Автор Тема: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)  (Прочитано 8142 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« : Август 11, 2011, 16:59:48 »
11.08.2011, 11:47:10
http://www.lenta.ru/news/2011/08/11/barenboim/

Даниэля Баренбойма выдвинут на Нобелевскую премию мира
 
Дирижер и пианист Даниэль Баренбойм стал кандидатом на получение Нобелевской премии мира, сообщает Agence France-Presse. По мнению сторонников его выдвижения, Баренбойм достоин премии за "использование музыки в целях наступления мира на Ближнем Востоке".
Официально о выдвижении его кандидатуры будет объявлено в Буэнос-Айресе 17 августа. Израильского дирижера, который также имеет аргентинское и испанское гражданство, в Аргентине поддержали около 2,5 тысячи человек.

Кроме того, за присуждение премии Баренбойму высказались бывший президент Уругвая Хулио Мариа Сангинетти и аргентинский писатель Хуан Хосе Себрели.

10 августа агентство сообщило, что Баренбойм выступит с концертами на Корейском полуострове, где смогут присутствовать жители как КНДР, так и жители Южной Кореи. Таким образом Баренбойм надеется снизить напряжение между двумя странами.

Даниэль Баренбойм родился в Буэнос-Айресе в семье евреев, выходцев из России. В детстве он вместе с родителями переехал в Израиль. В 1999 году Баренбойм создал оркестр "Западно-Восточный диван", в котором играют музыканты арабского и израильского происхождения. Баренбойм выступал в Палестине, в Рамалле, после чего получил палестинское гражданство. В мае этого года оркестр под его управлением дал концерт в секторе Газа.

За свои усилия по установлению мира между Палестиной и Израилем дирижер был назначен почетным посланником мира ООН. В июне 2011 года он стал почетным рыцарем-командором ордена Британской империи.

Нобелевская премия мира присуждается с 1901 года. В прошлом году ее получил китайский диссидент Лю Сяобо.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн savta

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 244
Re: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #1 : Август 27, 2011, 18:39:39 »
Если Арафату дали, пусть и ему дают.
Следующий - Каддафи, а потом Ахмадинеджад.

Оффлайн kaylash

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 113
Re: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #2 : Август 30, 2011, 21:17:01 »
Баренбойм очень даже приятный дядя. Тока премия Мира музыканту ни к чему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #3 : Сентябрь 10, 2013, 13:36:36 »
9 сентября 2013, 13:00   |   Культура   |   Мария Кингисепп
«Россия — «мое» место на карте мира»

Пианист и дирижер Даниэль Баренбойм — о своих русских корнях, связи с Россией и любви к русским, советским и российским композиторам

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/556745#ixzz2eTs7sMfn


Даниэль Баренбойм — уроженец Аргентины, гражданин Израиля и Австрии — сегодня выступает в Михайловском театре с Берлинским государственным оркестром и двумя программами: Рихард Вагнер и Рихард Штраус, Франц Шуберт и Эдуард Элгар. Маэстро, несмотря на свою активную миротворческую деятельность и искреннее стремление примирить народы Палестины и Израиля, где исполнение произведений Вагнера «не запрещено, но не принято» по причине антисемитских воззрений композитора, в обычной жизни совершенно аполитичен. Накануне выступления Даниэль Баренбойм побеседовал с корреспондентом «Известий». 


— Вы работаете и гастролируете по всему миру, но почти не бывали с концертами в России. Почему приехали именно сейчас и именно в Санкт-Петербург?

— Я дважды выступал в Москве в прошлом году. В Петербург по работе я действительно еще никогда до сих пор не приезжал — только с частным визитом. Впервые в Ленинград я попал в январе 1965 года. Вы еще тогда не родились. Я тогда прибыл издалека — из Лос-Анджелеса. Перелет длинный, тяжелый. Помню, было очень холодно и немного страшно, но и тогда, и сейчас мое главное ощущение — радость и огромная внутренняя связь с этим городом и этой страной. Моя жена, мои бабушки и дедушки — и по отцовской, и по материнской линии — родом из России. Так что это не просто праздное любопытство с моей стороны: в числе прочих стран это тоже «мое» место на карте мира. Кроме того, я всегда искренне восхищался великими русскими исполнителями. А сейчас я у вас в гостях по приглашению Михайловского театра. Они позвали, я подумал: «Почему бы и нет?» И вот мы с оркестром здесь, и я очень счастлив, что принял это предложение.


— Почему для концертов в Петербурге вы выбрали именно Вагнера и Штрауса?

— Я считаю эти произведения великими и недооцененными. И если музыка Штрауса всегда узнаваема, то «Нюрнбергские мейстерзингеры» Вагнера исполняются редко, к сожалению. Они не популярны — но они прекрасны. Музыка Вагнера вообще, по моему глубокому убеждению, весьма сложна, но скрывает столько уровней и смыслов, что именно этим безумно интересна, тем более для немецкого оркестра. Программу, которую мы привезли в Петербург, мы затем повезем в Вену, в Лондон и в Париж.


— Могли бы вы назвать советских и российских исполнителей, с которыми вам было бы интересно поработать вместе?

— Я в разные годы встречался с Дмитрием Кабалевским, Давидом Ойстрахом, Леонидом Коганом — я всех их лично и хорошо знал. Позже я познакомился с Владимиром Ашкенази: мы даже дружили, когда жили в одно время в Лондоне. Я говорю в прошедшем времени, потому что сейчас мы живем в разных местах. Потом меня очень заинтересовал Эдисон Денисов: я дирижировал его Третьей симфонией в Чикаго. Конечно, мы были знакомы с Мстиславом Ростроповичем: я имел честь дирижировать концертами с его участием. А теперь его младшая дочь Елена выступает с потрясающими концертами в Секторе Газа. Она организовала там большой детский хор в лагерях для беженцев (совместно с благотворительным фондом Вишневской-Ростроповича «Во имя здоровья и будущего детей». — «Известия»). Это потрясающая и важнейшая работа, и мы с Еленой собираемся сделать ряд музыкально-культурных проектов в Палестине.


— Есть ли у вас совместные планы с российскими театрами или оркестрами? В частности, с Михайловским театром в Петербурге и с Большим театром в Москве?

— На данный момент нет. В Михайловском я дирижирую Берлинским оркестром, а в качестве приглашенного дирижера я не работаю. Я с удовольствием привез бы в Россию свои берлинские и миланские постановки. Но в ближайшее время таких планов нет.


— Нет предложений и идей — или нет времени?

— Я — музыкальный руководитель Немецкой оперы в Берлине, главный дирижер Берлинской государственной капеллы и оркестра «Западно-восточный диван», где играют музыканты из Израиля и арабских стран. Но я не дирижирую «не своими» оркестрами, исключение делаю только для Венского филармонического оркестра.


— У нас в последнее время концерты с приглашенными дирижерами вошли в моду...

— Да, я знаю. Многие мои коллеги любят быть приглашенными дирижерами — но лично я не люблю. Когда ты — приглашенный дирижер, у тебя всего несколько совместных репетиций, затем через несколько дней концерт. Да, вы все стараетесь изо всех сил: музыканты хотят хорошо сыграть, и вы хотите хорошо продирижировать, и концерт будет неплох. Но когда ты работаешь музыкальным руководителем оркестра постоянно, ты с музыкантами создаешь — или пытаешься создать — диалог по всем аспектам музицирования: громкости, интенсивности, баланса, фразировки, звучания. Вы вместе долго и кропотливо изучаете и проверяете все средства музыкального выражения. Это совершенно другой способ работы, чем разовое выступление.


— Ваши предпочтения в русском классическом репертуаре?

— О, их очень много! Конечно, прежде всего это Чайковский. Мы собираемся работать над «Царской невестой» с Дмитрием Черняковым, одним из моих любимых оперных режиссеров. У него потрясающее, живое чувство сцены. Каждому артисту он объясняет не только текст, но, что гораздо важнее, подтекст. И каждый артист благодаря ему знает, как физически это выразить. Не забывайте, что большинство оперных певцов — непрофессиональные актеры. Некоторые из них даже — непрофессиональные музыканты. Голос хорош — и всё. Но в актерской игре они все — любители. Поэтому режиссеру всегда приходится показывать им, как ходить по сцене, как физически, телом и мимикой, выражать страх, счастье, возбуждение, ненависть и так далее. Это очень значимая часть работы над спектаклем, помимо света, звука, костюмов и декораций. Однако именно актерская игра отличает живой музыкальный театр от скучного, мертвого.


— Есть ли у вас любимые оркестр или исполнитель в России?

— Из ваших оркестров я никого «живьем» не слышал. Представьте, я и оркестр Мариинского театра видел и слышал только по телевизору, но я знаю, что это хороший оркестр. И в петербургской филармонии я не был со времен Мравинского, хотя я был большим поклонником ленинградского филармонического оркестра. Мравинский для меня — один из величайших дирижеров ХХ века. Я неоднократно пытался пригласить его дирижировать Берлинским филармоническим оркестром, но увы, в советские годы он мог выступать только в Ленинграде. Вот у него я, пожалуй, и научился «не ходить налево» от своего оркестра.
А по поводу русских исполнителей — для оперной сцены существует «проблема русского языка». Кроме того, в советские годы ваши певцы очень мало гастролировали в мире — кроме Галины Вишневской и Елены Образцовой, пожалуй. Но сейчас, слава богу, всё изменилось. Я рад, что прожил достаточно долгую жизнь, чтобы увидеть, как важны стали в последнее время певцы из России для мировой оперы. Любой уважающий себя оперный театр сегодня немыслим без русских солистов. Теперь они — прелюбопытное явление, даже феномен. Например, молодой солист Мариинского театра Михаил Петренко, который с большим успехом выступал и в Берлине, и на других прославленных оперных сценах. Я в восторге от меццо-сопрано Марины Пруденской. Кирилла Петренко, австрийского дирижера родом из Советского Союза, я считаю одним из лучших в мире на сегодняшний день. И совершенно уникальна Анна Нетребко. В Берлине мы записывали с ней фильм-оперу «Манон» и планируем вместе записать диск — «Четыре последние песни» Штрауса. Анна — потрясающая певица и артистка. Она умеет тонко и точно сочетать театр с музыкой. Это редкий природный дар, и вы должны ею гордится.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 509
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #4 : Май 07, 2014, 16:09:11 »
В Берлине началось строительство Музыкальной академии Баренбойма-Саида

Двери учебного заведения, создаваемого израильским дирижером и литературоведом арабского происхождения, будут открыты для молодежи из Израиля и арабских стран.

Первый камень Музыкальной академии Даниэля Баренбойма и Эдварда Саида заложен во вторник, 6 мая, в Берлине. Как передает информационное агентство dpa, церемония по случаю этого события прошла с участием израильского дирижера и пианиста Даниэля Баренбойма и американского литературоведа арабского происхождения Эдварда Саида - инициаторов создания необычного учебного заведения.

В 2012 году было объявлено о планах строительства академии, создание которой Баренбойм считает делом своей жизни, поскольку посредством музыки он хочет внести свою лепту в разрешение ближневосточного конфликта. Двери этого учебного заведения будут открыты для талантливой молодежи из Израиля и арабских стран. Кроме этого, здесь планируется организация курсов повышения квалификации молодых музыкантов из ближневосточного региона.

Идея открытия такого учебного заведения зародилась в 1999 году, когда Даниэль Баренбойм совместно с Эдвардом Саидом основал в Веймаре популярный сегодня оркестр "Западно-восточный диван", который объединил молодых музыкантов из Израиля и арабских стран.

Концертный зал, спроектированный знаменитым американским архитектором Фрэнком Гери, а также помещения для репетиций Музыкальной академии Даниэля Баренбойма и Эдварда Саида расположатся в стенах подлежащего реконструкции бывшего хранилища для декораций за Берлинской государственной оперой на Унтер-ден-Линден.

34 миллиона евро составят затраты на осуществление проекта. 20 миллионов этой суммы покрывается из госбюджета.

http://www.dw.de/%D0%B2-%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%87%D0%B0%D0%BB%D0%BE%D1%81%D1%8C-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%BC%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BC%D0%B8%D0%B8-%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B5%D0%BD%D0%B1%D0%BE%D0%B9%D0%BC%D0%B0-%D1%81%D0%B0%D0%B8%D0%B4%D0%B0/a-17615241?maca=rus-yandex_new_politics_mm-9641-xml
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 509
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #5 : Июнь 03, 2014, 00:06:31 »
Когда чудовища плачут

 http://www.profile.ru/kultura/item/82633-kogda-chudovishcha-plachut

02.06.2014 | Йоахим Кронсбайн
материал предоставлен Spiegel online

Дирижер и пианист Даниэль Баренбойм о силе музыки, власти оперы над диктаторами и идеальном балансе между эмоциями и рассудком

Баренбойм — пианист и дирижер, пользующийся уважением во всем мире. С 1992 года является музыкальным директором Берлинской Государственной оперы «Унтер-ден-Линден», параллельно работает музыкальным директором миланского театра Ла Скала.

Баренбойм, родившийся в Буэнос-Айресе и в 1952 году переехавший с родителями в Израиль, в последние десятилетия выступал за мирное решение ближневосточного конфликта, в частности, стал в 1999 году одним из создателей оркестра «Западно-Восточный Диван», в котором играют музыканты из многих стран региона.

— Господин Баренбойм, в своей новой книге вы пишете: «Музыка — это единственное изобретение человечества, способное свести воедино вещи, разделенные в жизни». Музыка всесильна?

— Да, она всесильна. Моцарту удается одновременно описывать смех и слезы. В музыке мы можем за считанные секунды познать вечность.

— Как это возможно?

— Если бы я только знал. По сути о музыке говорить нельзя. Можно разве что о нашей реакции на нее. Если бы я мог передать словами содержание 7-й симфонии Бетховена, отпала бы необходимость ее исполнять.

— Жаль.

— Допустим, вы слушаете 7-ю симфонию, и у вас меланхолическое настроение. Тогда вы решаете для себя: это грустная музыка. Кому-то еще она покажется безоблачно радостной. Словом, музыка может «проникать» в наше настроение, в наше состояние души. Поэтому существует столько разных мнений о музыке, одни называют ее поэтической, другие — философией в нотах, третьи видят математическое начало, четвертые — эротическое. Она вмещает в себя всё, всё это одновременно. Это имеет определенное отношение к тому, что по-английски называют human condition.

— Объяснитесь?

— Бах, Бетховен, Верди, Дебюсси или Булез знатоки не только контрапункта, гармонии или ритмики, они вкладывают в свою музыку еще и человеческое содержание, поэтому их творения так долго сохраняют современное звучание и актуальность.

— Какие средства использует классическая музыка?

— Во всяком случае, нельзя утверждать, что преимущественно духовные, хоть музыка и апеллирует к духовным способностям человека. Интересно, не правда ли? Музыка работает со звуком, а звук не имеет духовной природы, это очень простое, чисто физическое средство. Звук соотносится с тишиной. Музыкант должен ответить для себя на вопрос: как я должен взять тот или иной звук, как долго его удерживать, как снимать? Как переходить к следующему?

— Музыка есть не что иное как колебания воздуха?

— Да, колебания воздуха. Думается, она так сильно воздействует на слушателей и на исполнителей потому, что оказывает духовное воздействие, но при этом познается физически. Она проникает в сознание человека через ухо, через барабанную перепонку. А это, как представляется не только мне, сильнее зрительных раздражителей.

— Музыка изменяет поведение человека? Словам до определенного предела это под силу. Например, призывы к насилию или любовные письма сподвигают людей к резкому изменению своего поведения.

— Этот вопрос занимает меня много лет. Ответа я не нашел. Как возможно, чтобы такие чудовища, как Сталин, погубивший миллионы людей, или Гитлер, на совести которого жизни шести миллионов евреев, — как возможно, чтобы этих двоих так трогала музыка? Вольфганг Вагнер, внук Рихарда, показывал мне в партитуре «Лоэнгрин» место, при котором у Гитлера на глаза наворачивались слезы - всякий раз, когда тот слушал эту оперу в Байройте.

— Какое?

— В третьем акте, еще до марша, звучит чудесная мелодия, которая в принципе проходит только однажды и никак не связана с остальным музыкальным материалом. А Сталин однажды слушал по радио ля-мажорный концерт Моцарта № 23 в исполнении потрясающей пианистки Марии Юдиной. Как только концерт отзвучал, он велел раздобыть для него запись. Но записи не было, поскольку музыка прозвучала в прямом эфире. Сталину об этом сказать побоялись. В результате около полуночи снова собрали оркестр и на скорую руку записали пластинку, которая на следующий день в восемь утра уже была у Сталина.

— Почему музыка не должна трогать диктаторов так же, как и всех остальных?

— Действительно, почему бы и нет? Но это может значить одно: музыку следует отделять от того, какими личностными качествами обладает тот или иной человек.

— Есть люди нравственно безупречные, которым музыка безразлична.

— Такие люди есть. И это тоже не удивительно. Ведь сегодня музыкального воспитания детям практически не дают. Кто нынче музицирует дома? Есть люди, которые ни в родительском доме, ни в детском саду, ни в школе не соприкасались с классической музыкой. И вот такого адвоката или врача однажды затаскивают в Берлинскую филармонию, где — к его несчастью — я как раз дирижирую Вариациями для оркестра Арнольда Шёнберга. Что он без подготовки может извлечь из такой музыки? Разумеется, ничего. С Моцартом или Брамсом результат был бы лучше. Удивительно, что миллионы людей до сих пор приходят в оперные театры и концертные залы.

— И что именно они там переживают?

— Я изучал гармонию и композицию у знаменитой Нади Буланже в Париже. И она выразила это очень удачно: «Ты должен наполнить музыкальную форму эмоциями и анализировать эти эмоции». Нужно размышлять о чувствах и чувственно познавать собственное мышление. Нужно, чтобы публике казалось, что произведение рождается в момент его исполнения. Оно должно быть абсолютно проникновенным и спонтанным одновременно. Такой пример: дайте мне фортепьянное произведение, которого я не знаю.

— Это невозможно.

— Дайте мне его. Я попытаюсь исполнить его с листа. Первое впечатление, которое у меня появляется — это инстинкт чистой воды. Я даже не знаю, сколько времени длится пьеса, я не знаю, кто ее написал, в какую эпоху — ничего. Но на этом останавливаться нельзя. Я начинаю анализировать, выявлять связи. Я задаю себе тысячу вопросов. И в какой-то момент мне кажется, что я всё понял.

— Великолепно.

— Нет, — теперь нужно попытаться восстановить наивное восприятие произведения. Впечатление первого раза. Шок. Артист, которому это не удается, вас никогда не растрогает.

— Почему классическую музыку принимают во всем мире?

— Она воистину универсальна. Я сам в этом убедился. Несколько лет назад я по инициативе Кофи Аннана, тогдашнего генерального секретаря ООН, с миланским оркестром театра Ла Скала дал, вероятно, первый в истории классический концерт в Гане. Я дирижировал Девятую симфонию Бетховена. Могу утверждать, что из публики только шесть или семь человека до этого  были на концерте классической музыки. Но та тишина, которая царила в Аккре, заставила меня задуматься. Люди ничего не знали об этом произведении, но они почувствовали, что присутствуют при важном человеческом высказывании.

— Звучит весьма идеалистически.

— Музыка — это последняя инстанция. Музыка ничего не хочет. Ее по сути невозможно использовать ни для чего, кроме самой музыки. Правда, ей можно злоупотребить.

— Фашистам это удалось.

— Да, в частности, они исполняли симфоническую поэму «Прелюды» Франца Листа по радио перед своими сводками вермахта и в киножурнале. В этом не повинен ли Лист, ни сама музыка. Но она до сих пор остается замаранной.

— Выходит, музыка не настолько чиста, как вам бы того хотелось.

— По своей сути она чиста. В этом она как религия. Музыка — если вы простите мне такое философствование — есть звучащая версия монотеизма. Все связано со всем и образует единство. Даже в таком произведении как вагнеровские «Тристан и Изольда», где в третьем акте творится полное сумасшествие — даже там в музыке царит поиск единства. Музыка есть единение.

— Это ваша религия?

— Нет. Я нерелигиозен.

— Вы боретесь за мир на Ближнем Востоке. Если исходить из того, как вы описываете суть музыки, можно сколько угодно много давать концерты в объятом кризисом регионе, но мир по мановению дирижёрской палочки установлен не будет.

— Разумеется. Всегда говорят, будто оркестр «Западно-Восточный Диван», в котором бок о бок сидят арабы, израильтяне и палестинцы — это оркестр мира. Такая оценка льстит, но не соответствует истине. Для мира необходимы справедливость, договора, свобода, а не музыка. Но музыка может служить вдохновением. Палестинцы на оккупированных территориях не пользуются равными правами с израильтянами. Перед симфонией Бетховена в любом оркестре все равны. Гобоист играет соло продолжительностью 8 или 16 тактов и знает, что скоро оно закончится, мелодия перейдет к скрипкам, ему придется снова подстраиваться. Так устроена музыка. Это утопия об успешно построенной общности, ставшая реальностью.

— Получается парадокс: музыка может все и ничего.

— Боюсь, так и есть. Так, великая музыка может выражать мысли. Возьмите Моцарта: певец поет слова оперы. В тексте содержится какое-то высказывание, но Моцарт «сочиняет» еще и душевное состояние персонажа, который произносит те или иные слова. Он подготавливает слушателя. Если я вам сейчас задам вопрос, не согласитесь ли вы со мной пообедать на следующей неделе, я могу сделать это из вежливости, потому что действительно хочу разделить с вами стол, чтобы вам польстить и так далее. Композитор может заложить все эти мотивы в свою музыку.

— Какой процент людей может это расслышать?

— Интуитивно — определенно больший, чем нам кажется.

— Но они не в состоянии этого описать.

— Равно как и я. Но, разумеется, можно описать, как композитор достигает этого технически.

— Во всяком случае, музыку — это искусство — вполне удается записывать нотами.

— Это черные точки на белой бумаге — не более. Это колоссально. Но с другой стороны, мало что нам говорит. Да, возможно, там проставлен оттенок piano — это не forte, но и не pianissimo. Остается тысяча возможностей это исполнить. Нужно читать между строк.

— А как вы выбираете правильный темп?

— Все те, кто говорит и пишет о музыке, зациклены на темпе. Это полная бессмыслица. Я дирижировал в Байройте «Кольцом», позднее меня сменил в этой опере мой друг Джеймс Ливайн. Я спросил людей, которые слышали произведение под его руководством, что они думают. Ответ был такой: «Ах, все настолько медленно». О чем мне это говорит? Ни о чем. Выбор темпа, это, возможно, одно из важнейших решений, принимаемых музыкантом, но оно должно быть последним. Сначала нужно понять содержание. Главное, чтобы музыка захватывала. Тот, кто умеет держать публику в напряжении, может позволить себе дирижировать медленнее. Без этого будет скучно, даже если взять быстрый темп.

— Этому можно научиться?

— Научиться можно куда большему количеству вещей, чем многие думают. Даже некоторые из моих коллеги в принципе не хотят знать всего, предпочитает действовать интуитивно и инстинктивно. Им кажется, что лишние знания разрушат мистическую природу музыки. Я не настолько суеверен. Я хочу знать все. Какие-то сонаты Бетховена я играю вот уже 60 лет. Я начал исполнять их в одиннадцать лет и до сих пор открываю для себя что-то новое.

— Как вам удается донеси свое слышание до оркестра?

— Я только что был в Зальцбурге, где с Венской филармонией исполнил три последних симфонии Моцарта. Венскому оркестру для данных произведений дирижер не нужен, они могут исполнить их даже самостоятельно. Но я хотел, чтобы они прониклись моими представлениями. Мне удалось донести до них свои мысли по поводу каждой фразы. И когда они поняли, когда эта мысленная связь была установлена, нам больше не нужно было репетировать.

— Классическая музыка способствует воспитанию человека?

— Если не рассматривать музыку как нечто, не имеющее отношение к реальности. Скажу по-английски: There is nothing wrong with it. Представьте себе: вот человек просыпается, с утра пораньше ругается с женой, секретарша заболела, сотрудница, которая ее подменяет доводит его до белого каления, болит зуб — приходится идти к врачу, возвращается домой, жена все еще с ним не разговаривает, он наливает себе двойной виски и ставит ноктюрны Шопена. Через две секунды все проблемы забыты.

— Красивая картина.

— Думаете, Шопен писал их только лишь для того, чтобы люди забывали о своем плохом настроении? Определенно нет.

— Тогда для чего?

— Он хотел высказаться.

— И все?

— Да, именно. Так работают композиторы.

— Вы начали концертировать еще в детские годы. Вы уже тогда размышляли над музыкой?

— К счастью для меня, мой отец — интеллигент до мозга костей — рано научил меня думать над музыкой. Его очень критиковали за то, что он давал мне в мои юные годы играть большие и сложные сонаты Бетховета. Дескать, для этого нужна определенная зрелость. Отец отвечал, что зрелость не имеет никакого отношения к возрасту. Что есть зрелые юнцы и незрелые старики. А еще, что зрелости у меня не прибавится, если ноты будут лежать в шкафу. Он был прав. И потому из музыки я узнал о жизни больше, чем наоборот.

— Что именно вы узнали?

— На разговор об этом у нас просто не хватит времени. Но возьмите, например, коэкзистенцию элементов контрапункта. Страсть и дисциплина. Эти две противоположности существуют в музыке друг рядом с другом. Невозможно жить только с одной из них. Последнее предложение «Аппассионаты» — это настолько страстная музыка, но без дисциплины исполнить ее невозможно. А с одной дисциплиной оно станет скучным.

— Вероятно, этому учит не только из музыка.

— Конечно. Но музыка учит еще и стратегически мыслить. Дирижер Вильгельм Фуртвенглер придумал чудесное понятие «дальний слух». Оно должно значить: в тот самый момент, когда ты дирижируешь первым звуком, ты уже слышишь последний. В музыке тоже нужно понимать разницу между стратегией и тактикой. Ты можешь преследовать тактические музыкальные цели и производить очень сильное впечатление, но тем самым перечеркнуть намеченную стратегию, общую линию. Но если, дирижируя, мыслить исключительно стратегически, могут потеряться оттенки. Мне бы хотелось все время жить и думать так, как я живу и думаю, когда исполняют музыку.

— Почему вам это не удается?

— Человек — слабое существо. Ведь концерт длится всего два часа. Для музыки справедливы слова Зигмунда Фрейда о культуре в целом: она служит не для того, чтобы мы забывали о действительности, а для того, чтобы создавать для нас сверхдействительность.

— Господин Баренбойм, благодарим вас за эту беседу!
Che mai sento!

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 969
Re: дирижёр Даниэль Баренбойм (р.1942 г.)
« Ответ #6 : Ноябрь 05, 2017, 13:08:35 »
С 13 по ноября на Медичи пройдет "неделя Баренбойма", отмечающего свое 75-летие. Трейлер:
https://www.youtube.com/watch?v=PAlB55paTKQ