экономического. Может быть, наступит век, когда в нашей стране самой главной ценностью будет не нефть, а искусство, которое всегда ценилось во всём мире и олицетворяло нашу мощь.

Беседовала
Евгения Заболотских
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Только что слушал Бертмана по ТВ, где он вещал, в частности, о том, что любому спектаклю необходимы художественные образы, и если их нет, то вроде как и искусства нет, а есть только голый натурализм, если в спектакле всё выглядит так, как в жизни. Что в театр идут не для того, чтобы видеть там то же, что можно наблюдать в жизни и в той же степени натурализма.  Что нельзя обольщаться красивой сценической картинкой, что нужно искать смыслы, выстраивать из них какую-то художественную линию. Что красивость не должна быть бессмысленной и т.п.
Поразительно было услышать нечто подобное именно от него! А чем он сам занимался десятилетиями в своём "Геликоне"? Ведь это именно он практиковал режоперу во ВСЕХ МЫСЛИМЫХ её проявлениях и был у нас в стране передовым её пропагандистом и горланом-главарём. В частности, самодостаточная картинка и эпатаж в его ранних постановках первенствовали и при этом не несли никакого смысла.
И вдруг такие речи: он что - заболел? Постарел? Утратил профессию? Переродился морально?
Не представляю, что с ним могло случиться и зачем его вообще вытащили на экран, но это всё просто удивительно! Впрочем, известно же, что самый большой моралист - это тот, кто пресытился распутством, а самый святой - это тот, кто всласть нагрешил и уже ничего не хочет или стал импотентом.
Впрочем, о его режиссуре последних лет не раз отзывались как о скучной: режопера, где все средства хороши и не требуют наличия логики из применения, его (да и всех нас) порядком утомила, а что-то осмысленное в его подаче вызывает смертельную тоску.
Парадокс?
Или это такое кокетство, игра в "традиционность"? По этому поводу вспоминается старинная шутка: ничто так не возбуждает, как разговоры о целомудрии.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«Ставлю спектакли для себя, поэтому заимствовать ничего не буду»

5 мая 2014, 17:40   |   Культура   |   Ярослав Тимофеев   |   написать авторам http://izvestia.ru/news/570308

Худрук «Геликон-оперы» Дмитрий Бертман — о стройке на Большой Никитской и о том, почему Соловей из одноименной оперы поет так высоко
«Ставлю спектакли для себя, поэтому заимствовать ничего не буду»

Поставив пышного «Кавалера розы» в шведском Оперном театре Мальмё, Дмитрий Бертман вернулся в Москву, чтобы подготовить премьеру камерного «Соловья». О ранней опере Стравинского, которая должна стать последней работой «Геликон-оперы» перед возвращением в историческое здание, основатель и худрук театра рассказал корреспонденту «Известий».

— Вы выбрали «Соловья», потому что это компактная опера, которую легко поставить в условиях скорого переезда?

— Наоборот, это очень тяжелая опера — намного тяжелее, чем иные пятиактные громады. Ее текст труден для певцов — тесситурно и музыкально, и для режиссера тоже. В «Соловье» много коллизий, вторых и третьих планов. Многое скрыто за сказкой.

— Вы ставите «Соловья» впервые?

— Да. В 1990 году театр «Геликон» открывался «Маврой», это был наш первый спектакль. Потом я ставил в Венской опере «Похождения повесы». Теперь пришла очередь «Соловья». Из опер Стравинского остался только «Царь Эдип».

— Как вы понимаете главную идею «Соловья»?

— Для меня это сказка про сегодняшний мир искусства, где очень трудно отличить настоящее от искусственного. Обман, ложь, подделка иногда выходят на авансцену. Но настоящее отличается тем, что воздействует на эмоциональном уровне, поэтому оно всё равно победит.

Это история про скромную серенькую птичку и блестящую механическую подделку, выполненную на самом высоком техническом уровне. Подделку подкладывают императору, он отказывается от Соловья и изгоняет его из государства. Но когда император умирает, спасает его именно эта серенькая птичка.

— В «Левше» Лескова противоположная идея — искусственная блоха превосходит природу?

— Там другая тема — тема человеческого таланта. Не знаю, как бы я сейчас ставил «Левшу». Меня волновал бы вопрос, нужно ли вообще подковывать блоху? Может, стоило направить свой талант на то, что изменит мир? Подковывание блохи — дело бесполезное. Труд ради труда не имеет смысла.

— А у Стравинского нет любования совершенством механического соловья? Он — персонаж однозначно отрицательный?

— Стравинский дарит настоящему Соловью вокальную партию и поручает ее самому высокому голосу, какой существует на Земле, — колоратурному сопрано. Он дарит Соловью огромное количество эмоционального, даже физиологического мелоса. Когда голос взвивается на такие высоты, это не может не действовать на физиологическом уровне. А у искусственного соловья голос отнят — ему оставлена лишь инструментальная партия.

— Кто справится с виртуозной партией Соловья?

— Две солистки театра: Лидия Светозарова и Анна Гречишкина. А вообще в нашем небольшом коллективе есть еще три певицы, которые знают эту роль, — Марина Андреева, Татьяна Куинджи и Елена Семенова.

— Они, наверное, обиделись?

— Нет, всё нормально, они заняты в другом репертуаре. Кстати, Елена Семенова участвовала в недавней постановке «Соловья», осуществленной Робером Лепажем (в России она известна благодаря телеканалу «Культура»). Этот спектакль так хорош и технологичен, что соперничать с ним трудно. Там на сцене бассейн, в котором плавают драконы, огромное количество кукол. Наши условия не позволяют рассчитывать на подобные ноу-хау, поэтому мы идем по актерскому пути. Но было бы нечестно, учитывая мой взгляд на «Соловья», переодеть всех в сегодняшние костюмы. Я создал вымышленный императорский Китай, обобщающий образ государства.

— Авторитарного?

— Конечно.

— Вы смотрите чужие спектакли, перед тем как делать свои?

— Да.

— Чтобы не повторяться?

— Нет, просто нужно быть в курсе. Нужно знать, где какие шоссе уже проходят, потому что хочется найти более короткую дорогу. Но когда я начинаю работать, стараюсь всё забыть. И мне удается. Я же для себя ставлю, для своего удовольствия, так что заимствовать ничего не буду.

— А если лучшее решение какой-либо сцены уже найдено и «занято», велосипед уже изобретен?

— Такого у меня никогда не было. Если вдруг такое произойдет, это будет означать большой кризис.

— То есть вы никогда ничего не цитировали из коллег?

— Нет. Цитаты из своих спектаклей у других режиссеров я видел. И очень горжусь этим. Считаю, что это победа.

— Как идут дела на стройке «Геликона» на Большой Никитской?

— Сейчас вновь сменили генподрядчика. Работы идут под личным контролем заммэра Марата Хуснуллина, который еженедельно, иногда дважды в неделю, проводит на объекте совещания. Видно, как поднимаются стены. Все подземные этажи уже сделаны, там идет отделка. В историческом здании продолжаются реставрационные работы. Там восстановлены потрясающие интерьеры, лепнина; осталось положить паркет. Для меня важно, что работа движется, особенно в такое тяжелое время.

— В последние месяцы чиновники постоянно говорят, что театр откроется в 2014 году.

— Я сам жду с большим аппетитом, когда объявят точную дату. Ведь планы на открытие у нас огромные, и они завязаны на участии музыкантов, графики которых строго расписаны.

— К переезду в новое здание театр закупит новые инструменты? Рояли например.

— Да, у нас будут концертные «Стейнвеи» и другие зарубежные инструменты — немецкие и американские. Появятся арфы, ударные, часть духовых (о покупке струнных пока можно только мечтать). Вообще, всё театральное оборудование и технологическое оснащение сцены делаются по высшему классу.

— А интерьеры?

— У нас не будет оштукатуренных стен и хрустальных люстр. Попадая в зал, зритель будет чувствовать себя так, как если бы он заходил в московский дворик. Окна будут гаснуть с началом спектакля. Сейчас Московская патриархия заканчивает работу над въездной иконой — Георгием Победоносцем на вороном коне. Это список с уникальной иконы, хранящейся в Ханты-Мансийске. Она будет находиться на своем историческом месте и окажется частью интерьера зрительного зала.

Сцена будет довольно большой, и каждый зритель, сидя в амфитеатре, будет хорошо видеть происходящее и ощущать себя соучастником действа.

— От певцов, соответственно, будет требоваться более подробная работа над мимикой?

— Этот вопрос у нас в театре не стоит: камерное качество актерской работы у нас в крови, трансформировать его смысла нет.

— Какая судьба ждет зал «Геликона» на Новом Арбате, когда вы оттуда съедете?

— Это помещение принадлежит московскому департаменту культуры. Здание тоже очень проблематичное и находится в плохом техническом состоянии. Может быть, туда пустят какой-нибудь театр-погорелец. Либо это будет резервная площадка департамента.

— Вас не огорчает, что «Геликон-опера» останется камерным театром и людей будет приходить немного?

— В идеале можно было бы сделать побольше мест. Но в этом есть особое удовольствие: ведь каждый зритель в таком театре — VIP-зритель.

— Как это будет отражаться на цене билетов?

— Наш театр когда-то был очень дорогим, потому что мы работали в совсем маленьком зале. Сейчас всё будет зависеть от спроса на спектакли. Перед нами не стоит задача поднимать цены до того уровня, на котором нормальный зритель не сможет позволить себе билет. У нас есть своя публика — не туристическая, а та, которая любит наш театр, и мы не хотим ее терять. Предавать ее мы не будем.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Розы и мыльные пузыри

Дмитрий Бертман поставил в Швеции оперу Рихарда Штрауса
Текст: Ирина Муравьева
05.05.2014, 00:05
http://www.rg.ru/2014/04/29/kavaler-site.html

"Кавалер розы" Рихарда Штрауса - уже шестая премьера Дмитрия Бертмана на шведской оперной сцене. На этот раз известный российский режиссер поставил спектакль на сцене Мальме Опера. Над постановкой работали финский дирижер и композитор Лейф Сегерстам, художник Эне-Лиз Семпер (Эстония), российский хореограф Эдвальд Смирнов, художник по свету Томас Хазэ (США).
В отличие от России, где в оперной афише числится всего одна постановка  "Кавалера розы" (в Большом театре), в Европе комическая партитура Штрауса, требующая огромного исполнительского состава и виртуозного режиссерского текста, способного удерживать тонус четырехчасовой драматургии со всеми ее пародийными и романтическими коллизиями, музыкальными цитатами, скрещиваниями эпох - моцартовской и декадентской, не сходит со сцен. К слову, первым в Европе "Кавалера" поставил патриарх немецкой режиссуры Макс Рейнхардт. Вспомнился он потому, что "тень" его исторически падает на оперный театр в шведском Мальме, где не без участия Рейнхардта появилась в свое время вращающаяся сцена - до сих пор остающаяся одной из самых крупных и технически оснащенных в Европе. Долгий период театром в Мальме руководил Ингмар Бергман. А сегодня на его сцене работают ведущие европейские режиссеры, создавая 5-6 новых постановок в сезон. Актуальной премьерой нынешнего сезона стал спектакль "Кавалер розы", которому в полуторатысячном зале Мальме Оперы устроили стоячую овацию.

Худруку московского "Геликона", известному бурной ироничной фантазией и парадоксальными сценическими решениями, буквально прописано было обратиться к этой пронизанной арт-игрой и карнавальной стихией партитуре "немецкого" Штрауса. И неудивительно, что даже для искушенных европейских "кавалероманов" спектакль Бертмана оказался полным сюрпризов и неожиданных смысловых обертонов. Историю из времен моцартовской Вены - с Маршальшей, осознавшей вдруг безутешную суть времени, отнимающего молодость, с вульгарными страстями ловеласа барона Окса, вожделеющего брака с молоденькой Софи, с романтической парой Софи и Кенкена (Октавиана), приходящегося любовником Маршальше, бесконечные розыгрыши, балаганные шутки и галантный мариводаж героев режиссер вмонтировал в формат тотальной театральной интриги, которую разыграла со своим окружением стареющая Маршальша. Она же актриса и режиссер собственной "пьесы": не любовница, а наставница Кенкена, предающаяся на его глазах страстным утехам с лакеем, любовница Окса, интригующая за его измену с Софи, "муза" итальянского тенора, душераздирающе поющего ей о любви. По сути образа - маркиза де Мертей из "Опасных связей" Лакло, переживающая в финале, как и французская маркиза, печальный провал: молодость переиграть нельзя, как нельзя победить время.

Эти тонкие психологические рефлексии режиссер-постановщик и художница Эне-Лиз Семпер растворили в веселом бурлеске сценической среды, созданной в стилистике поп-арта: голубые и лимонные в гигантский "горох" стены псевдо-венских интерьеров, "антикварная" кровать Маршальши, выкрашенная яркой бирюзовой краской, нависающие "солнцами" и "лунами" огромные шары-светильники, костюмы и парики, стилизованные под 18 век, в расцветках "вырви глаз". Постоянная игра "верха-низа", балаганного и возвышенного, романтического и плотского. Софи ждет Кавалера розы, который передаст ей серебряный цветок от будущего жениха. За окнами проплывают монашки в свадебной фате (девичество Софи), раздаются призывные мужские голоса, восклицающие: "Рофрано!" (фамилия Кенкена - Кавалера). Девичьи, "золушкины" грезы материализуются: сцена выворачивается волшебным пространством, где перед Софи предстает залитая золотым светом пирамида кавалеров в сверкающих камзолах, на вершине которой замирает Кенкен с хрустальной розой. Церемониал встречи выстроен в изысканной барочной эстетике, и тут же внахлест - балаганная стихия: жених Окс с бутылкой в красном клетчатом прикиде, хватающий невесту, а заодно и ее "мамашу" за мягкие места, драки, бурлящая комическая толпа. Хрустальная роза разбивается, Кенкен ранит шпагой Окса в зад. Пародия захватывает действие, перебрасываясь к сцене, где Кенкен, переодетый девицей, намеренно соблазняет Окса. Мимо парочки несут на подносах горы подушек и гигантские ночные горшки. Появляются многочисленные "дочери" Окса, облепляющие его колени. В финале вдруг открывается пространство театральной сцены - пустой подиум с порталом. Интрига Маршальши развязывается. Состарившаяся красавица покидает сцену. Кенкен рассыпает живые (не хрустальные) розы перед Софи. Звучит их последнее общее меланхолическое трио. По сцене катится гигантский "мыльный" пузырь - символ бренности. Под угасающие звуки оркестра пузырь сдувается.

Это плотное плетение смыслов и эстетических пространств в спектакле блестяще воплотили исполнители, приглашенные на постановку из разных стран: артистичный, брутальный датский бас Руни Браттаберг (Окс), утонченная, выстраивающая с инструментальной чистотой каждую фразу Маршальши Шарлотта Ларссон, чарующая нежным сопрано дебютантка Софи Асплунд (в партии Софи), яркая, звучная меццо-сопрано - солистка Венской оперы Доротея Ланг (Кенкен), остро схватывающий вокальный гротеск Фредерик Цеттерстрем (отец Софи Фаниналь), артисты хора, виртуозно освоившиеся в сложнейших мизансценах спектакля. Но отдельной ценностью постановки стала работа оркестра под управлением Лейфа Сегерстама, живой легенды финской дирижерской школы. Звучание оркестра было напрочь лишено штраусовской тяжести. Сегерстам педалировал моцартовские и барочные инкрустации, вальсовое "кольцо" оперы, завораживающую хрустальным звуком тему Розы, добивался прозрачного звучания в избыточно плотной оркестровой фактуре, а финальный терцет прозвучал с такой пронзительной и нежной интонаций сокровенности, что стало абсолютно ясно - тайны сердца, любви неподвластны времени. Даже если все мыльные пузыри лопнут.

Прямая речь
Лейф Сегерстам, финский дирижер, композитор, главный дирижер Филармонического оркестра Турку:


- Меня в этой работе вдохновляло все: и режиссер, и художник, и оркестр. Сама работа над партитурой "Кавалера" была потрясающая, потому что Рихард Штраус создал все возможности для филигранной работы: в его музыке прописана психология всех действующих лиц. Штраус - совершенный мастер монолога и контрапункта, и кажется, будто за его спиной стоял Бог и благословлял его. В итоге получилась не просто опера, а какая-то универсальная божественная мистерия. Я впервые дирижировал "Кавалером" 44 года назад, и с тех пор у меня было четыре разных постановки этой оперы. Что касается нынешнего спектакля - мне было очень хорошо работать с Дмитрием Бертманом, потому что он ничего не делал против музыки. Все, что он делал, было абсолютно естественно для драматургии. Вот, терцет в финале я сам играю не по партитуре, и никто в мире так не исполняет его. Я композитор, поэтому для меня каждый звук Штрауса - это живой материал, из которого все строится. Я только интерпретирую. Суть моей интерпретации - естественность.
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
29.06.2014 13:08

ДИФИРАМБ

Гости:

Дмитрий Бертман, художественный руководитель театра "Геликон-Опера", народный артист России

http://www.echo.msk.ru/sounds/1348414.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Текст "Дифирамба" на "Эхо Москвы" 29.06.2014 с участием Дмитрия Бертмана, художественного руководителя театра "Геликон-Опера":

К. ЛАРИНА – Ну что, вечер воспоминаний у нас сегодня? Но мы в эфире будем говорить о будущем, а не о прошлом. Хотя о прошлом чуть-чуть тоже. Сегодня в нашей студии художественный руководитель театра «Геликон-Опера», наш сосед по квартире коммунальной, Дмитрий Бертман. Дима, приветствую, здравствуй.

Д. БЕРТМАН – Да, добрый день, добрый день.

К. ЛАРИНА – Нашим слушателям напомню, что можно на SMS прислать ваши вопросы: +7 (985) 970-45-45. И я думаю, что сам бог велел нам сегодня подвести итоги сезона. Вы закрылись уже? Когда закрываетесь?

Д. БЕРТМАН – Сегодня у нас закрытие.

К. ЛАРИНА – А! Ну, тем более. Да, прекрасно.

Д. БЕРТМАН – Можно сказать, эфир просто в день закрытия сезона.

К. ЛАРИНА – Вот, собственно, и закрываем. Давайте мы и закроем этот сезон, подведем итоги предыдущего. Во-первых, конечно, начнем не с творчества, а главный горячий вопрос: как обстоят дела со сценой? Поскольку открывался сезон на стройке, сезон «Геликона», этот сезон. На сцене уже стоял оркестр или пока еще нет?

Д. БЕРТМАН – Нет, оркестр сидел в оркестровой яме.

К. ЛАРИНА – Яме, да-да-да.

Д. БЕРТМАН – Да, а солисты были на сцене.

К. ЛАРИНА – Ну и как с тех пор? За этот год что-нибудь достроили?

Д. БЕРТМАН – Очень много сделано, да. Я могу сказать, что просто сейчас происходит действительно чудо, просто реально. У меня даже в компьютере камера установлена в прямом режиме, и я смотрю, где бы я ни был, что происходит. Ну, я там часто очень бываю, практически каждую ночь я туда приезжаю, и днем совещания там проходят и так далее. И могу сказать, что сейчас я должен говорить действительно только самое хорошее про наших руководителей Москвы, потому что действительно я просто удивляюсь, как происходит все.

К. ЛАРИНА – Быстро?

Д. БЕРТМАН – Быстро и качественно, и в интересах театра, что самое главное. То есть советуются по каждому вопросу: как нам будет удобно, как нам лучше, выбираются какие-то лучшие варианты для нас. Я могу сказать, что даже инструменты музыкальные, которые будут закупаться, то мэр принял решение, чтобы в театре были «Steinway». То есть это очень такое важное заявление, потому что «Steinway» – это «Steinway», это инструмент уникальный. Поэтому происходят действительно чудеса.

И у нас вообще такая есть комическая ситуация, потому что первый наш подрядчик, у фирмы в названии было слово «astrom», потом был «космос», а сейчас руководит нашей стройкой потрясающий совершенно человек, которого зовут Марс. То есть наша космическая стройка…

К. ЛАРИНА – Пора взлетать.

Д. БЕРТМАН – Пора взлетать, да. В общем, это очень интересно, конечно – вообще как строится театр, как это все происходит.

К. ЛАРИНА – Я скажу, что я наблюдала в прошлом году. Дмитрий после эфира, повез меня на эту стройку, провел экскурсию. И меня поразил не только размах, я понимала, конечно, что это грандиозное событие, я себя чувствовала таким героем фильмов 30-х годов, не знаю, «Рельсы гудят». А здесь меня поразило, что мало того, что Дмитрий знает каждого рабочего, который на этой стройке что-то делает, его все знают и к нему подходят, как к главному начальнику. Он разбирается во всех тонкостях строительства.

И мне кажется, что если кончится жизнь творческая по каким-то причинам, скажут: «Все, закрываем мы твой театр, до свидания, больше ты никакой не главный режиссер, делай что хочешь, меняй профессию», – есть что делать. Специалист по постройке театров.

Д. БЕРТМАН – Нет-нет-нет, это только по поводу «Геликона».

К. ЛАРИНА – Мне кажется, сам можешь построить своими руками. Нет?

Д. БЕРТМАН – В случае, если такое случится, у меня есть другая мечта, две мечты.

К. ЛАРИНА – Так?

Д. БЕРТМАН – Ну, такие, альтернативные. Мне очень нравится работа таксиста, потому что это очень здорово: ездишь все время, есть свободное время, и главное – все время общаешься с людьми разными. И еще, если я очень устану, то есть другая профессия, я всегда каждый день встречаюсь с представителями этой профессии и завидую им. Это на кассах, которые пикают продукты, когда идут по ленте. И вот это: «Пи! Пи! Пи!» И шок дня, стресс дня – это когда не пропикивается, и надо набрать…

К. ЛАРИНА – Вручную.

Д. БЕРТМАН – Вручную. Это уже стресс. И я когда смотрю каждый день, когда покупаешь продукты, то все время думаешь о том, как здорово. Как здорово! Ну, это штука все, конечно.

Но я могу сказать, что вообще, конечно, стройка – это магическое такое явление. Очень интересно, как это возводится: как возникает сцена, как возникает оркестровая яма, как возникают ряды для зрителей. И только их зальют – и уже хочется забежать туда и посидеть, посмотреть.

К. ЛАРИНА – Так когда мы туда войдем, зрители, в зрительный зал?

Д. БЕРТМАН – Я думаю, что в 2015 году это случится. Я очень надеюсь, что это должно произойти к 25-летию нашего театра, это в апреле будет.

К. ЛАРИНА – То есть в середине сезона получается, да?

Д. БЕРТМАН – Я думаю, да.

К. ЛАРИНА – То есть следующий сезон вы не откроете еще?

Д. БЕРТМАН – Нет-нет-нет. Мы будем играть здесь. У нас уже практически даже опробовано все до Нового года, поэтому спектакли будут идти здесь. И, конечно, мы все очень ждем, невозможно ждем, потому что уже все хотят туда безумно.

К. ЛАРИНА – Мы начали с итогов сезона, и давайте мы пока поговорим об итогах сезона в рамках театра «Геликона», а потом я думаю, что перейдем уже и к итогам сезона вообще в области культуры, что происходит в нашей стране. Мне очень интересно, что скажет по этому поводу Дмитрий. Но то, что касается каких-то конкретных планов. Все ли они осуществились в этом году, все, что ты планировал?

Д. БЕРТМАН – Главный план, который осуществился – это то, что продолжается строительство. Это главная моя постановка сейчас, это такой грандиозный спектакль. И я очень жду премьеры – это главное. А все остальное? Это регулярная работа театра, мы проводим спектакли, наш репертуар, много всякой концертной деятельности происходит.

Моя задача – удержать все-таки труппу, потому что все певцы востребованы, все имеют приглашения за рубежом. Очень многие поют на сцене Большого театра регулярные спектакли. Если прийти на любой спектакль Большого театра, то там поют наши солисты. И моя задача – конечно, их удержать, потому что коллекция очень ценная.

И вообще я как бы человек такой, наверное, уже можно сказать, старой формации. Я верю в то, что театр – это искусство актера. И вообще актер – это главное в театре. И поэтому это, в общем, самая большая ценность, самое большое богатство нашего «Геликона». И, конечно, атмосфера. Потому что я уверен, что зритель приходит именно на атмосферу.

К. ЛАРИНА – Почему у нас нет оперного фестиваля престижного в России, в Москве?

Д. БЕРТМАН – Начинают появляться фестивали. Сейчас, кстати, в этом году мы сделали концерт на таком минифестивале.

К. ЛАРИНА – В Клину.

Д. БЕРТМАН – В Клину, да. Это было совершенно магическое такое…

К. ЛАРИНА – Родина Петра Ильича Чайковского.

Д. БЕРТМАН – Не родина, это восемь последних лет жизни он там прожил.

К. ЛАРИНА – Боже мой.

Д. БЕРТМАН – Родина Воткинск, а там восемь последних лет жизни.

К. ЛАРИНА – А там дом-музей есть?

Д. БЕРТМАН – Конечно. Где, в Воткинске?

К. ЛАРИНА – Нет, в Клину.

Д. БЕРТМАН – В Клину? Конечно, дом-музей.

К. ЛАРИНА – Поэтому я и думала, что родина.

Д. БЕРТМАН – Это уникальный дом-музей, потому что это дом, в котором вообще все подлинное. То есть если, например, Зальцбург взять, там Музей Моцарта, Дом Моцарта – там ничего нет подлинного, это все восстановлено. То Клин – это уникальное место. Но, к сожалению, это трагическая ситуация, о которой я говорю везде и могу сейчас сказать, потому что я надеюсь, что человеческий фактор какого-то человека, от которого это может зависеть, сработает, и даже если он не любит музыку, а любит бизнес, то он поймет, что это грандиозный бизнес-проект – чтобы Клин был нашим Зальцбургом.

К. ЛАРИНА – А это возможно?

Д. БЕРТМАН – Мне кажется, что это просто должно быть.

К. ЛАРИНА – Там местная администрация вообще готова?

Д. БЕРТМАН – Дело в том, что Клин – там нет совершенно никакой инфраструктуры, там нет отелей. Вот сейчас там открылся какой-то маленький отель, а вообще отелей нет. Я в прошлом году приезжал и работал там, когда я «Иоланту» ставил – там негде было переночевать, там нет отелей. Там один отель такой бордельного типа, почасовая оплата.

К. ЛАРИНА – То есть это не «Ясная Поляна», да?

Д. БЕРТМАН – Нет-нет-нет, абсолютно. Там ничего нет. Там очень мало есть даже просто ресторанов. Это такой город абсолютно…

К. ЛАРИНА – Как-то очень…

Д. БЕРТМАН – Да, очень грустно. Притом…

К. ЛАРИНА – Как-то оно все подчинено именно этому факту. Чайковский – все.

Д. БЕРТМАН – Просто помимо дома-музея там находится деньгохранилище, я думаю, намного круче и больше, чем весь наш банк российский, потому что там находится фонд Чайковского, где 2 тысячи рукописей, в том числе партитура «Пиковой дамы» авторская. Это феноменально. Каждая страница миллионы евро стоит просто. И это все находится в этом фондохранилище, кстати, которое было построено по инициативе Путина, когда был пожар в Клину. Это тоже, кстати, такой сюжет для кинорежиссера снять. Потому что был пожар в 2008 году в Клину и горел Дом Чайковского.

К. ЛАРИНА – Это я помню, да.

Д. БЕРТМАН – И до приезда пожарных бабушки, которые работают в этом музее…

К. ЛАРИНА – Спасали.

Д. БЕРТМАН – Спасали, выкидывали из окон все эти подлинники. Но самое интересное, что когда потушили все, то ни один подлинник не пропал.

К. ЛАРИНА – Никто не украл.

Д. БЕРТМАН – Никто не украл, это все вернулось назад. Это уникально совершенно для нашего времени. Притом эти женщины, которые там работают, они же получают копейки, это зарплаты смешные. И вот Клин – конечно, такое святое место.

Вообще сейчас мы приезжали, и нам Полина Ефимовна Вайдман, историческая фигура… Я вообще считаю, кстати, что для «Эха Москвы» было бы интересно ее пригласить и сделать с ней программу, потому что ее знает весь мир, о ней сняты фильмы, «CNN», «BBC» делали фильмы с ней. Она – единственный человек в мире, которая читает манускрипты Чайковского. Она всю жизнь посвятила Чайковскому, она такой проводник Чайковского, она всю жизнь этим занимается. И она – главный специалист по рукописям вообще Чайковского. И мы дружим очень.

И я вообще как бы Чайковским очень давно занимаюсь и пытаюсь изучать. И меня она знает и мне доверяет очень много в музее. Я очень этому рад и счастлив. И в данный момент, когда мы приехали с театром туда, то она нам сделала экскурсию в фондохранилище, и мы могли видеть на таком расстоянии, как этот микрофон, рукописи Чайковского. И после этого артисты вышли петь. Это уникальное было такое какое-то волшебство просто.

К. ЛАРИНА – А там есть где вообще… Где вы там выступаете, площадка-то там есть?

Д. БЕРТМАН – Площадки там тоже нет.

К. ЛАРИНА – А где там играете и поете?

Д. БЕРТМАН – Там есть маленький зал на 200 мест при музее, такой камерный зал. А этот фестиваль был задуман…

К. ЛАРИНА – Летний?

Д. БЕРТМАН – Летний фестиваль, он был задуман губернатором Московской области, и три концерта всего было на фестивале. Там была построена сцена, прямо в парке, где находится дом-музей, то есть на территории усадьбы. И не повезло очень с погодой: было очень холодно, дождь шел. Но удивительно – в тот вечер за день до нас работал Спиваков со своим оркестром, они вообще там все замерзли, вымокли, кошмар. А нам повезло в том смысле, что когда лил дождь и мы вышли на сцену, вдруг произошло такое чудо – облака все разошлись, выглянуло солнышко. Это просто…

К. ЛАРИНА – Чайковский вам привет передавал.

Д. БЕРТМАН – Да-да-да.

К. ЛАРИНА – А народ-то был?

Д. БЕРТМАН – Народ был, полный…

К. ЛАРИНА – Местные или специально приезжали?

Д. БЕРТМАН – Местные. Ну и приезжали из Москвы тоже некоторые журналисты, которые тоже, по-моему, все были в шоке, увидев это. Вообще это очень интересный психологический момент.

Я когда смотрел на партитуру «Пиковой дамы» (я первый раз смотрел), это партичелло. Ведь Чайковский сочинял, не играя на фортепьяно, он сразу писал партитуру. И притом это живопись. Это на самом деле не ноты, это просто живопись. И вот он, например, пишет, идет-идет письмо – и вдруг он начинает ошибаться. Вдруг, например, в четвертном такте возникает пятая четверть, потом начинаются ошибки, потом три четверти вдруг – и начинается путаница. И все это как-то так нелепо написано, нелепо, нелепо. И потом вдруг проливается кофе туда, потом следы слез.

К. ЛАРИНА – Боже мой.

Д. БЕРТМАН – И после этого на странице начинаются разводы, вот такие круги. То есть психоз такой.

К. ЛАРИНА – Да-да-да, когда человек ручкой карябает.

Д. БЕРТМАН – Да. И представляете, после этого заканчивается рукопись тем, что он пишет: «Благодарю Бога». То есть это вообще… И я думаю: вот мы, режиссеры, ставим «Пиковую даму», и кто-то вводит Сталина туда, кто-то вводит… Насколько мы примитивны по сравнению с тем, что происходило в его сознании в момент написания. Это, конечно, очень потрясает.

И когда на это все смотришь и понимаешь вообще вот эту всю мощь личности, и понимаешь, сколько процессов происходило внутри, и какая это исповедальность в написании. Потому что это не Римский-Корсаков, который придумывал оркестровки, гармонии, которые сочинял очень выверено и так далее. А здесь это просто исповедальность настоящая. И, конечно, ставя такой материал, надо понимать, какая ответственность лежит, что вот к этому прикоснуться.

К. ЛАРИНА – Ну, вы всерьез занялись-то с кем-то фестивалем?

Д. БЕРТМАН – Вообще я хочу сказать, что прикасание к рукописи у меня… Это чувство, когда прикасаешься к Гробу Господнему в Иерусалиме или к Стене Плача – вот что-то из этого. Такие вещи у меня в жизни были, когда что-то происходит.

К. ЛАРИНА – Тебя проникает эта энергия оттуда.

Д. БЕРТМАН – Проникает, да.

К. ЛАРИНА – Она же там остается, она же там живет.

Д. БЕРТМАН – Да. Вообще я хочу сказать, что это ведь очень близко – 80 километров от Москвы. И мне кажется, что это место, конечно, должно быть таким очень посещаемым.

К. ЛАРИНА – Вот, резюмируя…

Д. БЕРТМАН – И фестиваль, конечно. Это город, небольшой город, который известен по стране больше как город, из которого мы получаем вкусную колбасу клинскую.

К. ЛАРИНА – Точно. На самом деле я как-то…

Д. БЕРТМАН – Клинское пиво.

К. ЛАРИНА – Да ты что?

Д. БЕРТМАН – И завод…

К. ЛАРИНА – Потому что для меня, когда ты говоришь «Клин» – это Чайковский. А когда говоришь «клинское» – конечно, это что-то другое.

Д. БЕРТМАН – Там еще есть завод елочных игрушек.

К. ЛАРИНА – Подожди. А губернатор-то готов вложиться, что называется?

Д. БЕРТМАН – Я не знаю, я не знаком с губернатором.

К. ЛАРИНА – Надо же сходить на прием.

Д. БЕРТМАН – Я хочу сказать, что видно, что в городе проблемы с деньгами. Это видно. Он абсолютно неприбыльный. Там же еще есть место Майданово – другая усадьба, где жил Чайковский.

К. ЛАРИНА – Ты это слово, пожалуйста, не произноси всуе.

Д. БЕРТМАН – Почему?

К. ЛАРИНА – Майданово. Не надо.

Д. БЕРТМАН – А…

К. ЛАРИНА – Может, это и отпугивает губернатора.

Д. БЕРТМАН – И в Майданово, в этой усадьбе, там Чайковский написал «Чародейку». И, в общем, конечно, там можно было бы сделать такой фестиваль, построив отели, построив инфраструктуру и какой-то фестивальный зал.

К. ЛАРИНА – Дмитрий Бертман в нашей студии. Новости, а потом продолжим.

(Продолжение в след. посте.)

Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
(Продолжение.)

К. ЛАРИНА – Возвращаемся в программу. Напомню, что сегодня в нашей студии художественный руководитель театра «Геликон-Опера» Дмитрий Бертман. Вот мы подводили итоги в контексте театральной жизни, узкотеатральной жизни, а теперь перейдем уже в масштабы страны. Когда министр культуры Владимир Мединский делился своими фантазиями, рассказывая о том, как ему видится во снах Ярославна, которая мастурбирует на шесте и нюхает кокаин, я сразу вспомнила про тебя.

Д. БЕРТМАН – Я таких фантазий не слышал. Да? Не слышал.

К. ЛАРИНА – Да-да-да. Нет, он рассказывал: «Что вы хотите, чтобы вот это, что ли, было? Чтобы Ярославна на шесте мастурбировала и нюхала кокаин?» Все очень заинтересовались, где он такое увидел. Ну, у меня ассоциация сразу сработала: так-так-так, это в эту сторону, явно-явно, надо спросить у Бертмана.

На самом деле, если всерьез, Дима, ты не будешь, конечно, это отрицать, наверняка ты сам это чувствуешь – такой идет накат, наезд на любое проявление творческой свободы, которое не совпадает с какими-то канонами, что называется. И это уже озвучивается достаточно всерьез на всех уровнях, включая эти опубликованные «Основы культурной политики». Как в такой атмосфере, понимая, что сегодня вот такой вектор развития культурной жизни, существовать такому свободному театру и такому свободному в смысле свободы творчества художнику, как ты? Флажки когда так ставят.

Д. БЕРТМАН – Ну, я скажу, вот я флажков еще не чувствовал никаких вообще. Как-то у нас…

К. ЛАРИНА – Ну, Ярославну запомни.

Д. БЕРТМАН – Я понял. Во-первых, мы московский театр. Все-таки с московскими театрами немножко другая ситуация, мне кажется, вообще, как-то мы не чувствуем, чтобы кто-то нам цензуру какую-то устраивал.

К. ЛАРИНА – Но законы-то принимаются в масштабах всей страны. Я имею в виду все законы.

Д. БЕРТМАН – Я понимаю. Ну, как-то не чувствуется. Во-вторых, Ксюша, я же работаю в таком жанре… Чтобы вообще разобраться в этом жанре, надо профессионально разобраться и оценивать, не просто как зритель. Вообще в оперу еще чиновнику прийти надо на самом деле.

К. ЛАРИНА – Может, не надо?

Д. БЕРТМАН – Нет, я в принципе говорю. А он и сам не придет. Просто мы огорожены от всех этих искусством музыки. И поэтому, в общем, приходят… Я могу сказать, что я не хочу говорить «приходят немногие», потому что приходят очень многие. И вообще у нас аншлаги битковые. Даже сейчас лето, мы играем в субботу-воскресенье, то есть это дни, когда люди на дачах.

К. ЛАРИНА – Ну, ты говоришь про публику. А чиновник?

Д. БЕРТМАН – Я и говорю, опера – это все-таки такой язык, который подарен, в общем, богом людям. Надо понимать, что это особое, это избрание публики.

К. ЛАРИНА – Послушай, ходили же депутаты на «Детей Розенталя» и прекрасно все рецензировали.

Д. БЕРТМАН – Ой, да если бы они…

К. ЛАРИНА – А «Сон в летнюю ночь»? Ты вспомни, как Железняк рецензировал.

Д. БЕРТМАН – Если бы они не ходили на «Дети Розенталя», про эту оперу вообще никто бы не знал. Поэтому надо, в общем, благодарить их за то, что они ходили.

К. ЛАРИНА – Ну, хорошо. А «Сон в летнюю ночь»?

Д. БЕРТМАН – А что «Сон в летнюю ночь»? Я сам был в комиссии…

К. ЛАРИНА – Мы это обсуждали, кстати.

Д. БЕРТМАН – …Которая защищала этот спектакль. «Сон в летнюю ночь» – это была лицензионная постановка, которая уже до этого шла, то есть она была просто восстановлена. Замечательный спектакль. Ну, ходили, ну, говорили – ну и что от этого? Спектакль все равно взял «Золотую маску», спектакль-победитель, спектакль, на который приходили.

К. ЛАРИНА – Я понимаю, да.

Д. БЕРТМАН – Ну, походили – и что случилось? Ничего не случилось все равно, потому что с оперой не будут все равно возиться.

К. ЛАРИНА – Подожди. Откуда такая уверенность, я не понимаю? Большим театром занимались на самом высшем, на космическом уровне, на межгалактическом.

Д. БЕРТМАН – К сожалению, сейчас не занимаются.

К. ЛАРИНА – А надо?

Д. БЕРТМАН – Большим театром? Ну, сейчас посмотрим. Мне кажется, что сейчас не занимаются. Ведь если даже говорить о самом страшном времени истории, эпохе Сталина, то Большим театром занимались. Почему? Потому что Сталин любил оперу и он любил оперных певиц, кстати. И он приходил в театр на любимые места, там былая специальная ложа. И если говорить о таком историческом процессе, в тот момент у каждой ведущей солистки Большого театра и у солиста была персональная машина с водителем, была особая заработная плата, Большой театр не имел никаких проблем государственного финансирования, ставились постановки.

Если взять постсталинский период советский, когда Фурцева была министром, между прочим, тот же Бриттен, премьера «Сна в летнюю ночь» (этот же самый спектакль) была на сцене Большого театра. И был спектакль Покровского. И там была история очень смешная. Это, по-моему, Чулюкин написал в книжке, который был директором, когда Фурцева пришла на этот спектакль, и все боялись, что как же так, сейчас вдруг запретят и так далее. И он ее заговаривал, говорил: «Вот посмотрите, какая обувь и нас пошита, посмотрите, какие головные уборы». А говорила: «Ну, мне кажется, что все-таки музыка, в ней есть элементы…» – и называет термин со словом… Я не знаю, сейчас можно у вас говорить?

К. ЛАРИНА – Можно.

Д. БЕРТМАН – Она говорит: «Музыка такая педерастическая. Это, – говорит, стиль такой». Это у него написано в книжке. Ей кто-то сказал, и она так говорила. А он говорил: «Да нет, это другое направление. Посмотрите, обратите внимание, пожалуйста, на обувь. Вот молнию мы сделали из такого материала». Она говорит: «Да, молния очень красивая, но все-таки вот этот стиль, – она говорила, – он особый, очень отличается от других». И так прошел спектакль «Сон в летнюю ночь». Мне об этом рассказывал Борис Александрович Покровский, который ставил этот спектакль. То есть как бы все-таки опера, она блокирует невежество, это правда.

К. ЛАРИНА – То есть ты считаешь, что в этом смысле ты себя чувствуешь защищенным от мракобесия законотворческого?

Д. БЕРТМАН – Да, Чайковский нас защитил.

К. ЛАРИНА – «И мы любим его не за это», – как сказал президент Владимир Владимирович Путин.

Д. БЕРТМАН – Да, конечно. Поэтому мы защищены. А что касается каких-то правил – как надо, как не надо – я, конечно, за свободу абсолютную. Я считаю, что каждый человек должен делать то, что он хочет, и зрителю выбирать, на что приходить.

Но, с другой стороны… Я опять же говорю: я не за цензуру, я против. С другой стороны, сейчас действительно процесс происходит такой. Вот я смотрю на абитуриентов, которые поступают, смотрю на ребят, которые учатся, как они выпускаются, сам преподаю, и вижу, что происходит вообще. Сейчас очень редкий человек… Они есть, но очень редкие люди, которые делают художественный продукт, исходя из искренности этого художественного продукта, то есть которые действительно приходят к этому произведению и смотрят на него без свидетелей.

Это же очень важно – быть в таком интимном контакте с произведением, которое ставишь, потому что вокруг очень много конъюнктуры. И где-то есть какая-то слава, например, какие-то бонусы, и хочется эти бонусы тоже поиметь. И надо покрутиться там, где их дают, эти бонусы. Это как бы психология человека. И очень редко, когда нет свидетелей этих. И, к сожалению, очень часто как-то художник начинает думать только об этих гарнирных вещах, которые дают вот этот быстрый успех. Поэтому мне кажется, когда говорят об этом…

К. ЛАРИНА – Дима, ты же сам представитель того направления режиссуры, которое можно назвать, не знаю, радикальной режиссурой, то есть как бы такой фантазийной, сочинительской. Я как раз люблю это определение, оно очень точное.

Д. БЕРТМАН – Правильно. Больше сочинительская, конечно, да.

К. ЛАРИНА – Поэтому мне странно, что ты так боишься, что кто-нибудь какие-нибудь каноны нарушит.

Д. БЕРТМАН – Я не боюсь, нет-нет-нет.

К. ЛАРИНА – Введет в заблуждение.

Д. БЕРТМАН – Нет, я не про каноны.

К. ЛАРИНА – Невозможно испортить. Испортить можно только вкус пошлостью.

Д. БЕРТМАН – Я не про каноны говорю. Потому что все равно все должно развиваться, каждый цветок должен цвести.

К. ЛАРИНА – Ты повторяешь министра культуры.

Д. БЕРТМАН – Нет.

К. ЛАРИНА – Он сказал: «Пусть расцветают все цветы, но мы будем поливать только те, которые нам нравятся».

Д. БЕРТМАН – Дело в том, что воды-то мало все равно.

К. ЛАРИНА – У них воды много, не надо, это тебе так кажется, что у них мало воды.

Д. БЕРТМАН – Даже когда хорошо их поливают, то все равно засуха наступает, поэтому здесь проблема как бы с орошением…

К. ЛАРИНА – Подожди, возвращаясь к творческой свободе. То есть ты считаешь, что все-таки какие-то ограничители или что?

Д. БЕРТМАН – Нет, ограничений никаких не должно быть. Я абсолютно согласен, их не должно быть. Я сейчас говорю не о законе, а о внутреннем законе, то есть о законе художника.

К. ЛАРИНА – Ну, у каждого своя мера таланта, мера вкуса.

Д. БЕРТМАН – Естественно, естественно. Другое дело, что оценка этого происходит… Ведь дело в чем? Мы открыли конкурс «НАНО-опера» в театре, конкурс молодых режиссеров.

К. ЛАРИНА – Прелесть, какое название. «НАНО-опера»?

Д. БЕРТМАН – Да-да-да. И прошел первый конкурс полтора года назад, вот через полгода будет опять второй конкурс. Это очень интересный эксперимент. Это когда участвуют молодые режиссеры, сначала они на веб-сайте регистрируются и пишут экспликацию на предложенные названия, которые мы предлагаем, разбор сцены. Международное жюри, куда входят и российские, и зарубежные режиссеры, интенданты театров, оценивает эти экспликации. И потом у них происходит такой двухэтапный конкурс.

Сначала они приезжают и работают в Красноярске с артистами Красноярского театра, у них такой тренинг происходит. Туда приезжают несколько членов жюри, которые проводят тоже мастер-классы им. А потом в Москве у нас уже идет конкурс на зрителя. Сидит зритель, два жюри – одно профессиональное жюри и второе жюри критики оперной. И один тур – они ставят арию прямо в прямом эфире, так скажем, когда на сцене работают артисты нашей «Геликон-Оперы». Потом второй тур – дуэты. И третий тур – массовые сцены. И все это происходит на время, то есть прямо на часы песочные, так скажем.

И дальше победитель… Стал Дмитрий Белянушкин, кстати, который сейчас много очень ставит и в Театре Станиславского, и в Большом театре, он сейчас и во многих других городах. Вот он стал победителем прошлого года. И гран-при еще такой Дмитриев из Ташкента получил. И другие все ребята, которые участвовали, они тоже все получили работу, и не только в России, а и за рубежом.

Но самой интересной реакция критического цеха была. И я очень благодарен, что это удалось сделать, что я их пригнал на это. Потому что они посмотрели реальную работу, как режиссер работает. И для многих был сюрприз, вообще что такое работа режиссера. Сюрприз. Потому что они не понимали. Потому что ведь в оперную критику очень часто идут музыковеды и они не знают процесса.

К. ЛАРИНА – Конечно, спектакль не оценивают. Они оценивают исполнительское искусство. Да?

Д. БЕРТМАН – И не только это. Вообще в режиссуре они оценивают дизайн. Они считают, что режиссура – это мульки на сцене. К сожалению, и режиссеры иногда так думают. То есть вот я спрашиваю, например, режиссера, который поступает или который даже выпускается у нас, я говорю: «Расскажите про свой дипломный спектакль». И они начинают говорить: «У меня там восемь дверей на сцене, и одна дверь на самом деле не дверь», – это решение спектакля. Он не говорит о решении роли артиста и так далее.

То есть вот это такая вещь… Я не хочу называть болезнью, потому что никто не знает, что такое норма. Может быть, так и должно быть, что о дверях сейчас говорили. Но вот этот момент, он существует. То есть люди не понимают оценки вообще работы актера: что такое вообще работа над ролью, как придумана сцена, в чем решение режиссерское. То, что в драматическом театре оценивается, в музыкальном театре очень часто не оценивается. Оцениваются костюмы, оценивается переодевание.

К. ЛАРИНА – А потому что считается, что критики, которые занимаются драмой, они ничего не понимают в опере. И когда любая попытка критика, который может читать те смыслы, о которых ты говоришь…

Д. БЕРТМАН – Не согласен, Ксюша, не согласен.

К. ЛАРИНА – Да ты что? Сразу же?

Д. БЕРТМАН – Скажу, почему. Мне кажется так. Никто не запретит драматическому критику написать про оперный спектакль, и никто не будет его ругать. Чего ему бояться? Дело в том, что просто они не делают этого, им неинтересно.

К. ЛАРИНА – Все-таки клановые есть вещи.

Д. БЕРТМАН – Ну, клановые есть вещи. Но делают очень редко вот за счет кланов, так скажем. А так, чтобы, например, драматический критик писал про оперу? Ну, наверное, пишет Кичин, он кинокритик. Вот он любит оперу, он приходит писать рецензии, например. Пишет из драматических критиков… Ну, кто еще из драматических критиков пишет?

К. ЛАРИНА – А я скажу, там другая хитрость появилась. Вот, я хотела этот вопрос задать. Стали появляться такие жанры странные, перемешанные, в которых намешано все, и так сразу не поймешь: драма это или это опера, музыкальный это спектакль или драматический.

Д. БЕРТМАН – Ну, это же интересно.

(Окончание в след. посте.)
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
(Окончание.)

К. ЛАРИНА – И вот тут-то как раз интересно то, что происходит в «Гоголь-Центре». Я не знаю, «Пробуждение весны», ты видел этот спектакль?

Д. БЕРТМАН – Нет, я еще не видел.

К. ЛАРИНА – Это спектакль, который идет на сцене драматического театра, он музыкальный, он почти оперный, потому что там все равно композиторское искусство, музыка, голоса. И он разложен так по жанру, как оперный. Но это спектакль драматического театра, там играют драматические актеры. Как это угадать?

Д. БЕРТМАН – А мне кажется, что если говорить о процессе вообще театральном, все равно все к опере придет, потому что опера… Я абсолютно согласен с тем же Покровским, который утверждал, что опера будет искусством будущего. Абсолютно точно, потому что это синтез. Весь мир двигается к синтезу, вообще к соединению.

К. ЛАРИНА – Конечно.

Д. БЕРТМАН – Более синтетического искусства, чем опера, не существует.

К. ЛАРИНА – Потому что все равно это театр.

Д. БЕРТМАН – Это театр, это театральное искусство. И вот я рассказывал про Чайковского, как он придумывал. Он же придумывал не музыкальный спектакль «Пиковая дама». Почему он плакал, почему он кофе проливал? Потому что у него возникали образы, он придумывал как сочинитель театральный «Пиковую даму».

И вот более синтетического искусства не существует, потому что там все есть: там есть и пение, там есть и сценографическое искусство, драматическое искусство, балетное искусство, цирковое, киноискусство сейчас в постановках – все вообще. И поэтому все драматические режиссеры тянутся в оперный театр, поэтому это интересно.

К. ЛАРИНА – Поле какое для фантазии

Д. БЕРТМАН – Это поле для фантазии. Это массовые сцены, которых не существует в драматическом театре.

К. ЛАРИНА – Уже нет, да. Раньше были.

Д. БЕРТМАН – Конечно. Но даже таких не было, когда 100 человек на сцене или 150.

К. ЛАРИНА – Дима, а вот интересный вопрос. Ты сказал про режиссеров драматического театра, которые очень любят ставить оперные спектакли, им это интересно. И у кого-то получается здорово, у кого-то вообще не получается, но это неважно. А почему обратного процесса нет? Я вот не знаю такого случая, чтобы оперный режиссер ставил в драме.

Д. БЕРТМАН – Почему? Я ставил тоже в драматическом театре. Но дело в том, что мне кажется…

К. ЛАРИНА – А что ты ставил? Расскажи.

Д. БЕРТМАН – Я ставил даже здесь, у Калягина.

К. ЛАРИНА – Но все равно это музыкальный спектакль.

Д. БЕРТМАН – Хорошо, я ставил в драматическом театре в Твери, в Калинине, у Веры Андреевны Ефремовой, спектакль свой дипломный. Я защищался драматическим спектаклем.

К. ЛАРИНА – То есть там не пели?

Д. БЕРТМАН – Итальянский. Там пели. Я, конечно, сделал, потому что мне надо было для того, чтобы я закончил факультет музыкального театра, чтобы там была музыка. Но это драматический спектакль был.

К. ЛАРИНА – Но все равно массово нет таких примеров? Покровский когда-нибудь разве ставил?

Д. БЕРТМАН – Ставил, во МХАТе он ставил.

К. ЛАРИНА – Да вы что?

Д. БЕРТМАН – Он во МХАТе ставил спектакль, который назывался… Я забыл. Он ставил спектакль во МХАТе, по-моему, «Екатерина» назывался или какое-то такое…

К. ЛАРИНА – Надо же, я даже не знала этого.

Д. БЕРТМАН – Пушкин. Вот! Он ставил про Пушкина спектакль во МХАТе, шел во МХАТе спектакль. Но дело в том, что здесь (я объясню) даже драматический режиссер, который попадает в оперу, он инфицируется. Вот я недавно с Писаревым разговаривал…

К. ЛАРИНА – «Итальянец в Алжире»? Так, по-моему, называется.

Д. БЕРТМАН – Да, «Итальянка в Алжире».

К. ЛАРИНА – В Театре Станиславского.

Д. БЕРТМАН – В Театре Станиславского. И я с ним разговаривал, он говорит: «Я заболел после оперы. Мне в драматическом театре все время не хватает музыки дальше». Это правда. Дело в том, что когда человек пожил в коттедже, то он в однокомнатную квартиру не захочет ехать. Поэтому я могу смело сказать, что любой режиссер драматический, который поставил оперный спектакль, уже все – он инфицирован, он будет бежать в оперу.

К. ЛАРИНА – А обратного процесса нет?

Д. БЕРТМАН – А обратного процесса не будет. Потому что сегодня оперный театр – этот тот же драматический театр, по большому счету. Мало того, все прогрессивные явления случаются сейчас, как правило, в оперном театре, я имею в виду театральные.

К. ЛАРИНА – Ну, не знаю, я могу поспорить. Я, как поборник драмы…

Д. БЕРТМАН – Если взять… Я понимаю.

К. ЛАРИНА – Не надо. У нас столько событий.

Д. БЕРТМАН – Но я могу сказать, если взять ту же Германию, например, то в Германии режиссерский театр, так называемая режиссерская опера, она сделала такую победу. И в каждом городе, в каждой деревне оперный театр, и они соревнуются в этих решениях с перевернутыми какими-то смыслами. И режиссура делает там огромные эксперименты, в том числе и сценографы. Потому что сделать эксперимент в драматическом театре сценографический сейчас не так реально, потому что оперный театр всегда обладает более оснащенной сценой.

К. ЛАРИНА – Это да.

Д. БЕРТМАН – Это другой бюджет, это все другое, это другие возможности вообще. Поэтому когда у нас даже документы чиновники составляют, «бюджет театра», я всегда спорю, почему нет отдельной строки «оперный театр». То есть нас все время ценят просто как театр, а ведь оперный театр – это огромное, другое количество просто людей. Просто хор одеть – это уже другое количество костюмером, это другое количество костюмов, другое количество гримеров. Это все геометрическая прогрессия.

К. ЛАРИНА – Я хочу увидеть спектакль Бертмана где-нибудь в Московском художественном театре на Большой сцене. Мне кажется, это должно быть невероятно интересно.

Д. БЕРТМАН – Дело в том, что Волчек, она очень часто меня уговаривала поставить спектакль в «Современнике», очень часто, было несколько таких попыток.

К. ЛАРИНА – Ну?

Д. БЕРТМАН – Ну, я как-то не хочу этого делать. Не то чтобы боюсь, во-первых, я просто знаю, что в музыкальном театре могу сделать больше.

К. ЛАРИНА – А можно все перемешать. Пусть будет опера и драма, все вместе.

Д. БЕРТМАН – Ну, просто…

К. ЛАРИНА – Чтобы они и говорили, и пели.

Д. БЕРТМАН – Ксюша, это уже было все. Все было. Взять «Кармен», например. Ведь спектакль «Кармен» Бизе придумал для театра «Komische Oper».

К. ЛАРИНА – Они там говорили.

Д. БЕРТМАН – С разговорными сценами. И сейчас очень многие… Сейчас же такое модное понятие – «аутентично». Это такая глупость, я считаю, полная, потому что… Игра на аутентичных инструментах – это типа вторсырье какое-то такое, типа когда ходят в магазины секонд-хенд. Аутентичный инструмент? Ну, инструмент развивался ведь, то есть это прогресс был. Я как пианист говорю: одно дело сесть за «Steinway», а другое дело сесть за механику, а еще прямострунку. Аутентичный инструмент – прямострунка, где строй спускает, где ужасный звук дребезжащий и так далее. Ну, это глупость вообще: как бы мир все-таки прогрессирует к лучшему в технике, а мы будем склоняться к худшему. Так вот, то же самое. Взять оперный театр… Я потерял мысль сейчас, пардон. Я что-то начал про вторсырье…

К. ЛАРИНА – Я сама забыла.

Д. БЕРТМАН – Курю, курю, а все…

К. ЛАРИНА – Про что мы говорили-то, Света? Про современную постановку – все перемешать, перемешать, перемешать.

Д. БЕРТМАН – Да. Вот. Что мне нравится – здесь в эфире можно так оговориться. Это нигде невозможно. То есть мы можем нормально беседовать.

К. ЛАРИНА – А! Вот что! Чтобы они у тебя и пели, и говорили. Ты говоришь: «Вот, пожалуйста, Верди сделал».

Д. БЕРТМАН – Да-да. Так вот, взять, например, не Верди. Взять, например, «Кармен».

К. ЛАРИНА – Ну?

Д. БЕРТМАН – И сейчас многие театры делают, например, авторскую версию Бизе (то есть аутентично), где разговорные сцены. Берут очень хороших артистов, которые разговаривают и потом поют. Я могу сказать, такой эксперимент не удался вообще, потому что как это может получиться, если музыка ритмически так построена, что она убивает драматическое слово по темпо-ритму?

К. ЛАРИНА – То есть в диалог невозможно ее перевести.

Д. БЕРТМАН – Просто вот начинается диалог после пения.

К. ЛАРИНА – Да, я поняла.

Д. БЕРТМАН – Вот хабанера, а после хабанеры начинает разговаривать Кармен. Ну, это все. После вот этого драйва… Ведь музыка – это сильнейшее такое физиологическое средство, и этим пользуются. Почему плохой режиссер всегда выплывет? Потому что музыка всегда его выведет, всегда выведет. Это как свет в драматическом театре. Посмотреть прогон без театрального света, то будет видно – вот это не удалось. И дальше художник по свету все это кремом поливает, все это соусом, петрушечку.

К. ЛАРИНА – И тут возникает чудо.

Д. БЕРТМАН – И возникает чудо. Вот то же самое и здесь. То есть музыка – это огромная страховка, это страховка жизни режиссера. Поэтому Покровский тоже говорил, что Пуччини, например, может поставить любой режиссер. И это правда, потому что у Пуччини музыка – это такой саундтрек к фильму. У него все продумано точно: Мими плохо, Рудольф на нее брызгает, и три раза будет в оркестре – плям-плям-плям! Тоска режет Скарпиа, он кричит, она потом говорит: «Вот здесь захоронен тот, перед кем трепетал весь Рим!» – он уже складывает интонацию ей. То есть это такая вещь очень сильная, это такое средство, это такой укол в драматургию. Поэтому это сочетание…

Все эксперименты были. Вообще ведь смысл, мне кажется… Естественно, в технологии есть смысл. Вот когда я сейчас хожу на драматические спектакли в Театр Вахтангова, я был на «Пристани», был на «Онегине», я получил огромное удовольствие, потому что там не было… Я могу сказать, что я мог бы там найти что-нибудь… Может быть, если бы я ставил, я бы это не сделал, то бы не сделал, то бы. Где-то мне, может быть, артиста какого-то был маловато.

Но было ощущение, у меня было такое же чувство, когда я смотрел спектакль Фоменко, когда происходит эмоциональное воздействие без изнасилования. Понятно, о чем я говорю? Вот когда меня эмоционально трогают и мне не подчеркивают, чем меня трогают, и не показывают.

К. ЛАРИНА – Когда есть некая партитура спектакля. Я понимаю, о чем ты говоришь.

Д. БЕРТМАН – Партитура, да.

К. ЛАРИНА – Это такое, что близкое режиссеру музыкального театра – мысль не эпизодами, не сценами, а когда скалывается некое произведение такое.

Д. БЕРТМАН – Да, произведение искусства, вот сразу возникает искусство. Когда нет каких-то легких… Ведь как нас учили? Мы вместе учились в ГИТИСе и знаем, что на первом курсе дают такой этюд «он ждет – она не приходит», например, на зону молчания, без слов. И я помню, когда нас учили, говорили… Конечно, первый студент выходил и на часы смотрел. Ему говорят: «Слушай, давай без часов. Второй вариант», – и он начинает второй вариант, третий.

К. ЛАРИНА – Ходить еще может.

Д. БЕРТМАН – И пятый вариант – начинается искусство. Пятый где-то. Находится образ, через который можно придумать это ожидание. И вот хочется все-таки обходиться без этих часов в жизни.

К. ЛАРИНА – К сожалению, часы есть, и они показывают время конца – 14:00. Это значит, что мы расстаемся с Дмитрием Бертманом, у которого сегодня последний спектакль в сезоне, «Кармен», прощаемся до следующего сезона. Дима, огромное спасибо за разговор.

Д. БЕРТМАН – Спасибо огромное.

К. ЛАРИНА – Всегда рады. Спасибо.

Д. БЕРТМАН – Спасибо.

http://www.echo.msk.ru/programs/dithyramb/1348414-echo/#element-text
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Сегодня на "Худсовете". 11 августа 2014 года

Сегодня гостем ночного выпуска программы «Новости культуры» будет художественный руководитель театра «Геликон-опера», народный артист России Дмитрий Бертман.

9 августа 2014 года Московский Музыкальный театр «Геликон-опера» под руководством Дмитрия Бертмана на площади Церкви Вознесения Господня в музее-усадьбе «Коломенское» представляет спектакль «Борис Годунов» М. П. Мусоргского в редакции Д. Д. Шостаковича. Спектакль представлен в рамках празднования двух дат: 175 лет со дня рождения композитора М.П. Мусоргского и 20-летию включения Церкви Вознесения в список Всемирного культурного и природного наследия ЮНЕСКО.

Все подробности мы узнаем из первых рук в рубрике «Худсовет».

С гостем рубрики «Худсовет» будет беседовать Нара Ширалиева.

Смотрите рубрику «Худсовет» 11 августа в ночном выпуске программы «Новости культуры», в 23.00.

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/115702
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман:
Я очень хочу, чтобы «Геликон» был открытым театром!


Обычно в газете размещают интервью, привязанные к каким-либо событиям. Но этот человек не нуждается в том, чтобы искать повод для встречи. С Дмитрием Бертманом тем, кто любит оперу и подлинное искусство, всегда есть о чем поговорить.

Середина недели, только что прошла премьера «Соловья», будни как будни…Передо мной с Дмитрием Александровичем встречалась бригада телевизионщиков Т/К «МИР». Представляю, как они его выжали… Но Бертман сразу же после общения в эфире легко переключился на беседу со мной, одновременно решая вопрос с приказом о распределении на «Прекрасную Елену». Таким образом, начало разговора определилось само собой.  С «Прекрасной Елены» мы и начали.

-Дмитрий Александрович, выбираете, кто главную роль будет петь?

-Приказ делаем на распределение. Самое ответственное - судьбы решаем. Как говорил Константин Сергеевич Станиславский, «распределение - это 90 % успеха», поэтому очень важно. Но главное, есть из кого выбирать. Это наше счастье.

-Тогда я сразу про «Прекрасную Елену» и спрошу. Значит, 2 октября состоится премьера «Прекрасной Еленой» Оффенбаха?

-Оперетты хочется. Хочется что-нибудь такое смешное, чтобы немножко народ стал веселее, чтобы была самоирония, хорошее настроение. Хочется чего-то развлекательно-не-концептуального…

- Эмоционального?

-Ну да, такого эмоционально-положительного. И, по-моему, «Прекрасная Елена» идеально для этого подходит, потому что у Оффенбаха – замечательная музыка, смешной сюжет. Для меня это ностальгическое название: когда-то шел знаменитый спектакль на сцене Музыкального театра им.Станиславского и Немировича-Данченко, при чем это была еще постановка самого Немировича-Данченко, с 1937 года. Я этот спектакль смотрел столько раз, он всегда шел на «ура», и так уж повелось, что, когда плохая погода, а в Стасике дают «Прекрасную Елену», надо идти. Это было здорово! Вот и сейчас хочется чего-то легкого, потому что столько проблем и негатива накопилось в обществе, надо что-то делать. Театр и должен этим заняться.

...

- А кто будет музыкальным руководителем постановки?

-Веселый и серьезный музыкант Владимир Понькин.

-Артисты все – геликоновские?

-Да, все наши. У нас вообще сложно с приглашенными артистами. Бывали случаи, когда пели приглашенные звезды, но «Геликон-опера» – театр ансамблевый, у нас совершенно другая техника актерской работы, в нашем соусе надо «повариться», иначе приглашенный сразу будет отделяться.

-Про «Елену» пока не будете секреты раскрывать?

-Нет, не буду, все рождается в процессе репетиций.

- Ну, хоть про декорации скажете?

- Для художественного оформления пригласили австрийского художника  Хартмута Шоргхофера, он ставил у нас «Запрет на любовь». Это должен быть радостный и светлый спектакль. Могу сказать только, что будет «стилизация».

-Вот  как раз «Вампука»  такая...Вспомнишь ее и смеешься, в любом месте. Пошла я как-то после «Вампуки» на «Тристана и Изольду»…

-И все, «Тристан» получился вампучный?

-Ну да, сидела и хохотала, как только Тристан с Изольдой дуэтом запели, сразу сцена из «Вампуки» встала перед глазами: - Это ты, Лодырэ?  -Это я, Лодырэ…

-Да-да, так и есть. «Вампука» - это опасное оружие...Это такая бомба. Там суфлерши не было?

-К сожалению, не было…Кстати, еще Ольга Ростропович как-то на пресс-конференции на вопрос, а не хочет ли Центр оперного пения Галины Вишневской возобновить «Вампуку», ответила, что «Вампуку» Бертман утащил».

-Ну, так решила сама Галина Павловна – передать этот спектакль нам. Она очень любила «Вампуку», на всех репетициях сидела, хохотала. Приходила первая, сидела в зале, ждала, когда начнется… А потом надо было новый состав вводить – закончили многие, кто пели в Центре, у нее не было времени, и спектакль там не шел где-то полтора года. Как-то Галина Павловна была в «Геликоне», а Инна Звеняцкая стала солисткой нашего театра, вот Галина Павловна и предложила – «Надо бы сделать, давайте у вас сыграем». Вот так «Вампука» перешла к нам. Кстати, в этой «Вампуке» работают двое, кто пел премьеру – это Леша Тихомиров и Инна Звеняцкая. Так что пара осталась. Вы с Инной смотрели?

-Да, она великолепна!

-А еще Марина Карпеченко очень смешная, и Дима Пономарев-Лодырэ…Я сам люблю этот спектакль. Правдивый очень, после него действительно тяжело смотреть многое.

-У вас в репертуаре сейчас около 50 спектаклей. Когда вернетесь в свое здание, все спектакли оставите или будете что-то снимать?

-Естественно, будем что-то убирать, потому что в театре некоторые спектакли уже ушли из репертуара. Это такой процесс – ребенок, который хорошо выкормлен, будет жить. И, если спектакль уходит, значит, он плохо выкормлен, что-то не сложилось, и он должен уйти. Я думаю, те спектакли, которые имеют успех у публики, которые не устарели, конечно, останутся. Какие-то, которые давно не шли, возобновятся. Вот «Мазепа», я считаю, хороший спектакль. Он просто долго не шел. Мы его поставили здесь на Новом Арбате, и в следующем сезоне будем показывать.

-Кстати, а помните, вы обещали победителю – обладателю Гран-при конкурса молодых оперных режиссеров «Нано-опера» Дмитрию Белянушкину поставить оперу на родной сцене «Геликона»?

-Да, конечно, талантливый Дмитрий Белянушкин будет ставить у нас «Богему». Мы про него не забыли. Будет делать.

-Вообще, лауреаты конкурса «Нано-оперы» как-то поддерживаются вами, вы их отслеживаете, что с ними дальше?

-Да, смотрим, как и что у них происходит, кого-то приглашаем к себе. Многие ставят в других театрах. Мы с ними со всеми поддерживаем отношения.

-Как думаете, каково будущее нашей оперной режиссуры?

-Думаю, что все нормально. Это же такое дело – с опытом связанное. Мне кажется, у тех ребят, которые этому посвящают жизнь, и которые любят свою профессию, все будет хорошо. Все зависит от мотивации, ради чего заниматься. У режиссера есть такой вредный тест: многие считают, что в этой профессии радость в том, что сидишь за режиссерским столиком, диктуешь громко в микрофон, и можешь проявлять свою власть. И, если человек получает от этого удовольствие, мне кажется, ничего не выйдет. А потом, надо еще соответствовать. В оперной режиссуре есть такие примеры, как Борис Александрович Покровский… Конечно, тяжело быть на их уровне, но надо стараться. Столько всего сделано, такие книги написаны. Человек, который входит в режиссуру, должен все-таки стоять на ногах на заложенном фундаменте, потому что глупо изобретать велосипед, когда уже все на мерседесе катаются, и говорить при этом, что «у меня новая модель самоката».

-С другой стороны, нынешние молодые режиссеры избегают традиционных постановок как огня, уходят в то, что называется «режопера»…И ведь это почему-то востребовано!

-Я не думаю, что это востребовано. Это, наверно, востребовано критикой, но не зрителем. Опять же, все зависит от уровня таланта человека, который это делает. Мне кажется, если человек идет и сразу же заведомо придумывает, как ему выглядеть, и эта задача для него главная, то спектакль все равно будет мертворожденный. Вообще, чтобы узнать качество спектакля, лучше поговорить с его участниками.  И, если артист сам не рад играть, если он критикует постановку, или театр, значит, не в порядке в театре. Это как краска у художника, если она не станет ложиться на холст, будет сопротивляться, закатываться в пузырьки, разве можно тогда говорить о картине? Краска должна любить холст. Мне всегда больно становится, когда хочешь пойти на какой-то спектакль, и спрашиваешь артиста, который участвует в нем, или говоришь, «а я к вам приду на следующей неделе на спектакль». И этот артист отвечает: «Ой, это такая гадость, лучше не ходи. Это скучно, и певица поет отвратительно». Это – все! Показатель и этого артиста, но, самое главное –даже не об этике идет речь, хотя этика, понятно, ужасная – того, что человек не увлечен, не любит свое дело. Вот где проблема.

-Но у вас в театре этого нет, у вас наоборот – одни фанаты. Можно сказать, клуб фанатов «Геликона», а не труппа….

-Да, у нас атмосфера – уникальная. И я это очень ценю, потому что даже на Фейсбуке, когда заканчивается спектакль, вываливаются поздравления одних наших артистов другим, при том, что те, кто поют эти же роли, поздравляют своих конкурентов. Удивительно! И я считаю, что самое главное завоевание – наша атмосфера. Вообще, зритель ходит в театр на атмосферу, а не только на спектакль. Но для того, чтобы воспринимать, нужно дышать хорошим кислородом, а не углекислым газом, поэтому такой кислород надо ценить и оберегать. Это – самое ценное.

Я все проверяю по себе – по системе Станиславского. Вот я смотрю спектакль, даже тот, который сам ставил, а это тяжело, но я стараюсь абстрагироваться, представляя, что я – зритель, который пришел, и смотрю глазами обычного человека: сегодня глазами случайно попавшего на спектакль, завтра – глазами наказанного оперой ребенка, которого привели образовываться, потом глазами своего коллеги, а в первый же день я буду смотреть глазами Бориса Александровича Покровского, который приходил на все спектакли, и я уверен, и сейчас приходит. И я должен в это верить, что он приходит, потому что тогда сохраняется моя творческая совесть. Если я знаю, что он в зале, то я контролирую себя профессионально, а это очень важно.

Вчера у нас в театре было прослушивание, российский отбор на Бельведер, я этот конкурс хорошо знаю, много лет в жюри. Я посмотрел на российских певцов-участников, и ушел с грустным настроением. Есть талантливые ребята, думаю, что они пройдут, и будут иметь успех, но вот такая общая тенденция. Они молоды, живут в наше время, пользуются интернетом, летают на самолетах, с удовольствием ходят в ночные клубы и дискотеки. Что с ними происходит, когда они выходят петь оперу?! Молодые ребята превращаются в 75-летних героинь и героев «Вампуки»: начинают имитировать какую-то оперу, не понимая смысла того, о чем поют. Они иллюстрируют текст – а это в опере самое страшное. И вот ко мне подходит педагог и говорит, какие вокруг плохие режиссеры – они просят певцов «не двигаться в музыку».  Но ведь это правильно, иначе  музыка превращается в попсу. Они даже не понимают, что эта музыка становится фоном.  А музыкальная драматургия – это же отдельный язык, ради которого зритель и должен ходить в театр. В общем, непонимание. И это непонимание при том, что люди растут в то время, когда на сцену выходят Анна Нетребко или Чечилия Бартоли, и можно видеть, на каком уровне сегодня находятся требования к оперному артисту.

Вот приходит девочка, поет «Царицу ночи». У нее есть «фа», но кроме этого «фа» – ничего. И чему тут радоваться? Если она поет «Царицу ночи», у нее должно быть «фа». Как можно хвалить человека за то, что у него есть рука? Она должна быть у него. И нога должна быть. Хвалить-то надо уже дальше, за то, что человек делает этой рукой. А дальше уже идет прикрытие «внутренним миром», «проработкой образа». Смотришь спектакль – полная статика: люди стоят и поют на авансцене. И тут читаешь рецензию, и оказывается, что это «сильнейшая проработка внутреннего образа». Ну, и где же этот образ проработан-то? Это трагедия. Человек, когда поет, должен понимать точно, что он делает, каждую секунду, и почему эта музыкальная фраза развивается композитором так. Нотная строчка – как электрокардиограмма, результат эмоций. Но к этому результату надо прийти! Если будет одна кардиограмма, это не значит, что сердце что-то чувствует. И для того, чтобы прийти к этой кардиограмме, нужно сделать огромную работу, или должно быть хотя бы понимание, что к этому надо прийти. Я знаю, есть артисты, которые даже без анализа будут интересно исполнять, потому что у них это уже в крови. У нас в театре таких артистов много. Вот Наталья Загоринская – у нее любая нота будет спета, как будто до нее никто этого не исполнял, как будто сейчас создается музыка, вот в эту секунду. Это самое ценное. По-другому не может быть.  Иначе «Вампука» начинается… Сразу. И голос прекращает иметь окрас. То есть он имеет тембр – «Ямахи», который не меняется, и ничего не происходит эмоционально. Одна краска на всю арию. А ведь хочется певучего  «Стейнвея»...

-Мне кажется, чтобы голос так звучал, внутри должно быть что-то…душа? Эмоции?

-Мотивация должна быть, то, ради чего артист поет. Это как способ жизни, как воздух. Как пить воду – естественно. Когда не можешь не петь, не сочинять, на таком уровне. И тогда произведение искусства начинает быть искусством. Но это – тяжело. Происходит огромная селекция, из огромного количества людей. Этот комплекс – чувственный комплекс – не означает, что все голоса в опере должны быть красивыми. Но момент эротики восприятия музыки должен быть. Потому что это – стон. Чтобы стонать, надо быть на определенном эмоциональном уровне. Температура другая.

-Теперь понятно, почему после ваших спектаклей зрители выходят в эйфории. Конечно, с таким подходом так и будет.

-Да? Спасибо! Это все артисты…. Коллекция артистов у нас такая классная. Театр вообще должны оценивать современники, не историки, потому что это – сейчас. Но, думаю, кто-нибудь когда-нибудь поймет, какая уникальная компания у нас здесь собралась, потому что ребята исключительные. И даже те молодые, которые пришли в последние годы, наша новая генерация – они очень талантливы.

-Ну, Вы же сами выбираете себе состав. Это ваша заслуга.

-Да, и учеников моих много, которые у меня учились пять лет. Саша Миминошвили, Лида Светозарова, Майя Барковская, Вадик Летунов  – это все мои выпускники. Вот сейчас в «Мнимой садовнице» Моцарта пела студентка, которая в следующем году заканчивает ГИТИС,  Юля Горностаева, тоже очень талантливая девочка. Вообще, когда молодые на сцене в опере – это здорово. Особенно когда они не просто телом молодые, а когда мозги у них работают по-другому. Это интересно.

-Они своей энергетикой заряжают других.

-Конечно. Потом, это уже новая генерация, у них рабства меньше, они более свободны по своей сути. И эта свобода дает такой результат. Это – большая вера.

-Это, кстати, тоже, наверно, одна из моралей «Соловья»… Соловей не мог петь в клетке.  Для творчества нужна свобода.

-Ну, да. И должна быть еще востребованность. А он же не был востребован, ему пришлось улететь.

-Но когда Смерть пришла, стал ой как востребован…

-Да, и таких соловьев много было в истории России. Ростропович, та же самая история. Да, история грустная с Соловьем.

-Другие наши «соловьи», звезды, живущие за границей, востребованы на нашей сцене? Будете их приглашать, когда вернетесь в свое здание?

-Да, очень хочу, и у меня с ними есть договоренность, и с Димой Хворостовским, и с Аней Нетребко, и с Олей Бородиной, и я надеюсь, что и с Марией Гулегиной, с которой мы работали, тоже что-то сделаем, и я очень хочу, чтобы театр «Геликон» был открытым театром! Я готов делать работы на них, не просто, чтобы они выступили, а чтобы чувствовали, что они здесь нужны. Я с ними со всеми общаюсь. Это все блеф, что они заняты, что они выдвигают какие-то требования. Они уже все заработали. Им хочется внимания. Им хочется этого! Вот недавно с Димой Хворостовским общались, просто такие творческие разговоры у нас были, ему хочется сделать большую серьезную работу в России. И я надеюсь, что мы это сделаем.

Беседовала Ирина ШЫМЧАК

Полностью:

Музыкальный клондайк. 09.06.2014.
http://www.muzklondike.ru/announc/111
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Дмитрий Бертман поставит оперу Шостаковича в Болонье

Текст: Валерий Кузнецов http://www.rg.ru/2014/11/18/opera-site-anons.html
18.11.2014, 23:18

Опера Дмитрия Шостаковича "Леди Макбет Мценского уезда" прозвучит в итальянской Болонье. Ее ставят Московский театр "Геликон-опера" и его художественный руководитель Дмитрий Бертман в содружестве с знаменитым Teatro Comunale di Bologna.

Эту оперу Дмитрий Бертман уже воплощал на сцене своего театра 14 лет назад, с той поры спектакль был удостоен четырех "Золотых масок", и его посмотрели, кроме Москвы и Петербурга, в Париже, Таллине, Сеуле, Тель-Авиве, феерическим успехом сопровождалась премьера спектакля на оперном фестивале в Равенне в 2003 году.

"Это было настоящим откровением, - восторгалась газета Nazionale. - Режиссер спектакля и блестящий дирижер Владимир Понькин смогли осмыслить каждый музыкальный жест композитора, передать чувственность и отчаяние великолепной музыки Шостаковича".

В Болонье опера Шостаковича пойдет в новой сценографии художников "Геликона" Игоря Нежного и Татьяны Тулубьевой, за пульт оркестра театра Comunale встанет Владимир Понькин. Все партии будут петь "геликоновцы" - среди них Светлана Создателева, Елена Михайленко, Лариса Костюк, Ксения Вязникова, Илья Говзич, Вадим Заплечный, Стас Швец и другие солисты московского театра.

Все билеты на премьерные спектакли с 4 по 10 декабря проданы.
Che mai sento!

Оффлайн Bartoli

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 458
30 января и 2 февраля 2015 года на сцене Концертного зала имени П. И. Чайковского состоится показ оперы Антона Рубинштейна «Демон», где в заглавной партии выступит Дмитрий Хворостовский.
Концертная постановка «Демона» обещает стать неординарным событием в столичной музыкальной жизни не только благодаря участию в ней звезды первой величины — Дмитрия Хворостовского. Сцена Концертного зала имени П. И. Чайковского обретет настоящий театральный вид, ведь режиссерским решением спектакля занимается Дмитрий Бертман.

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
А также в СПб:

"Демон"

5 февраля 2015 г., 19:00, Михайловский театр

А. Рубинштейн – «Демон», опера в концертном исполнении

Солист – Дмитрий Хворостовский (баритон)
Дирижер – Михаил Татарников

http://www.gaso.ru/gosorch/ru/calendar/o_14053
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман о границах свободы творчества в опере.

Слушать:

Эхо Москвы. 11.01.2015, 16:08
http://echo.msk.ru/sounds/1471606.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Конкурс молодых оперных режиссеров «Нано-Опера» пройдет в Москве


СОСТАВ ЖЮРИ:

Дмитрий Бертман – художественный руководитель театра «Геликон-опера» - председатель жюри

1. Николас Пейн - директор, Опера Европа, Великобритания

2. Шелл Энглунд - директор Оперы Умео, Швеция

3. Кристина Шепельман - художественный руководитель театра “Лисеу”, Барселона, Испания

4. Дамиан Иорио – дирижер, Италия

5. Нееме Кунингас - оперный режиссер, Эстония

6. Петер Шпулер - генеральный директор музыкального театра в Карлсруэ, Германия

7. Андрейс Жагарс - оперный режиссер, Латвия

8. Сергей Бобров - художественный руководитель Красноярского театра оперы и балета, Россия

9. Георгий Исаакян - художественный руководитель/директор Московского детского музыкального театра им.Натальи Сац, Россия

http://newsmuz.com/news/2015/konkurs-molodyh-opernyh-rezhisserov-nano-opera-proydet-v-moskve-33806
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Евгений Крашенинников

  • Lan Pirot
  • Заслуженный участник
  • ****
  • Сообщений: 400
  • Зритель
Конкурс молодых оперных режиссеров «Нано-Опера» пройдет в Москве

Интересно,а попасть туда как-нибудь можно?
Не в жюри  ::) , а на финал, например...
Ora pro nobis beate pater Dominice

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
На 29 мая билеты продаются.
http://helikon.ru/tree/?lang=rus&id=6
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Герой этой темы в программе "Дифирамб" на "Эхе Москвы" 27.09.2015: http://echo.msk.ru/programs/dithyramb/1627756-echo/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Ярослав Тимофеев

«У человечества проснулась тяга к экологически чистому искусству»
   
Дмитрий Бертман — о самом современном московском театре, построенном во дворе старинной усадьбы

В центре Москвы открывается новый оперный театр. 30 сентября в реконструированном здании «Геликон-оперы» состоится сбор труппы, а 2 ноября серией гала-концертов начнется первый сезон. Итоги грандиозной стройки основатель театра Дмитрий Бертман подвел в эксклюзивном интервью корреспонденту «Известий».

http://izvestia.ru/news/592259
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«Геликон-Опера». Вызывающий споры или восхищение

...Несправедливостей вокруг «Геликон-Опера» столько, что впору открывать Книгу казусов. Это выглядит отчаянно несправедливо еще и оттого, что когда критикуют постановки Чернякова или Бархатова в Большом театре, неизменно ссылаются на то, что таким экспериментам не место в Большом. А где место? И взгляд неизменно падает на... «Геликон». Но позвольте, там уже есть вполне самобытный Бертман, которого то и дело зовут на постановки в серьезных европейских операх. Так может, дело в отсутствии логики у критиков?..

Спору нет, постановки Бертмана достаточно смелы и остры, чтобы нравиться не всем. Это нормально, что кого-то они раздражают. Нормально, что не все их принимают.

Читайте полностью
http://newsmuz.com/news/2015/gelikon-opera-vyzyvayushchiy-spory-ili-voshishchenie-35478
« Последнее редактирование: Ноябрь 17, 2015, 17:52:56 от Papataci »
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Дмитрий Бертман, художественный руководитель театра "Геликон-опера", о проблемах ЖКХ:

http://www.rg.ru/2016/01/11/golova.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
"Геликон-Опера": настоящее и будущее. Гость радио "Вести ФМ" - худрук и создатель театра "Геликон-Опера" Дмитрий Бертман.

http://radiovesti.ru/episode/show/episode_id/37601
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
«В жизни меняются только декорации»
Худрук театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман
Светлана Полякова

В нынешнем сезоне «Геликон-опера» справляет свои первые четверть века. Лучшим подарком к юбилею стало открытие отреставрированного здания бывшего Дома медика, в стенах которого зарождалась будущая оперная труппа. Бессменный худрук «Геликона» Дмитрий БЕРТМАН, основавший оперный театр, когда ему стукнуло 23 года, рассказал «НИ» об истории перестройки, об обретениях и потерях «Геликона», а также о репертуарной политике, которую диктует жизнь.

http://www.newizv.ru/culture/2016-02-08/234210-hudruk-teatra-gelikon-opera-dmitrij-bertman.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Дмитрий Бертман представит европейские премьеры

В ближайшее время художественный руководитель театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман приступит к постановке оперы «Похождение повесы» Игоря Стравинского в Хельсинки.

Сразу после визита в Хельсински Дмитрий Бертман отправится в Дюссельдорф, где ему предстоит поставить оперу «Золотой петушок» Н.А. Римского-Корсакова.

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/148278
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман и театр «Геликон-опера»

Радиопрограмма: И музыка, и слово
Алексей Парин
Время выхода: Суббота, 17.00
Дата выпуска: 30.01.2016

Алексей Парин беседует с российским театральным режиссёром, художественным руководителем московского музыкального театра «Геликон-Опера», Дмитрием Бертманом.

Торжественное открытие исторической сцены театра «Геликон-опера» прошла 2 ноября 2015 года. новое уникальное театральное здание, которое по комфорту, техническому оснащению и акустическим характеристикам не уступает ведущим оперным площадкам мира.

Дмитрий Бертман: "Этот театр был в фантазиях, поэтому я по нему готовому ходил уже тогда, когда на его месте ещё ничего не было. И, конечно, главной победой, по мимо постройки этого чудесного здания, является то, что мы сохранили труппу за эти девять лет. Потому что эти девять лет, мы находились в таких условиях, что, наверное, можно в книгу рекордов Гиннеса заносить это".

http://www.muzcentrum.ru/orpheusradio/programs/musicword/18685-dmitrij-bertman-i-teatr-gelikon-opera
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Искусству правда противопоказана?

Текст: Валерий Выжутович
Российская газета - Федеральный выпуск №6925 (57)
Тема с художественным руководителем театра "Геликон-опера" Дмитрием Бертманом

http://rg.ru/2016/03/17/dmitrij-bertman-svoboda-v-iskusstve-vazhnee-pravdy.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Опера искушения

Текст: Ирина Муравьева

Дмитрий Бертман поставил "Похождение повесы" в Финской Национальной опере

http://rg.ru/2016/03/24/bertman-postavil-pohozhdenie-povesy-v-finskoj-nacionalnoj-opere.html
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман поставил «Золотого петушка» в Германии

http://www.colta.ru/news/10699
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Обнуление души

Дмитрий Бертман показал в Хельсинки "Похождения повесы"

Владимир Дудин

http://www.ng.ru/culture/2016-04-11/7_soul.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Бертман сделал в Дюссельдорфе куру гриль из «Золотого петушка»

Руководитель «Геликона» предложил радиальную трактовку оперы Римского-Корсакова

15 апреля в дюссельдорфской Опере на Рейне состоится премьера последней оперы Римского-Корсакова «Золотой петушок». На постановку приглашен режиссер Дмитрий Бертман (за пультом — известный немецкий дирижер Аксел Кобер). Обозреватель «МК», присутствовавший на генеральной репетиции, стал свидетелем этого захватывающего зрелища.

http://www.mk.ru/culture/2016/04/15/bertman-sdelal-v-dyusseldorfe-kuru-gril-iz-zolotogo-petushka.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Кто виноват? Пушкин!

Владимир Дудин

Премьера оперы Римского-Корсакова "Золотой петушок" в Дюссельдорфе

http://www.ng.ru/culture/2016-04-28/8_opera.html
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман: «Небо любит музыку»

Подмосковные монастыри превратили в декорацию

http://www.mk.ru/mosobl/2016/08/19/dmitriy-bertman-nebo-lyubit-muzyku.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
На "Худсовете". Худрук театра "Геликон-опера" Дмитрий Бертман

О планах на новый сезон, грядущих премьерах и сюрпризах театра  узнаем у гостя программы «Худсовет», с которым будет беседовать Нара Ширалиева.

Смотрите программу «Худсовет» 22 августа в 23:45.

http://tvkultura.ru/article/show/article_id/155530/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
ДМИТРИЙ БЕРТМАН: «ГЛАВНОЕ СВОЙСТВО ТЕАТРА – ЭТО СОПЕРЕЖИВАНИЕ»

http://www.muzklondike.ru/announc/191
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Москва и Таллин обменяются оперой

Текст: Ирина Муравьева

О том, как, невзирая на "холодные" форматы большой политики, театры строят свои отношения, что ждет публику на  гастролях, обозревателю "Российской газеты" рассказал руководитель "Геликон-оперы", режиссер Дмитрий Бертман.

https://rg.ru/2016/10/13/moskva-i-tallin-obmeniaiutsia-operoj.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Бертман: чувствовал, что стану предателем, если уеду из России

Художественного руководителя "Геликон-оперы" не сломили ни годы нужды, ни заказные нападения, а его театр, открывший в отреставрированном здании второй сезон, стал жемчужиной культурной жизни Москвы.

Read more: http://ru.sputnik-news.ee/culture/20161019/3598639/bertman-intervju.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Дмитрий Бертман: «Меня не допускают к моей «Леди Макбет»!»

Легендарная постановка впервые будет показана в обновленном «Геликоне»

http://www.mk.ru/culture/2016/10/20/dmitriy-bertman-menya-ne-dopuskayut-k-moey-ledi-makbet.html
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
«ГЛАВНОЕ ВИДЕТЬ, ЧТО РУССКИЙ ТЕАТР ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЖИВЕТ»

МАРИЯ МИХАЙЛОВА

В редакции газеты «Московский комсомолец» подвели итоги театрального сезона 2015 – 2016 и объявили лауреатов в трех основных категориях: «Мэтры», «Полумэтры» и «Начинающие», а также в номинациях «Мимический ансамбль», «Лучший спектакль для детей и подростков», «Дебют», «Проект года» и «Человек года». Среди победителей премии «МК» оказалось немало номинантов на предстоящую премию «Звезда Театрала».

«Человеком года» признали Дмитрия Бертмана, наконец завершившего реконструкцию и строительство театра «Геликон-опера».

http://www.teatral-online.ru/news/17053/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Режиссер Дмитрий Бертман: «Музыка правит миром и лечит раны»

http://www.mknews.de/articles/2017/04/20/rezhisser-dmitriy-bertman-muzyka-pravit-mirom-i-lechit-rany.html
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
26 мая в 22:35 в эфире телеканала "Россия К" – премьера программы «Линия жизни» с народным артистом России Дмитрием Бертманом.

https://tvkultura.ru/article/show/article_id/176410
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 874
Дмитрий Бертман: "Месть - это самый большой яд в мире"

В "Геликон-опере" поставили "Трубадура" Верди

До этого рубежа надо было дойти: постановка сложного по сюжету и вокальным партиям «Трубадура» не была бы возможна на временной геликоновской сцене на Арбате. Только историческая сцена, только новый зал «Стравинский» с его простором и машинерией могли музыкально и сценографически подтолкнуть Дмитрия Бертмана поднять этот груз. Приятный музыкально (а в какой еще опере столько хитов?) и непредсказуемый постановочно.

Мало того, с «Трубадура» начинается такое новшество в «Геликоне», как тифлокомментирование, когда слабовидящие люди наденут наушник, а специалист в режиме реального времени будет им рассказывать, что происходит: цыганка Азучена на сцену выходит, выглядит она так-то и так-то...
 
На последних репетициях Дмитрий Бертман находит время, чтобы рассказать нам о нюансах постановки.

http://www.mk.ru/culture/2017/06/26/dmitriy-bertman-mest-eto-samyy-bolshoy-yad-v-mire.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Александр П.

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 041
Цитата: http://www.mk.ru/culture/2017/06/26/dmitriy-bertman-mest-eto-samyy-bolshoy-yad-v-mire.html
Мало того, с «Трубадура» начинается такое новшество в «Геликоне», как тифлокомментирование, когда слабовидящие люди наденут наушник, а специалист в режиме реального времени будет им рассказывать, что происходит...
Напрашивается злая шутка о том, что если в Геликон продолжит славиться низким уровнем вокала, то придется пригласить еще и сурдопереводчика. А людям с хорошим слухом придется переключить свое внимание в основном на тифлокомментатора. :)