Последние сообщения

Страницы: 1 2 [3] 4 5 6 7 8 ... 10
21
Оттон был потрясающий.
Факт!
22
Какой же роскошный был вчера «Оттон»! Во-первых, оркестр и певцы. Во-вторых, оркестр и певцы. И в-третьих, оркестр и певцы (камерный оркестр Алексея Уткина, усиленный клавесином и теорбой), за пультом - Кристофер Мулдс.
Сама опера, конечно, «зубодробительная»: ария-речитатив-ария-речитатив… и т.д. 6 вокалистов и около 3 часов чистой музыки. 2 дуэта, 2 ансамбля (хора нам не дали: он участвует только в финале).
Слаженность, «пригнанность» оркестра и вокалистов была безупречна. И это при том, что ни дирижер особо не следил за певцами, ни они на него не «заглядывались». Т.е. явно все было отлажено на репетиции. Музыкальность певцов (особенно это касается девушек) потрясающая.

Самое большое впечатление произвела Ромина Бассо, ее Матильда стала главной героиней вчерашнего исполнения. Контральто колоссального диапазона, ровно озвученного во всех регистрах, специализируется на барочной музыке, при этом имеет голос большой и крепкий, ну и «вишенка на торте» - артистична до невозможности. Такое эмоциональное пение, такие голосовые модуляции, такие роскошные колоратуры – в общем, high class.
Анна Бонитатибус – Джисмонда пела неровно, порой тяжеловато давались ей переходы между регистрами, но музыкант – высший класс. Однако должна сказать, что на фоне таких равных коллег несколько потерялась.
Меццо Марианна Беата Килланд – Оттон. Голос пусть и не большой, однако такого густого, мягкого, теплого тембра… И очень к лицу ей «брючная» партия.
Совсем неоднозначно, пожалуй, лишь сопрано Джоан Ланн – Феофано. Техника – на грани фантастики, постоянные смены регистров, колоратуры – обалденные, но вот качество самого голоса – увы… То ли тембр неинтересный, то ли голос уже стертый. В общем, очень неровно.

И о мужчинах.
Юрий Миненко – Адальберто поразил не только красивым голосом и техническим мастерством, но и умелой подачей, эмоциональной выразительностью. Однако ко 2 акту малость «сдулся». Мне показалось, что на фоне выдающихся (безо всякой иронии) женских голосов просто стушевался.
Ну и Александр Миминошвили – Эмирено. Все спел, бас у него красивый, но стиль, конечно, совсем не барочный. Несколько выбивался из ансамбля. Он ведущий бас-баритон в Большом, поет основной репертуар, в т.ч. Моцарта. Но Моцарт – не барокко. Понятно, что просто опыта нет…

И все-таки я считаю, что вчера мы слушали 2 выдающихся певцов – это Бассо и Миненко. Очень бы хотелось добавить сюда и Бонитатибус, но справедливости ради: лучшее у нее – в прошлом.


23
1 июля, КЗ Мариинского театра

«СКАЗКИ». СОЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ АЛЕКСЕЯ ВОЛОДИНА (ФОРТЕПИАНО)

В программе:
Метнер. 12 сказок
Чайковский - Плетнев. Спящая красавица
Балакирев. Исламей
24
Информация с сайта meloman.ru (ссылку не даю, ибо текст все равно закрыт для копирования).

Георг Фридрих Гендель: «Оттон»
В обширном оперном наследии Генделя «Оттон» долгое время находился (и продолжает находиться) в тени его более известных произведений: практически сразу за этой оперой из-под пера композитора один за другим вышли три безусловных шедевра («Юлий Цезарь», «Роделинда», «Тамерлан»), решительно отодвинувших почти все другие сочинения того же периода на задний план. Между тем Гендель чрезвычайно ценил именно эту оперу. Возможно, сыграли свою роль сюжет из немецкой истории и осведомленность Генделя, истинного патриота, о его персонажах (резиденция императрицы Феофано, вдовы Оттона II, располагалась в старинном Кведлинбурге, в семидесяти километрах от Галле, родного города Генделя) или тот факт, что Гендель посвятил исключительно много времени работе над этой партитурой, в которую уже накануне премьеры вносил многочисленные изменения, стараясь придать опере еще больше драматической убедительности и блеска. «Оттон» выдержал четыре возобновления, последнее из которых состоялось спустя десять лет после премьеры, но большую популярность снискал в Лондоне только первый генделевский «шлягер», написанный для английской столицы, «Ринальдо».«Оттон» не потрясает воображение ни шквальной виртуозностью арий, ни батальными сценами, ни красочностью оркестровки – его исключительная выразительность кроется как раз в обратном: подчеркнутой камерности звучания, неторопливом развитии действия, тщательной проработке характеров, среди которых отрицательные герои, как это нередко бывает у Генделя, иногда оказываются более интересными, чем положительные. Обращает на себя внимание обилие медленных, лирических арий, насыщенных изысканным полифоническим развитием и тонкой гармонической палитрой. Из-за одной из таких арий на репетициях «Оттона» разгорелся скандал, и спустя три столетия поражающий воображение. Молодая итальянская оперная звезда Франческа Куццони, в «Оттоне» готовившаяся первый раз предстать перед лондонской публикой, невзлюбила свою самую первую арию, Falsa immagine. Вместо тихого, проникновенного размышления, в котором голосу вторят лишь басы в оркестре, она явно ожидала эффектную бравурную сцену. Гендель считал иначе: и в порыве гнева, схватив певицу на руки, он пообещал выбросить ее из окна, если она и дальше будет упрямствовать. Куццони не могла тогда знать, что именно эта ария станет одним из самых больших ее лондонских триумфов, и что она будет петь ее во всех своих бенефисах и с ней, спустя почти тридцать лет, постаревшая и почти потерявшая голос, вернется в Лондон для своего прощального выступления.В партитуре «Оттона» рельефно прорисованы не только характеры персонажей – благородного, но мучимого сомнениями Оттона, несчастной, запутавшейся в хитросплетениях интриг Феофано, мстительной Джисмонды и гордой, решительной Матильды – но и характеры певцов, этих персонажей воплощавших. Достаточно назвать Анастасию Робертсон, певшую на премьере партию Матильды и известную своими гордым, но благородным нравом, или темпераментную Маргериту Дурастанти, еще недавно бывшую примадонной Генделя и с появлением Франчески Куццони уступившую ей этот статус: для Дурастанти композитор написал, может быть, самую проникновенную арию оперы – Vieni, o figlio во II действии. Не стоит считать совпадением, что когда главные звезды генделевской труппы – Франческо Бернарди (Сенезино), певший Оттона, и вышеупомянутая Франческа Куццони, - покинули композитора ради конкурирующей труппы спустя десять лет (знаменитое соперничество театра Генделя и «Дворянской оперы» в 1730-х годах), то чтобы досадить композитору, они выбрали в качестве очередной репертуарной приманки… «Оттона», исполненного, как бы сейчас сказали, без соблюдения авторского права (которого в XVIII столетии еще не существовало).Вероятно, поэтому не стоит считать совпадением и то, что на фоне невероятного интереса к операм Генделя в Москве, после «Роделинды», «Ринальдо», «Ксеркса», «Орландо», «Ариоданта» и «Альцины» (три последние оперы исполнены в рамках абонемента «Оперные шедевры»), приходит черед «Оттона».
Михаил Фихтенгольц

Краткое содержание оперы
Император Священной Римской империи Оттон обручился с дочерью покойного византийского императора Романа Феофано; на смену Роману в результате государственного переворота пришел узурпатор, изгнавший из Византии брата Феофано Василия, который стал пиратом под именем Эмирено. Тем временем Оттон пресек поползновения к власти в Италии ломбардского короля Беренгария, вскоре после этого умершего. Вдова Беренгария Джисмонда и их сын Адальберт присягнули на верность Оттону, но недолго хранили свою клятву.

I действие
Джисмонда, гордая и амбициозная вдова Беренгария, лелеет план мести германскому королю Оттону, которого считает узурпатором и источником несчастий для своей семьи. Пользуясь отсутствием Оттона в Риме, она вместе со своим сыном решает захватить власть и добивается своего: мечтая о короне для своего единственного и горячо любимого сына Адальберта (ариозо Pur che regni il figlio amato), она предлагает ему изощренный план: при дворе с минуты на минуту ждут невесту Оттона, прекрасную Феофано, прибывшую для венчания из Византии и видевшую жениха лишь на портрете. Адальберт должен представиться юной девушке Оттоном и, таким образом, нанести своему врагу двойной удар – отнять у него корону и супругу. Адальберт радостно соглашается на предложение матери, тем более, что он влюблен в Феофано и мечтает о ней даже больше, чем о царском скипетре. Джисмонда предвкушает скорый триумф для своего сына (ария La speranza e giunta in porto).Во дворце появляется Феофано. Адальберт, назвавшийся Оттоном, расточает комплименты ее красоте, но девушка с первого момента неприятно поражена разительным отличием своего жениха от его портретного изображения. Феофано глубоко разочарована, она влюблена в Оттона, а его портрет всегда с ней. Обещая византийской гостье пышный свадебный пир и счастливую долю супружества (ария Bel labbro formato), Адальберт откланивается, и Феофано остается одна наедине со своими горестными мыслями, она оплакивает свои наивные мечты о прекрасном короле на портрете, столь обманувшем ее в реальности (ария Falsa immagine).Оттон, чье прибытие в Рим задержалось из-за морской битвы с грозным корсаром Эмирено, одержал победу и даже сумел взять в плен своего врага. Эмирено приведен к нему в цепях. Оттон не знает, что под именем Эмирено на самом деле скрывается византийский царевич Василий, брат его невесты Феофано, изгнанный с родины и превратившийся в непобедимого пирата. Эмирено намекает на то, что Оттону неведомо, чей он брат, но не открывает своего имени, чем вызывает гнев германского короля – он грозит корсару пытками и велит солдатам бросить его в темницу. Эмирено не страшат ни застенки, ни физические испытания – он не однажды попадал в немилость к врагу и проходил через все мыслимые испытания, чтобы потом одержать реванш над своими недругами (ария Del minacciar del vento). Но не пират Эмирено на самом деле занимает помыслы Оттона, он с нетерпением ожидает встречи со своей невестой. Из сладостных дум его выводит его кузина Матильда, пришедшая сообщить императору о дворцовом перевороте в Риме. Оттон поражен количеством новостей: не только власть в Вечном городе узурпировали Адальберт и коварная Джисмонда, но они ввели в заблуждение юную Феофано, которую самозванец Адальберт готов в любой момент вести под венец. Последнее обстоятельство особенно неприятно для Матильды, нареченной невесты Адальберта, которую он предал и выставил на посмешище. Она испрашивает разрешение у Оттона отомстить врагам, собрав немногие оставшиеся верными Оттону отряды солдат. Оттон отвечает согласием, а сам предается размышлениям о Феофано, которая была столь близка к нему, но вновь отдалилась (ария Ritorna, о dolce amore). Матильда, несмотря на свой воинственный настрой, разрывается между жаждой мести и любовью к неверному Адальберту – она воображает, как гневно прогонит его от себя, но через мгновение чувствует сердечную боль утраты (ария Diresti poi cosi).Феофано встречает во дворце свою мнимую будущую свекровь – под видом матери Оттона Аделаиды ее приветствует Джисмонда. Между двумя женщинами сразу возникает глубокая неприязнь, несмотря на то, что Феофано старается выказать уважение почтенной матроне, а Джисмонда наигранно демонстрирует материнское расположение к девушке. Феофано говорит Джисмонде о своем священном долге невесты в предстоящем брачном союзе, на что Джисмонда, отметая все рассуждения о долге, лицемерно напоминает о главном, что должно связывать супругов – любви, на которую так надеется венценосный жених (ария Pensa ad amare). После отповеди Джисмонды появляется ее сын, готовый вести невесту к алтарю, но на пути царственной пары вдруг снова возникает Джисмонда – в страшной спешке, выхватив меч у сына, она уводит Адальберта прочь, отбросив притворство и объясняя, что в Риме объявился Оттон, и им обоим грозит неотвратимая кара. Феофано поражена и растеряна: кто же был перед ней все это время, если Оттон на самом деле только сейчас прибыл в Рим? Обманутая, растерянная, запутавшаяся в дворцовых интригах, окруживших ее словно лабиринтом, Феофано дает волю слезам (ария Affanni del pensier).Власть Адальберта продолжалась недолго: войска перешли на сторону законного императора, и самозванец предстает перед Оттоном в оковах. Но ему нестрашны карцер и предстоящая казнь: он насмехается над Оттоном, что хитростью сумел выдать себя за него перед его невестой и будет вечно стоять преградой между ними (ария Tu puoi straziarmi). Оттон отдает приказ бросить его с темницу и навести порядок в Риме – он вновь император, вокруг вновь воцарится мир, и он, наконец, соединит свою судьбу с прекрасной византийской принцессой (ария Dell’onda ai fieri mori).

II действие
Матильда встречает Адальберта, которого солдаты Оттона ведут в тюрьму, и горько упрекает его в неверности и вероломстве. Адальберт пытается оправдаться тем, что еще до помолвки с Матильдой все его помыслы занимала Феофано, чем вызывает еще больший гнев Матильды. Прощаясь с ней, Адальберт выражает робкую надежду, что, несмотря на гнев, она все еще любит его (ария Lascia, che nel suo viso). Джисмонда вне себя от горя и страха за судьбу единственного сына, не может смотреть без слез на то, как его уводят в карцер. Оставшись наедине с Матильдой, она горько попрекает ее в равнодушии, но Матильда, все еще любящая Адальберта, думает лишь о том, как спасти жениха. Ее предложение положиться на милосердие Оттона Джисмонда с яростью отвергает – она скорее увидит своего сына мертвым, но не будет просить ненавистного ей германского короля о милости. Матильда заверяет Джисмонду в том, что ее единственная забота и горесть – судьба Адальберта (ария Ah, tu non sai). Оставшись одна, Джисмонда дает волю своему горю. Единственное, чего она желает – умереть вместе со своим сыном (ария Vieni, o figlio).В дворцовом зале Феофано томится предчувствиями того, что судьба готовит ей очередное испытание (ария Spera si, mi dice il core). Появляется Оттон – жених и невеста впервые видят друг друга, но едва Оттон пытается заговорить с принцессой, появляется Матильда, бросающаяся к ногам своего двоюродного брата и умоляющая его о милости. Феофано, укрывшись от взгляда Оттона, не знающая о том, кто эта незнакомка, принимает ее за фаворитку Оттона и свою соперницу, ее сомнения лишь укрепляются, когда она видит, что Оттон обнимает Матильду. Матильда же, раздраженная тем, что Оттон постоянно озирается в поисках Феофано, жаждет лишь одного – свободы для своего жениха Адальберта. Оттон категорически отказывается даже думать об этом: Адальберт – подлый предатель и по отношению к Матильде, и по отношению к своему императору, заслуживает лишь позорной смерти. Вне себя от отчаяния, Матильда проклинает Оттона, в гневе желая ему в браке с Феофано столь же много радости, сколько он сулил ее союзу с Адальбертом – пусть не Гименей освятит своим факелом их брачное ложе, а богиня мщения Тизифона (ария Al’orror d’un duolo eterno) . Встретив наконец Феофано Оттон поражен ее холодностью и упреками в неверности – ей ли ревновать его, бросает он в ответ, если Феофано по своей наивности готова была пойти под венец с самозванцем. Феофано пытается устыдить Оттона – он, вероятно, был разочарован ее обликом при встрече после всех тех бесчисленных похвал, которые слагала о ее красоте молва (ария Alla fama, dimmi il vero). После ухода Феофано Оттон осознает, что ее ревность – проявление истинной любви и преисполняется решимости доказать принцессе свою любовь (ария Dopo l‘orrore d’uni ciel turbato).Ночью в саду у Тибра Феофано в одиночестве поверяет прекрасным ночным пейзажам свое отчаяние – в полном одиночестве, без друзей и родных, она стала игрушкой в руках судьбы и ей некому выплакать свое горе; она хотела бы доказать свою верность царственному жениху, но его тоже нет рядом с ней (речитатив O grani orrori и ария S’io dir potessi). Тем временем в саду появляются новые лица: из тайного подземного хода, ведущего из тюрьмы, выходят Адальберт и Эмирено – этот путь им указало письмо, написанное Матильдой. В письме было также указано, что в полночный час лодка с гребцами и солдатами будет ждать их у берега реки. Эмирено клянется небесам, что вновь станет грозой морей, как только обретет свободу (ария Le profonde vie dell’onde). С разных концов ночного сада приближаются друг к другу Матильда и Оттон: она – в поисках Адальберта, освободившегося из темницы, он – в поисках Феофано. Адальберт наблюдает за ними из укрытия, как и Феофано, вновь увидевшая своего жениха с таинственной соперницей. Матильда, опасаясь, что ее план побега может быть сорван, пытается увести Оттона прочь; Оттон же полон мыслями о Феофано (ария Ah! Non dir, che molle amante). В сад с берега реки возвращается Эмирено: лодка готова к отплытию, и он зовет Адальберта с собой. В этот момент Адальберт обнаруживает Феофано – мог ли он мечтать о том, что она вновь попадет в его руки! Грубо схватив до смерти испуганную девушку, он устремляется прочь, сопровождаемый Эмирено. В опустевшем саду появляется Джисмонда, а затем и Матильда, сообщающая радостную весть – побег удался и Адальберт вновь на свободе. Обе женщины воспевают мрак ночи, благосклонный их планам (дуэт Cara notte).

III действие
Во дворце в напрасных поисках Феофано бродит Оттон – от отчаяния он не находит себе места (ария Dove sei, mia dolce vita). Его страдания усугубляет неожиданный приход Джисмонды – торжествуя, она сообщает ему о побеге Адальберта и Эмирено, предрекая ему жизнь в вечном страхе (ария Trema, tiranno). Оттона обуревают самые мрачные мысли – на его глазах весь его мир оказался разрушен: его покинула его свита, никто не сообщил ему о побеге злейшего врага, его невеста также покинула его, и, быть может, Оттон-самозванец стал ей милее, чем ее законный жених (речитатив Io son tradito и ария Tanti affanni).На берегу Тира у кромки леса, куда высадились Эмирено, Адальберт и Феофано, измученная побегом принцесса пытается противостоять Адальберту, который не оставляет намерений соблазнить ее (ария D’innalzar i flutti al ciel). Эмирено отсылает его прочь, найти кров и пищу, а сам с любопытством выспрашивает пленницу о ее происхождении и, узнав чья она дочь, в неожиданном порыве радости пытается обнять ее, что вызывает новый приступ страха у Феофано. Вернувшийся Адальберт устраивает сцену ревности, и Феофано понимает, что станет легкой добычей для одного из злодеев. С тоской она вспоминает об Оттоне – пусть он ей неверен и сейчас находится в объятиях другой, но она предпочтет хранить верность и целомудрие только ему (ария Benche mi sia crudele). Вновь оставшись один на один с принцессой, Эмирено поверяет ей тайну – на самом деле его зовут Василий, и он ее единокровный брат, изгнанный из Византии после смерти их отца Романа и не видевший ее много лет. Пораженная Феофано узнает в его лице родные черты. Эмирено обязуется защищать ее от всех недругов и несчастий (ария Non, non temere, o bella). Наконец Феофано может вздохнуть спокойно – запутавшись в поворотах изменчивой судьбы, она, наконец, обретет покой и счастье (ария Gode l’alma consolata).В императорских покоях Оттон вызывает к себе Джисмонду и Матильду, чтобы выспросить о судьбе Феофано. Джисмонда продолжает издевательски смеяться над Оттоном, а на предостережение Матильды, что скоро Адальберт будет схвачен и казнен, выдает ее императору с головой: именно Матильда повинна в побеге Адальберта и Эмирено. Матильда, раскаиваясь на коленях перед монархом, обещает кровью предателей искупить свое преступление (ария Nel suo sangue, nel suo pianto). Неожиданно появляется Эмирено, ведущий закованного в цепи Адальберта – он вручает его во власть Оттона и сообщает, что Феофано тоже прибыла ко двору и появится через несколько мгновений. Матильда выхватывает меч, чтобы заколоть Адальберта, но взглянув в его глаза, не в силах нанести удар. Тогда Джисмонда ловко забирает у нее оружие, провозглашая, что покончит с собой и тем самым решит свою судьбу. Ее останавливает приход Феофано: она говорит о своем единственном желании – соединить свою жизнь с Оттоном и быть счастливой. Впервые соединившиеся влюбленные, без страха, ревности и притворства, объясняются друг другу в любви (дуэт A teneri affetti). Оттон вопрошает Эмирено о том, как произошло счастливое избавление от врагов – Эмирено раскрывает свое настоящее имя и присягает в верности Оттону; его примеру, раскаявшись, следуют Адальберт и Джисмонда. Матильда, несмотря на многочисленные предательства Адальберта, вновь готова вручить ему свою руку и сердце. Все прославляют воцарившийся покой – злодеяния, вероломство и коварство остались в прошлом (хор Faccia ritorno l’antica pace).
25
"Бал-маскарад" в Большом - спектакль серый и средний по общему уровню, как постановочному, так и музыкальному, это некое оперное уныние.
Я была на премьере "Бала" и почти уверена, что стоит вместо невнятных певцов занять в спектакле хорошие голоса - спектакль станет совсем другим. (Вызывать раздражение будет только непонятная куча мусора в одной из сцен.) "Оперное уныние" может превратиться в полу-концертное (такова постановка) прекрасное исполнение оперы. Это не Кармен БТ, где кого ни пригласи - уснешь от самОй постановки нудной и старомодной. Здесь есть ничем режиссерски не заполненные фрагменты музыки и пения - "воздух", это и хорошо - возможность для певцов сделать разные образы, были бы певцы! 
26
Николай Цискаридзе: «Моя ошибка была в том, что я честный игрок»

Свои двести восемьдесят лет Академия имени Вагановой встречает на пике формы. Пять из них ею руководит Николай Цискаридзе. Накануне двойного праздника он рассказал Ксении Соловьёвой об адажио с Владимиром Путиным и фуэте с Большим театром.

https://www.tatler.ru/heroes/nikolaj-ciskaridze-moya-oshibka-byla-v-tom-chto-ya-chestnyj-igrok
27
"Бал-маскарад" в Большом - спектакль серый и средний по общему уровню, как постановочному, так и музыкальному, это некое оперное уныние. А Макбет" в МАМТе с точки зрения постановки и костюмов - это очень яркий провал, есть что обсудить. Взять например красные треники Банко или платье Макбет такое же, как у Казарновской в видео "Кармен" из Новосибирска, только не чёрное, а кремового цвета, как будто за ней гнались собаки и порвали платье. Ну и ремни у мужчин прекрасные. А уж лучше бинтов вообще ничего нет! И ещё корона из черепов. Больше ада :))
28
Вокалисты / Re: Болгарское оперное чудо
« Последний ответ от Papataci Вчера в 00:48:47 »
«Девять братьев Яны» и один «Корсар»
Софийский театр оперы и балета в Москве: часть первая
Игорь Корябин, 05.06.2018 в 12:32

http://belcanto.ru/18060501.html
______________________

Во власти балканского «Кольца»

Софийский театр оперы и балета в Москве: часть вторая
Игорь Корябин, 21.06.2018 в 14:42

http://belcanto.ru/18062102.html
29
Ну вот, оказывается, что в Большом Театре все не так уж и плохо ;D
Есть театр МАМТ, где премьерная постановка вызывают у зрителей недоумение и отвращение - вплоть до диагноза: "данный "шедевр" стоит того, чтобы ни под каким предлогом его не посещать"
30
Атлант. Памяти Геннадия Рождественского

Екатерина Шелухина, 21.06.2018 в 12:15

http://belcanto.ru/18062101.html
Страницы: 1 2 [3] 4 5 6 7 8 ... 10