Автор Тема: Казанская Консерватория – оплот традиций и источник новаций  (Прочитано 5958 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
КАЗАНСКАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ – ОПЛОТ ТРАДИЦИЙ И ИСТОЧНИК НОВАЦИЙ

http://gazetaigraem.ru/a2201104

Автор предлагаемого материала – доктор культурологии Н.Н. Брагина, в прошлом - преподаватель музыкально-теоретических дисциплин с 25-летним стажем работы в музыкальном училище и ДМШ. Увлечение Натальи Николаевны – культурный туризм. С этим намерением она побывала в середине марта в Казани, получив, однако, и особое поручение нашей редакции. Итогом поездки стал развернутый репортаж: описание действующего в Казани образовательного кластера - связного комплекса учреждений музыкального образования от нижнего до высшего звена.

…В Казань я поехала, чтобы погулять по городу, в котором раньше не бывала, походить по музеям, посмотреть храмы и мечети. Хотелось познакомиться и с музыкальной жизнью столицы Татарстана, посетить Казанскую консерваторию, о которой хорошо известно как об учебном заведении с прекрасными традициями, остающемся сейчас, когда музыкальное образование переживает глубокий кризис, активно действующим культурным центром огромного региона.

Итак, первым пунктом моего знакомства с Казанью стало посещение консерватории. Уже само здание произвело сильное впечатление: только что отремонтированное, светлое, чистое, с просторными аудиториями и залами, с торжественной тишиной высоких коридоров, которую лишь подчеркивают приглушенные звуки музыки, доносящиеся из классов. Наверное, если вообразить современный храм искусства, то он должен быть именно таким.

Меня любезно принял и согласился побеседовать ректор консерватории Рубин Кабирович Абдуллин, несмотря на то, что человек он крайне занятой. Свою высокую административную должность профессор Абдуллин совмещает с преподаванием – он заведующий кафедрой органа, клавесина и арфы - и активной концертной деятельностью, будучи известнейшим органистом, народным артистом России и Татарстана.

- Рубин Кабирович, чем живет сегодня Казанская консерватория, какие проблемы решает?

- Самая большая проблема, я надеюсь, уже позади. Наша печаль была велика в 2006 году, когда в этом замечательном здании случилась авария. Последовал приказ министра культуры, который фактически запрещал проведение учебных занятий в аварийном здании. Поскольку все это происходило в апреле, у меня просто опустились руки, ведь если заниматься негде, то нам нельзя осуществлять прием. Конечно, это сказывалось на настроении всего коллектива. Мы привыкли к этому зданию, к своему дому, много лет в нем проработав. Но, к счастью, у консерватории оказалось больше друзей, чем нам казалось ранее. Было принято решение выделить консерватории на время ремонта два здания. Одно из них – то, в котором консерватория когда-то родилась, на улице Пушкина, куда все с удовольствием поехали, а второе - это здание, которое занимал Горздрав, там когда-то было медицинское училище. И хотя мы переехали в помещения, которые были, прямо скажем, не менее аварийными, отношение властей воодушевило нас. Затем, конечно, последовали очень трудные выяснения обстоятельств, какие деньги нам нужны: экспертиза, смета... - и я понял, что вступаю в период жизни, когда мне опять придется быть отчасти строителем, потому что «эту историю» уже проходил с нашим Большим концертным залом. Три года длился ремонт и было трудно, потому что хотелось уложить в старое здание новую идею музыкального учреждения. Без поддержки власть предержащих структур ничего бы не удалось сделать. Да, мне приходилось умолять, уговаривать, убеждать, требовать, ждать решений и сомневаться, будут ли они. Было письмо нашему прежнему главе республики Минтимеру Шаймиеву, было письмо министру культуры Татарстана, много других обращений. И знаете, срабатывал авторитет Казанской консерватории, наработанный за многие годы. Все, кто принимал в наших делах участие, решили, что нам надо помочь.

- Кто вам больше способствовал: федеральные или республиканские власти?

- Конечно, основное финансирование мы получили от федерального министерства культуры. Но без глубокого понимания со стороны властей Татарстана к этому центру культуры, конечно, не было бы полноценного решения. Сейчас мы только-только завершаем акт о приемке здания. Еще много мелочей, недоделок, хотя в целом все готово и все работает. Мы заложили очень много идей в здание консерватории. Это, например, акустическая обособленность каждого помещения с учетом условий работы. У нас получились неплохие Малый и Органный залы, оркестровый репетиторий, в котором помещается даже тройной состав симфонического оркестра. Мы подняли здание на 70 сантиметров, и эти сантиметры дали нам возможность разместить мансарду. Подвальный этаж мы углубили примерно на столько же, и теперь имеем полноценное хранилище для всей библиотеки. Мы получили дополнительно около тысячи квадратных метров. Конечно, пришлось повозиться с различными согласованиями в организациях по охране памятников, ведь здание консерватории – памятник архитектуры, и что-то в нем можно изменить, а что-то – категорически нельзя. Словом, продолжаем трудиться. Но консерватория работает в полноценном режиме, без каких-либо помех.

- Сейчас все очень озабочены проблемой реформы образования, особенно в той его части, которая задевает нашу специфику. Я знаю, что в Казанской консерватории разработана система плотной взаимосвязи трех уровней музыкального образования - образовательный кластер. Расскажите об этом подробнее, ведь сохранение связности нашей системы волнует практически всех музыкальных педагогов.

- Что здесь говорить - эта система была разработана, можно сказать, нашими предками. И я считаю, что нет ничего более полезного, чем обратиться к опыту предшественников, к традиции. Тем более что само слово «консерватория» подразумевает консерватизм в самом лучшем смысле, то есть сохранение всего ценного. Но этот принцип, к сожалению, мало используется действующей реформой образования. Там много так называемых инноваций, но я не могу считать инновациями прямое подражание западным системам. У нас другая страна. Почему мы должны что-то изменять во имя того, чтобы нас признали? Нас уже давно признали! Ко мне не обращался ни один из наших выпускников, кто давно работает, например, в США, в Израиле, в других государствах, за подтверждением диплома. Их просто спросили: «Как вы играете на скрипке?» Они показали: вот так мы играем. В ответ - «пожалуйста, садитесь вот в этот оркестр» или «идите преподавать вот в этот университет». И все. И почему нам теперь надо все перевернуть вверх дном, а потом хлопать себя по карманам в поисках денег? Ведь не исключено, что уже скоро Мариинка или Большой театр будут покупать артистов за рубежом. Вот тогда настанет момент озарения авторов реформы: для чего все это нужно было - чтобы все разбазарить и потерять? Самым негативным образом на положение дел в образовании повлияло решение, которое принято было много лет назад, когда все детское художественное образование присоединили к системе дополнительного. Вместо того чтобы уничтожать нашу «основу основ» - музыкальную школу, с нее надо бы сделать слепок для общей системы образования, ведь именно она дала в течение 150 лет бесспорно замечательные результаты.

- Я с вами абсолютно согласна. Но можно ли еще восстановить традицию, не разрушена ли она окончательно?

- Надеюсь. Опубликованное в начале марта известное открытое письмо о фактической гибели учебных заведений творческой направленности, обращенное к президенту и правительству, министру культуры России, подписали и Олег Табаков, и Николай Петров, и Владимир Спиваков, и Владислав Казенин, то есть известные личности и авторитетные специалисты: куда уж дальше? Я вообще считаю, что нельзя со стандартами, пригодными, скажем, для технического вуза, прийти в консерваторию, в музыкальное, художественное или театральное училище. Главное, что в творческих вузах спаяно воедино, это практический опыт, который переходит в педагогику. Преподают ведь обычно люди с большим концертным или театрально-сценическим опытом, художники со своим неповторимым авторским письмом: они передают мастерство молодым, и все это по большей части «устная традиция». Недаром же у нас индивидуальное обучение. Да, у нас соотношение 4 и 3 к одному, то есть на одного преподавателя не более четырех учеников, вместо восьми – двенадцати в обычных университетах. Но это ведь и дает результат! И те же западные коллеги нам говорят: «Делайте, что хотите, но оставьте себе свою систему». Реформаторы не там, а здесь, у нас, в нашем государстве. И с такой настойчивостью пилится сук, на котором мы сидим, что диву даешься!

- А как озабочены, более того – в ужасе от происходящего провинциальные педагоги: в школах, училищах, которые порой находятся на грани закрытия!

- Мы тоже с большим волнением следим за этим. Вот пример: на моем курсе училось восемь ребят и еще несколько девушек композиторов. А что сейчас? Если в консерваторию поступил один талантливый композитор, мы готовы чуть ли не стоя аплодировать! Во многих средних специальных учебных заведениях упразднены теоретические отделения, закрыты или слиты воедино многие музыкальные школы. При этом одни из них относятся к системе образования - там одни требования и одни, что тут скрывать, зарплаты, а другие школы относятся к культурному ведомству, и там все другое. А есть еще муниципальные школы. То есть все, что последовало за законотворчеством, которое так успешно ранее осуществила Госдума, способствовало развалу системы.

Мне кажется, что нужна воля очень высокого должностного лица, которое могло бы принять решение об отнесении системы художественного образования целиком в ведение Министерства культуры и имело вотум доверия со стороны Министерства образования. Не вмешивайтесь и не мешайте работать! Дайте нам произвести эту реформу самим! Мы много работаем над тем, чтобы она была совершенной. Наш главный принцип – не причинить вреда, не испортить, не поломать, сохранить то ценное, что произвела эта система за многие годы.

- Видимо, дело в том, что в Госдуме эти решения принимают люди, которые не знают изнутри нашей специфики?

- Конечно. В профессии музыканта, художника или театрального деятеля как минимум есть та прелесть конечного продукта, когда артист выходит на сцену и поражает всех легкостью музыкальной или драматической игры, танца, естеством поведения и интонации, и ни у кого не возникает ощущения, какой тяжкий труд стоит за всей этой легкостью. Для того чтобы танцовщик совершил «полет над сценой», требуется неимоверный труд. То же самое у музыкантов. Это люди, обделенные детством. Вот все идут в футбол играть, а ты играешь гаммы. Как на это реагировать? Кажется, что несправедливо. Но на самом деле у этих детей есть свои преимущества.

- Что это за преимущества и велики ли они?

- За долгие годы работы я пришел к выводу, что люди, которые получили музыкальное образование, освещены изнутри, у них другое отношение к жизни. Они почти всегда добрее. Я не проводил социологических исследований, но убежден, что эти люди даже более законопослушны: контингент таких людей в криминальных структурах минимален. Есть, конечно, исключения из правил, но музыка определенно дает основы добра, гармонии, красоты, которые, как невидимая оболочка, защищают не только того человека, который ею занимается, но и всех вокруг него и все, на что он распространяет свои музыкальные чары. Я бы даже больше сказал. У нас ведь такой неспокойный мир: с террористической угрозой, со вспыхивающими социальными конфликтами, с переделом собственности, и со всеми этими коллизиями трудно сладить. Человек точит нож против самого себя, вместо того, чтобы обратиться к себе, глубоко внутрь, и спросить: что тебе надо? Может, послушаешь, например, вот этот прекрасный хор или вот этот прекрасный оркестр и услышишь что-то о себе другое?

Мне кажется, что музыку можно расценивать как глобальную систему безопасности! Она выполняет эту функцию. Другое дело, что она сама беззащитна, она тихая, она не требует реформирования. Она сама по себе гармонична и сама себя очищает. Художественное творчество – самоочищающаяся система. Она отторгает чужеродные элементы и опирается только на лучшее, даже в самые трудные времена. Я вспоминаю начало 90-х годов. У нас в Казанской консерватории тогда был замечательный профессор Семен Абрамович Казачков, воспитанник Ленинградской консерватории, который работал здесь почти с основания и создал кафедру, создал также замечательный коллектив - хор, который до сих пор поражает красотой и благородством звучания, твердыми устоями профессиональных принципов. Так вот; когда начались перебои с выплатой зарплаты, профессор Казачков выступил на ученом совете и сказал буквально следующее: «Мы работаем в консерватории не из-за денег. Да, это наш кусок хлеба, но мы знаем, что консерватория нам всегда помогала. И мы должны помочь ей. Я обращаюсь ко всем профессорам как к наиболее оплачиваемой части коллектива. Давайте временно перейдем на полставки, чтобы ректорат смог распределить часть наших денег среди молодых педагогов». Это, я считаю, акт гражданского мужества. Это – защита своего дела вопреки обстоятельствам. Мы должны уцелеть, мы должны взяться за руки и спастись как одна семья. Вот среди таких людей я работаю, поэтому выше всего ценю доверие, а оно бывает только обоюдным. Этот коллектив меня воспитал, и я буду служить ему.

- Спасибо за интереснейший рассказ, Рубин Кабирович. Вы делаете прекрасное дело, и я уверена, что при вашем отношении к жизни у вас непременно все получится!

Брагина Н.Н.
2011-04-08
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
ЗВЕНО, НА КОТОРОМ ВСЕ ДЕРЖИТСЯ

Начатый в прошлом номере газеты репортаж Н.Н. Брагиной о посещении Казани и Казанской консерватории продолжает рассказ о встречах в Казанском музыкальном училище. Завершением же станет отчет о визите в музыкальную школу, который мы дадим в следующем выпуске.

http://gazetaigraem.ru/a3201105

Казанское музыкальное училище (колледж) занимает два корпуса в самом центре Казани – старый и новый. Старое здание – настоящий памятник архитектуры, хранящий дух истории города. Оно было построено в 1886 году для Земской управы, в которой некогда служил отец Федора Шаляпина, великого уроженца Казани. В старом корпусе училища работали выдающиеся музыканты, о чем свидетельствуют мемориальные доски у дверей некоторых классов. История музыкальной жизни Казани и роли в ней Казанского музыкального училища бережно хранится в классе-музее. Новому зданию всего двадцать лет: комфортабельное, прекрасно оснащенное современной техникой, оно ничуть не уступает столичным учебным заведениям.

Сегодняшний директор Казанского музыкального училища – его бывший выпускник, окончивший также Казанскую консерваторию по классу хорового дирижирования Айрат Агзамович Заппаров: до времени назначения на эту должность в 2009 году - заместитель министра культуры Татарстана в течение девяти лет. О современных проблемах училища, о непростых способах их решений, требующих самоотдачи, творческой фантазии, а порой и просто смелости, умения брать на себя ответственность, мы беседовали с Айратом Агзамовичем и его заместителем по профориентационной работе, музыковедом Татьяной Юрьевной Ивановой.

Н.Б. Уважаемые коллеги! Известно, с какими трудностями сталкиваются сейчас преподаватели российских средних специальных заведений в области культуры. Есть ли они у вас и как вы их преодолеваете?

А.А. Заппаров: Когда в 2009 году мы проанализировали ситуацию с поступлением и выпуском наших студентов, то обнаружили, что есть отделения, где ситуация сложилась практически критическая: например, на отделении народных инструментов на баян и аккордеон не было ни одного выпускника и ни одного заявления от поступающих. То есть не то что конкурса – желающих учиться вовсе не было. Нечто похожее наблюдается и в других ССУЗах Татарстана и в целом по России, это уже тенденция. Так что надо было срочно что-то делать. И тогда с Татьяной Юрьевной Ивановой, которую я пригласил на работу, мы приняли стратегическое решение: развернуться лицом к музыкальным школам, вести в этом направлении целенаправленную работу, начиная с директоров и педагогов, заканчивая детьми и их родителями, с которыми можно общаться даже заочно.

Начали с того, что создали сайт, на который выложили всю информацию о жизни училища, всех отделениях, о наших педагогах, о перспективах студентов, об участии наших студентов в конкурсах, выложили фотографии, видеоматериалы училищных мероприятий, и это дало немедленные результаты. В первый же год к нам приехали абитуриенты из Нижневартовска, Сургута, Уренгоя, Перми, Бардинского района Пермского края – места компактного проживания татар, из Стерлитамака, Уфы, Ижевска, Ульяновска. Когда мы спрашивали, как абитуриенты о нас узнали, они ссылались на наш интернет-сайт: www.music-college.ru – удобный, легко запоминаемый адрес, о чем мы тоже специально подумали, чтобы нас быстро можно было найти. Концертную деятельность мы подчинили профориентационным задачам, предоставив наш зал для проведения различных мероприятий, в том числе отчетных концертов школ. Одновременно проводили выездные концерты в школах города, устраивали мастер-классы ведущих педагогов и исполнителей для преподавателей школ. Некоторые школы включились в эту совместную работу, потому что понимали: если у нас будут хорошие абитуриенты, у нас обязательно будут талантливые выпускники и соответственно будет вливание молодых педагогических сил в детские музыкальные школы. В результате в этом году у нас был конкурс 2-3 , а на некоторых отделениях и 4 человека на место.

Н.Б. Интересно, на какие отделения особенный спрос?

А.З. Это традиционно отделение академического пения. Был хороший конкурс на фортепианном отделении. Если в прошлом году кое-как взяли трех пианистов, то в этом году, отобрав лучших, оставили девятерых, то есть конкурс два к одному. А ведь понятно, что на фортепиано случайные люди не идут.

Н.Б. Простите, что перебиваю: а вот как с теоретиками, ведь их сейчас особенно мало, и некоторые училища просто закрывают отделения, поскольку наборов нет.

Т.Ю. Иванова. Да, у нас тоже так: вот в Нижнекамске, например, практически не осталось теоретиков, серьезные проблемы с набором и на другие отделения. В Набережных Челнах, Альметьевске ситуация чуть лучше, но тоже далека от идеала. Очень печально, что с теоретиками складывается такая ситуация, ведь это очень интересная специальность.

А.З. Но что мы делаем? С прошлого года стали проводить музыкально-теоретические олимпиады: сначала городскую, а в этом году уже республиканскую, совместно с Министерством культуры РТ. Бывает очень много участников.

Т.И. Я дополню. У нас руководит отделом Маклыгин Александр Львович, он буквально олицетворяет собой объединение трех ступеней музыкального образования, являясь одновременно проректором консерватории и очень много занимаясь школами, работая со школьными педагогами. Так что он, так сказать, всю эту массу колышет. В прошлом году под его руководством и прошла городская олимпиада, в которой участвовали представители всех школ - подчиняющихся и Министерству культуры, и Министерству образования, то есть мы соединили эти два управления.

Н.Б. Как же вам удалось примирить непримиримое?

Т.И. Работаем! А для того чтобы педагоги- теоретики увидели уровень всей республики и поняли, кто есть кто, мы провели первую республиканскую олимпиаду. У нас было 50 участников из всех городов Татарстана. Районы, кстати, неплохо выглядели, что нас очень порадовало. По результатам олимпиады среди абсолютных победителей оказались Нижнекамск, Набережные Челны, Зеленодольск, Альметьевск и две казанские школы – №1 и №11. Это показало, что уровни столичных и районных школ сейчас вполне соизмеримы.

А.З. Мало того, мы ведь еще делали на олимпиаде командные соревнования, причем команды составлялись по жребию. И самой сильной оказалась та из пяти, которая представляла всю республику - и Набережные Челны, и Нижнекамск, и Казань.

Н.Б. Хотелось бы конкретнее узнать, какие задания были?

Т.И. Во-первых, наша олимпиада проходила в два тура. Командное соревнование было во втором туре, а первый был индивидуальный, чтобы и ребенок мог оценить лично себя, и педагоги сравнить , на каком уровне выступает их ученик, то есть проверить и себя тоже. Задания были письменные отдельно по музыкальной литературе и по сольфеджио. Там и диктанты были, но не такие, какие обычно практикуются на уроках, что сначала немножко «напрягло» всех, - давали, например, тембровые диктанты. Детям надо было записать нотами музыку из кинофильмов, которая у них на слуху. Во-первых, им записывать такую музыку интереснее, во-вторых, понятнее становится цель этой формы работы, ее практическое применение в жизни. И вот принцип диктанта, который всегда является камнем преткновения, открылся для детей с другой стороны.

Н.Б. Тембровые диктанты, я знаю, уже давно проводятся на олимпиадах в разных училищах, но все равно, у преподавателей, приехавших из глубинки, любое отклонение от привычных форм работы, согласна, вызывает весьма нервозную реакцию.

А.З. Мы старались внести живую струю даже в самый, казалось бы, сухой теоретический предмет. И я видел радость на лицах детей. А когда мы подводили итоги, они были счастливы получить подарки, пусть и не самые дорогие. Не в подарках дело. Важен именно настрой детей, важно, чтобы они после музыкальных школ не боялись приходить в музыкальное училище. И конечно, очень важно, чтобы студенты знали, что теоретические предметы – это не что-то страшное и не современное, а это очень даже интересная область музыки. Мы показали студентам и абитуриентам перспективы - где и как они могут себя реализовать.

Т.И. Во время олимпиады мы старались привлечь, зацепить детей, сделать так, чтобы они постепенно почувствовали наше учебное заведение родным. Они увидели наш зал, учебные классы, дружно пообедали в буфете, - и это тоже часть нашей профориентационной работы, направленной на то, чтобы дети, пришедшие к нам в этот день, захотели у нас учиться. Для этого же мы устроили концерт, пока все ожидали подведения итогов, подготовив его, кстати, силами только теоретического отдела. Текст, который произносила ведущая, был подготовлен студенткой IV курса Натальей Барсковой (он стал частью ее дипломной работы) и это продемонстрировало их лекторское мастерство. Другая наша студентка провела презентацию, продемонстрировав умение работать с различными медиа-форматами, с различными компьютерными программами. Дальше теоретики выступили в качестве пианистов, доказав, что прекрасно владеют инструментом и при возможности могут работать как минимум концертмейстерами. Отдельный блок концерта был отдан нашим композиторам – две студентки в этом году поступают на композиторский факультет в консерваторию. Следующая область – фольклор: был представлен замечательный фрагмент из свадебного обряда. Одна из наших выпускниц, Лилия Ильдусовна Сарварова, ныне возглавляющая кафедру татарской музыки и этномузыкологии в консерватории, создала фольклорный ансамбль, который активно выступает и получает призы на конкурсах –это еще один путь профессиональной реализации теоретика. И в завершении выступили студенты эстрадно-джазового отделения, которое возглавляет теотетик, тоже наша выпускница Елена Александровна Мерзлякова, олицетворяющая собой еще одну стезю теоретика. Она делает прекрасные аранжировки и переложения для любых составов исполнителей, а ее вокальные коллективы получают на конкурсах Гран-при и первые места.

А.З. А когда мы проводим день открытых дверей, все заведующие отделениями, все ведущие педагоги – здесь, все на работе, так что на любой вопрос сразу дается ответ. Это очень важно, чтобы абитуриенты могли получить полноценные разъяснения по любому вопросу и смогли развеять любые сомнения.

(окончание следует)
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
(окончание)

Т.И. Наша профориентационная работа ведется и на всероссийском сайте «Мое образование», где у нас есть своя страничка. Это опять-таки расширяет границы известности нашего колледжа. Дети, часто уже из очень дальних российских городов, задают через сайт вопросы, потом звонят.

Н.Б. Какие вопросы наиболее часты?

Т.И. Например, где жить, если иногороднему абитуриенту удастся поступить в училище?

Н.Б. У вас, кстати, есть общежитие?

А.З. Нет, к сожалению. Но есть понимание и поддержка со стороны Министерства культуры Татарстана, которое обратилось к Президенту республики с просьбой выделения квот для творческих ССУЗов Казани в Олимпийской деревне, построенной к Всемирной универсиаде 2013 года: ее первая очередь достроена, а вторая достраивается. К тому же организаторы универсиады выдвинули условие, что за два года до мероприятия деревню должны «обжить», чтобы не было так: вчера построили - сегодня заехали. И вот в связи с этим мы попросили 150 мест (наш контингент - 315 человек). Если их для нас выделят, это станет дополнительным стимулом для поступления к нам.

Т.И. Да, отсутствие общежития если и не барьер, то один из сдерживающих факторов большего притока студентов, особенно из районов, где уровень дохода ниже столичного и не каждый родитель способен оплачивать съемное жилье для своего ребенка.

А.З. Тем не менее в прошлом году из 68 принятых студентов – 47 было иногородних.

Н.Б. Как же вы выходите из положения?

Т.И. У нас давняя договоренность с местными жителями, живущими поблизости. Есть адреса, по которым одни студенты по окончании училища выселяются, а другие въезжают.

Н.Б. Мы немножко отвлеклись от ваших нововведений. Какие у вас еще «ноу-хау»?

А.З. Следует сказать о программе тестирования. Мы закупили программу, разработанную центром современных технологий МГУ - систему тестов, объективно оценивающих возможности детей с точки зрения их личностных способностей, интеллектуальных возможностей и собственных интересов и перспективы их профессиональной реализации, траектории построения карьеры. Татьяна Юрьевна специально прошла обучение в Москве, чтобы грамотно расшифровывать тесты и профессионально проводить консультации с абитуриентами и их родителями по разъяснению индивидуальных склонностей каждого поступающего. Важно, что тестирование проводится не только на «входе», но и на «выходе», ведь зачастую выясняется, что, например, баянист, домрист или, скажем, дирижер-хоровик вроде бы и не особенно хорош как специалист, но вдруг обнаруживает прекрасные качества лидера, организатора. И почему бы ему не переориентироваться на менеджмент, но все равно поступать «к нам», то есть в консерваторию.

Н.Б. У вас большой процент поступающих?

А.З. У нас практически все поступают в ВУЗ. Процент потерь идет только за счет того, что некоторых ребят забирают в армию сразу после училища, а девушки, бывает, выходят замуж и семейная жизнь вносит свои коррективы в их планы.

Т.И. понимаете, мы с самого первого курса ориентируем студентов на то, что у нас они получают всего лишь среднее образование и они должны сразу готовиться к тому, что будут учиться дальше. То есть наша первоочередная цель - обеспечить консерваторию абитуриентами. Для нас большим плюсом является то, что многие педагоги консерватории работают и у нас. Но нам важно и не потерять тех, кто не пошел по своей специальности, чтобы этот человек не в торговлю направился или еще куда-нибудь, от музыки подальше, а чтобы то, что он у нас приобрел, осталось с ним, чтобы он реализовал себя именно в культуре.

А.З. Мы, конечно, работаем в соответствии с федеральными программами, стараемся не отступать от них, но что-то корректируем в сторону наших интересов. Например, вместо физкультуры преподаем бальные танцы, есть класс музыкальной информатики, где ребята изучают программы набора нотного текста, создания фонограмм, аранжировок, музыкальных презентаций, видеороликов и так далее. Ввели предмет «История изобразительного искусства», который ведет просто уникальный педагог Валерий Филиппович Соменко. И настолько интересно все это преподносится, что дети наши уже не развиваются односторонне, а прекрасно ориентируются в разных сферах культуры и искусства.

Т.И. У нас работают и искусствоведы, и театралы, преподается сценическое движение, актерское мастерство, постановка голоса. Эти предметы введены для вокалистов, но при желании их могут посещать и студенты других специальностей: мы стараемся дать им все, что они пожелают получить. Для желающих читаются и спецкурсы. Я, например, разработала курс «Искусство общения и культура поведения». Не секрет, что многие наши выпускники не знают, как пройти собеседование с положительным результатом, как написать резюме, заявление, деловое письмо или грамотно провести разговор по телефону, чтобы оставить о себе благоприятное впечатление, как следует одеваться и какие психологические тонкости нужно знать и использовать во время деловой встречи. То есть мы стараемся научить детей правильно себя позиционировать. В связи с новыми стандартами будут введены и другие интересные предметы, такие как теле-радиожурналистика, концертно-лекторское искусство, музыкальное редактирование, основы менеджмента. В связи с этим, я готовлю программу , которая объединит все эти предметы с помощью так называемого «проектного обучения».Студент должен будет создавать свои собственные проекты начиная от составления сметы финансовых затрат, рекламной компании(анонсы, заметки в газетах), создания афиш, буклетов, пригласительных билетов, определения темы мероприятия, подбора музыкальных номеров и состава исполнителей, режиссуры программы и так далее. То есть наша задача - научить предельно конкретным вещам, которые они будут знать не только теоретически, но и уметь применять практически. А.З. Мы сейчас получили новые стандарты образования, в которых предусмотрены различные инновации, а выяснилось, что мы уже движемся в этом направлении. Поэтому они нас не испугали, как многих. Проблем, конечно, остается много. Раньше ведь было как? Училище ждало инициативы от педагогов школ: вот учебный год закончился, и школы должны направить к нам своих выпускников. А сейчас положение сильно изменилось. Музыкальные школы перевели в статус дополнительного образования, и педагоги уже не считают, что должны готовить специалистов. И их можно понять! Они занимаются в том объеме, в каком считают нужным и не ставят цели подготовить абитуриентов в колледж. Хотя, на мой взгляд, настоящий профессионал должен ставить самую высокую планку для своих учеников, тогда и результаты будут ощутимыми. А иначе наши школы превратятся в музыкальные кружки и та система начального музыкального образования, которой всегда гордилась наша страна, просто исчезнет. Хуже того, есть дети, которые хотели бы к нам поступать, но преподаватели школ отговаривают их, ссылаясь на низкие зарплаты и неперспективность профессии.

Н.Б. Что ж, очень знакомая ситуация.

Т.И. Школьные педагоги не хотят для своих учеников плохого будущего. Их можно понять, но они часто мыслят старыми стереотипами и не знают о сегодняшней обстановке. Наша задача – переубедить общественность. Убедить ее в том, что музыкальный колледж – это не только будущие педагоги, это уникальная образовательная система, готовящая специалистов широкого профиля, которые куда бы ни пришли в дальнейшем, будут востребованы, и их жизненные перспективы гораздо оптимистичнее, чем у тех, кто закончил просто 11 классов.

Н.Б. Но как решить эту проблему, если повсеместно средний возраст преподавателей, мягко говоря, приближается к пенсионному? Это педагоги с большим стажем, которые вряд ли будут что-то делать в плане изменения системы обучения.

Т.И. Думаю, от возраста это не зависит, человек может быть «стариком» и в молодом возрасте. Для педагога главное, чтобы он был увлечен своим делом, «зажигал» своим темпераментом и энергией, тогда не надо будет никого уговаривать, у него всегда будут последователи. Хотя молодых безусловно нужно продвигать, поддерживать, ведь от них зависит каким будет наше образование через 10-15 лет.

А.З. Да, мы стараемся постепенно вводить в состав педагогов молодые кадры. Вот, например, наше народное отделение, о котором мы говорили как о проблемном. В этом году во главе отделения баянистов и аккордеонистов мы поставили Антона Сергеевича Попова: это бесспорно лучший аккордеонист в Казани. У нас работает Айдар Валеев - баянист, тоже выпускник нашего училища, сейчас аспирант Казанской консерватории. Мы не боимся вводить молодых, потому что это «играющие тренеры», это те, кто «развернув меха», может зарядить детей здоровой «творческой бациллой». Выезжают ли наши педагоги с мастер-классами в разные города (а это делают все), работают ли в составе жюри - все дает плоды. Или возьмем предмет «общее фортепиано». Поставили во главе отдела фортепиано зрелого педагога - Алсу Халиловну Барышникову, на сегодняшний день одного из лучших концертмейстеров Казани с огромным опытом работы и в оперном театре, и в консерватории, и у нас в училище. И отношение к предмету стало меняться, это уже не второстепенный никому не нужный урок, а важная составляющая профессионального обучения музыканта любой специальности.

Т.И. Мы стараемся выдвинуть таких лидеров, которые зажигают своим мастерством, задают планку, уровень, к которому стоит стремиться.

Н.Б. А не боитесь ли вы, что реформа образования разрушит нашу трехступенчатую систему и первое звено, которое выпадет из нее, это будете вы, музыкальное училища?

Т.И. Ну, пока еще точки не расставлены, мы не паникуем, надеемся на разум и работаем в меру сил. У среднего звена есть свои преимущества. После школы дети часто выбирают профессию неосознанно: «мама подсказала», «друг пошел», «Думал, что это интересно», еще что-то. Училище – прекрасная альтернатива 10-11 классам. За четыре года, проведенные здесь, они взрослеют, приобретают базу – и не только профессиональную, но и общекультурную, эстетическую. Они и интеллектуально очень развиваются. И в ВУЗ идут уже совершенно осознанно, более точно определяя свое будущее. Поэтому наше звено должно оставаться, оно нужно. Думаю, что со временем приток к нам студентов и конкуренция будут только больше. Все мы – и школы, и училища, и консерватории - делаем общее дело, и счастье, если это дело – любимое.

Н.Б. Спасибо за интереснейший рассказ! Все это очень актуально для множества средних специальных заведений по всей стране. Я думаю, ваш опыт бесценен, а главное, он вполне может быть применен и в других местах. Вы не рассказываете ничего сверхъестественного, но ваш успех, как мне кажется, продиктован не столько необычностью инноваций, сколько энтузиазмом и энергией их внедрения.

Брагина Н.Н.
2011-05-04
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 12 131
3 октября со сцены Государственного большого концертного зала имени С.Сайдашева опера «Тюляк» оперной студии Казанской консерватории прозвучит публично во второй раз.

http://www.tatar-inform.ru/news/2017/09/26/573919/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау