Последние сообщения

Страницы: 1 ... 5 6 7 8 9 [10]
91
«Я просто что-то бросаю, а зритель пусть ловит как хочет. Сердцем, жизнью, ранами»
РОМЕО КАСТЕЛЛУЧЧИ: БОЛЬШОЕ ИНТЕРВЬЮ
текст: Алексей Мунипов

Дягилевский фестиваль в Перми открылся громкой премьерой — «Жанной на костре» на музыку оратории Артюра Онеггера в постановке Ромео Кастеллуччи. Спектакль, жанровую принадлежность которого с ходу не определить, является копродукцией с оперными театрами Лиона, Брюсселя и Базеля. В пермском варианте участвуют французские драматические актеры Одри Бонне и Дени Лаван, солисты местной оперной труппы, хор и оркестр MusicAeterna. За пультом — Теодор Курентзис в очередь с Петром Белякиным. С приехавшим в Пермь Кастеллуччи встретился Алексей Мунипов.

http://www.colta.ru/articles/music_classic/18361
92
«Лайк» Штраусу
18.06.2018

Александр МАТУСЕВИЧ

«Московская оперетта» впервые обратилась к «Цыганскому барону» Иоганна Штрауса.

http://portal-kultura.ru/articles/music/209667-layk-shtrausu/
93
Театральная диверсия: Жанну д’Арк сожгли и очеловечили в Перми — Искусственный отбор

Оратория «Жанна на костре» на открытии Дягилевского фестиваля

https://tvrain.ru/lite/teleshow/artificial_selection/teatralnaja_diversija_zhannu_dark-465987/
94
Умер Геннадий Рождественский — дирижер, открывший миру советский музыкальный авангард

В Москве 16 июня умер дирижер Геннадий Рождественский. Ему было 87 лет. Он работал главным дирижером многих оркестров СССР и России, в том числе оркестра Большого театра, а также управлял оркестрами в Швеции, Великобритании, Австрии, Норвегии. В Московской консерватории, где Рождественский преподавал с 1970-х, в последние годы он заведовал кафедрой оперно-симфонического дирижирования и учил студентов смотреть на дирижерское мастерство совершенно по-новому. По просьбе «Медузы» музыкальный критик Юлия Бедерова рассказывает, как Геннадий Рождественский повлиял на советскую, российскую и мировую классическую музыку — и благодаря чему он останется в ее истории.

https://meduza.io/feature/2018/06/18/umer-gennadiy-rozhdestvenskiy-dirizher-otkryvshiy-miru-sovetskiy-muzykalnyy-avangard
95
Фактор Нетребко: В Мариинском показали дважды безумный «Макбет»
Главное событие фестиваля «Звезды белых ночей» собрало всех петербургских театралов

Евгений ХАКНАЗАРОВ

«Звезды белых ночей» приблизились к кульминации в строгом соответствии с астрономическим календарем. Анна Нетребко дебютировала в Мариинском театре в партии леди Макбет. Владислав Сулимский в роли супруга кровавой героини также довел зрителей до образцового безумия.

http://www.interessant.ru/culture/faktor-nietriebko-v-mariin-1
96
Знать, что ты совершенство
Анна Нетребко единственный раз за сезон выступила в Мариинке
Текст: Мария Бабалова

Анна Нетребко появилась на исторической сцене театра в одном из своих коронных образов - демонической леди Макбет в старой постановке англичанина Дэвида Маквикара оперы Верди "Макбет". В день спектакля в кассе театра можно было купить билет лишь за рекордные для Питера 36 тысяч рублей. Такова цена за шанс стать свидетелем единственного выступления первой певицы мира, которая здесь десятилетия назад делала первые шаги к Олимпу.

https://rg.ru/2018/06/18/reg-szfo/anna-netrebko-spela-na-scene-mariinskogo-teatra-v-obraze-ledi-makbet.html
97
«Много Верди» для Анны Нетребко и Валерия Гергиева

Фестиваль «Звезды белых ночей» отдал дань великому оперному драматургу

https://iz.ru/756858/varvara-svintcova/mnogo-verdi-dlia-anny-netrebko-i-valeriia-gergieva
98
Персоналии. Биографии. Музеи / Re: Выслать Тителя из Москвы
« Последний ответ от Papataci Июнь 19, 2018, 00:37:29 »
Музыкальный академический театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко завершает свой 99-й сезон. Из них 17 сезонов оперную труппу театра ведет к новым свершениям народный артист России, режиссер Александр Титель. На его счету — более двух десятков успешных спектаклей, в основе которых как шедевры классики, так и современные произведения. Среди последних постановок мастера — «Хованщина» Модеста Мусоргского, «Медея» Луиджи Керубини, «Любовь к трем апельсинам» Сергея Прокофьева, «Пиковая дама» Петра Чайковского.

В интервью МИЦ «Известия» Александр Титель рассказал о достижениях текущего сезона, в числе которых возобновление лирико-комедийной оперы «Обручение в монастыре» Сергея Прокофьева, премьера драматической «Енуфы» Леоша Яначека, барочного «Триумфа времени и бесчувствия» Георга Фридриха Генделя и предстоящий показ «Макбета» Джузеппе Верди. А также поделился разнообразными планами сезона юбилейного, который откроется в сентябре грандиозной постановкой «Войны и мира», одной из самых масштабных опер XX века.

По ссылке видео https://iz.ru/753577/svetlana-naborshchikova/vozvrashchenie-k-obrucheniiu
99
«Начинает сбываться мечта сделать всего Верди»
https://iz.ru/756673/svetlana-naborshchikova/nachinaet-sbyvatsia-mechta-sdelat-vsego-verdi

Дирижер Феликс Коробов — о постановке «Макбета», воле композитора, территории режиссера и возвращении «Чайки»
Светлана Наборщикова

20 июня Московский академический музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко представляет очередную премьеру 99-го сезона. Оперу «Макбет» Джузеппе Верди готовили к постановке режиссер Кама Гинкас и художник Сергей Бархин. За пульт оркестра встанет главный дирижер и музыкальный руководитель театра Феликс Коробов. Обозреватель «Известий» встретился с маэстро.

— До спектакля остался день, но о том, каким он будет, мало кто знает. Информации почти нет.

— То, что нет информации, даже хорошо. Зал выкуплен, рекламы для продажи уже не нужно. А всё остальное — пусть придут и увидят.

Я люблю, когда мало информации. Это моя давняя и любимая тема. Сейчас, в век высоких технологий, соцсетей, инстаграмов и всего, чего только можно, спектакли, премьеры перестали быть загадкой. Я не сторонник этого. Человек, приходящий в театр, должен попасть во что-то неожиданное. Чудо спектакля наступает на премьере. Мне кажется, что имен постановщиков и ведущих солистов, а также названия театра уже достаточно, чтобы прийти, зная, что как минимум это будет профессионально и интересно (пусть даже и спорно).

— Какие-то сведения все же просочились. На сайте театра выложен фрагмент финского спектакля Камы Гинкаса. Говорят, «картинка», которая присутствовала в этом драматическом «Макбете», один в один будет и в оперном. Значит ли это, что действие просто, извините, разбавят музыкой?

— Во-первых, не один в один, потому что разница между маленьким финским театром и нашей большой сценой все-таки существует. Во-вторых, каждый художник имеет право к чему-то возвращаться, переосмысливать, пытаться найти новые краски и нюансы в уже сделанном, а может, и вообще пересмотреть свое отношение к материалу — прошло столько лет. Если это плохой художник, он просто себя повторит. Но у меня нет никаких оснований назвать Каму Мироновича Гинкаса плохим художником. Несомненно, это будет совершенно другой спектакль, пусть и выросший некими внутренними корнями из того, предыдущего. Музыка Верди сильная и самодостаточная, это не аккомпанемент для драматического действия.

— Дирижер в таких случаях обычно проводник воли композитора?

— Абсолютно нет. У Петра Вайля (писатель, публицист. — «Известия») есть совершенно гениальные слова по поводу барочных экспериментов: «Бах тот же, мы — другие». Изменилось время, изменились люди. Да, вечные сюжеты и вечные ценности остались. То, что написано в нотах, можно загнать в Sibelius, и компьютер сыграет всё, что написал композитор, в нужных темпах и нюансах. Будет это соблюдением воли композитора? Мне кажется — нет. Мы живем в театре эмоциями, и публика живет эмоциями. В одном поколении они одни, в другом — другие. Как раз в том и интерес — прочитать эту партитуру сегодня. Произведение меняется от постановки к постановке. Индивидуальность музыканта, певца, дирижера — кирпичики, которые складывают новый спектакль.

— В драме как режиссер скажет, так и будет. Здесь существуете вы с музыкальной концепцией и, как бы там ни было, представляете Верди, великого драматурга и режиссера своих опер. Насколько в вашей постановке уживаются «режиссерское» и «музыкальное»?

— Конечно, Верди оставил подробные режиссерские тетради по каждой своей опере. В академическом издании, бостонском, по которому я дирижирую спектакль, — громадный том основной выверенной партитуры, такой же том вариантов и редакций, и отдельно — толстый том комментариев чуть ли не к каждому такту. Это научная работа. Безумно интересно в этом копаться, смотреть рисунки сцен Верди, понимать логику его ансамблей.

Но он делал их под конкретных исполнителей. Мы знаем, кто пел премьеры. Допустим, громкоголосый тенор, тихое сопрано и меццо с качающимся голосом. Он их выстраивал на сцене так, чтобы тенор стоял дальше, сопрано — ближе, а меццо между ними. В итоге в зал шел звук абсолютно ровный, который ему и был нужен. Своего рода эквалайзер, исправляющий как звукорежиссер итоговое звучание.

Но у нас может быть всё наоборот: тихий тенор, громкое сопрано и прекрасное меццо, поэтому вердиевские указания — не догма. В тот момент, когда я ставлю оперу, я все это забываю. Есть партитура, в которую ты погружаешься. Она должна стать твоей, ты должен в ней раствориться, тогда это будет и Верди, и Коробов, и Шишляев, и Андреева (солисты театра. — «Известия») — кто угодно. Не важно, кто из какой кулисы вышел и куда переместился, — это все «география», главное — о чем они поют, ради чего.

Что касается сотрудничества с Гинкасом, не устаю цитировать письмо Малера о том, что спектакль хороший, когда всё хорошо вместе — певцы, оркестр, художник, режиссер. В данном случае Кама Миронович, прекрасно понимая, что находится не совсем на своей территории, чутко прислушивается к каким-то музыкально-технологическим пожеланиям, с чем он не связан в своей режиссерской жизни в драме. Он прислушивается, а я не занудствую — говорю только вещи, которые могут пойти на пользу и улучшить результат. Поэтому у нас нормальный диалог, нормальная работа.

— Каким был алгоритм вашего взаимодействия?

— В производственном процессе до выхода на сцену мы редко пересекались. Это некий постоянный ужас оперного театра: репетиции — режиссерская и дирижерская с оркестром — проходят примерно параллельно. Конечно, перед этим были мои уроки с певцами, спевки, на которые, кстати, Кама Миронович заглядывал — эта фактура для него чуть-чуть новая, и он искренне пытался разобраться. А дальше началась одновременная работа — у него с актерами, у меня с оркестром. Я мог забежать к нему на 15 минут в своем антракте, он ко мне на 10 минут в своем. Но выработав какую-то общую позицию и общую концепцию, мы дальше вместе работаем.

На днях был характерный в этом отношении момент. Когда мы впервые прогнали с оркестром на сцене первый акт (у нас сдвоены первый и второй акты партитуры), Гинкас сказал, что не ожидал такого результата. Мы шли параллельно и пришли в одну точку — и эмоционально, и по драйву, и по каким-то тонкостям. Он был очень этим доволен. Я соответственно тоже.

— Верди сделал две редакции «Макбета». Вы какую ставите?

— Вторую, позднюю. Тут важно понимать, зачем она была сделана. Если мы скажем: «Автору нужно было что-то изменить для другого театра, сделать вставную арию или что-то убрать, добавить балет» — для композитора уровня Верди это будет слишком мелко. Нужно выяснять, почему возникли его вторые редакции. В отношении «Травиаты» понятно: в первой редакции время действия совпало с временем премьеры. Сидящая в зале публика сказала: «Это мы? Не может быть» — и освистала. Во второй редакции Верди перенес время действия на 30 лет назад, и та же самая публика отреагировала иначе: «А, это наши папашки! Они, конечно, покутили, они могли». И — совершенно другой прием. В случае с «Макбетом» всё сложнее.

Я внимательно изучил обе редакции. Мне повезло: в течение месяца, находясь в La Scala, я имел возможность пользоваться театральной библиотекой и смотрел разные партитуры «Макбета», максимально близкие к премьере. Что бросается в глаза? Во второй редакции Верди сделал более насыщенным оркестр, но при этом очень ее высушил, избавился от лишних нюансов, убрал все сладкости в инструментовке. Он усугубил трагедию. Это абсолютно сухая партитура — все идет в сторону драматизма.

Было очень интересно сидеть и сравнивать, особенно когда библиотекарь говорит: «Вам партитуру Мути или Аббадо? А вот есть еще под Миланом, в частной коллекции партитура Тосканини. Если хотите, можно посмотреть». Очень интересно, как менялось отношение дирижеров к этой опере. То, с чего мы с вами начали: они, конечно, проводники воли композитора, но их партитуры разнятся настолько — себе не можете представить. Воля композитора, конечно, святое, но сердца одинаково биться не заставишь.
100
Имеются дополнительные материалы - лекции. Возможно, это поможет понять и даже полюбить эту постановку. Ну и традиционно поможет буклет, в нём нам всё объяснят.
http://classicalforum.ru/index.php?topic=929.msg201755#msg201755

Также, конечно, с нетерпением жду, что напишут критики.
Страницы: 1 ... 5 6 7 8 9 [10]