Автор Тема: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге  (Прочитано 37604 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #25 : Август 17, 2014, 21:25:44 »
Алвис Херманис не справился с постановкой «Трубадура» для Зальцбургского фестиваля

Текст: Юрий Данилов

Опера – это музей. Это еще раз подтвердил латвийский режиссер Алвис Херманис, поставив оперу Верди «Трубадур» для Зальцбургского фестиваля. Подтвердил не только архаичностью постановки, но и переносом действия в… музей.

Когда поднимается занавес, взору публики предстает интерьер классического художественного музея. Это может быть Лувр или Прадо. По залам расхаживают туристы, внимающие экскурсоводам. В частности, экскурсоводом стал офицер Феррандо. Его рассказ о старой цыганке заменен показом публике картин эпохи Возрождения.

Оказывается, почти все остальные персонажи оперы – тоже сотрудники музея. Однако ночью реальность начинает размываться, и герои начинают жить двойной жизнью. Современная одежда меняется на средневековую. Концепция могла бы дать много интересного, все-таки парад оживающего искусства… Однако, по мнению рецензента «Нью-Йорк Таймс» Закари Вульфа, режиссера постигла крупная неудача. Это не просто плохая, это позорная постановка, - пишет критик. - Это акт недобросовестности - щеголять атрибутами оригинальности, не создавая при этом ничего свежего, цельного и внятного.

То ли эта «ночь в музее» - подлинная костюмированная драма, то ли потешное парковое представление в симпатичных костюмах. Никакого реального решения господин Херманис не предложил, просто-напросто разлив старое вино в современные бутылки. Певцы манерничают, отчаянно жестикулируют, принимают статуарные позы… Но непонятно, то ли это постмодернистское подмигивание в старомодной оперной постановке, то ли это просто старомодный оперный спектакль.

Разгадывать эту загадку становится все менее интересным по мере продвижения оперы к кульминации и финалу. Дело в том, что и музыкальное решение - из рук вон. Венский филармонический оркестр под управлением Даниэле Гатти заливает все сладким сиропом, исполняя не Верди, а Штрауса.

Все это можно было бы перетерпеть, если в спектакле были достойные голоса. Но их нет, за исключением разве что Анны Нетребко (Леонора). Ее красивый, харизматичный вокал стал единственной отдушиной этого спектакля. Правда, и у госпожи Нетребко были проблемы в нижнем регистре - звук там исчезал, и ей приходилось агрессивно педалировать низкие ноты.

И все же финальная ария D'Amor sull'ali Rosée стала триумфом певицы. Пела Анна хорошо, но вот что играть – не ведала, то ли работницу музея, то ли галлюцинацию, то ли живую аристократку 15 века.

У певицы не возникло никакой «химии» ни с тенором Франческо Мели (Манрико), ни с Пласидо Доминго (Ди Луна), который окончательно перешел в баритоны. Его голос звучал изрядно поношенно, певец пел ритмически неточно, а образ он создавал не благородного графа, а сварливого старика. Бесславная страница в творческой биографии мастера.

Меццо-сопрано Мари-Николь Лемье (Азучена) звучало шатко и кисло, - заключает рецензент.

Культура ВРН: Иллюстрированный журнал о культуре Воронежа, России и мира
http://culturavrn.ru/world/13053
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Nika

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 70
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #26 : Август 18, 2014, 06:16:33 »
Кто-нибудь  слушал трансляцию?

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #27 : Август 18, 2014, 10:01:00 »
Холокост в разговорном жанре

"Шарлотта Саломон" на Зальцбургском фестивале

Впервые за многие годы Зальцбургский фестиваль представил постановку современной оперы, написанной по его собственному заказу. Это "Шарлотта Саломон" французского композитора Марка-Андре Дальбави. Оперу, посвященную погибшей во время холокоста еврейской художнице, поставил знаменитый режиссер Люк Бонди. Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

Вообще говоря, четырехлетний цикл новых опер в Зальцбурге должен был открывать Дьердь Куртаг, однако маститый венгерский авангардист подступался к своей первой опере чересчур долго. Премьера его "Конца игры" (по Сэмюэлу Беккету) была назначена сначала на 2013 год, потом на нынешний, а состоится в итоге в 2015-м. Во всяком случае театр "Ла Скала", где опера Куртага будет идти после Зальцбурга, уже начал продавать билеты и даже объявил исполнительский состав.

Марк-Андре Дальбави, ученик Пьера Булеза, в опере не новичок (его "Джезуальдо" шел в Цюрихе четыре года назад), и тем не менее работа над нынешним опусом, судя по всему, тоже проходила не совсем гладко. Идею обратиться к фигуре Шарлотты Саломон композитору подсказал режиссер Моше Ляйзер, ставивший в Цюрихской опере его "Джезуальдо", и идея оказалась тем более кстати, что в год столетия Первой мировой Зальцбургский фестиваль сделал войну с ее бедствиями и тревогами одной из своих лейттем. Однако уже на стадии либретто возникли сложности: текст французского писателя Ришара Милле Дальбави забраковал, пришлось спешно искать нового либреттиста (им стала в результате Барбара Хонигманн) и затем приступать к работе уже за считанные месяцы до самого критичного дедлайна.

Шарлотта Саломон, чье детство и отрочество прошли в веймарском Берлине, в кругу благополучной интеллигентной семьи (отец — врач, мачеха — успешная оперная певица), в 26 лет погибла в Освенциме. Это было в 1943-м. Двумя годами ранее, уехав с родственниками в безопасную, как казалось, Францию, она начала создавать главное произведение своей жизни — огромный графический цикл, названный "Жизнь? Или театр?". Это была лихорадочная попытка художественной психотерапии: Шарлотта мучительно переживала разрыв с любовником, которого она вдобавок делила с мачехой, и открывшуюся ей наследственную манию самоубийства в ее семье, и тягостные жизненные условия. Семьсот листов (это за два года!) цикла — нечто большее, чем мемуары в картинках: поиск собственного "я", попытка разобраться со своим прошлым и одновременно отстраниться от него. Все действующие лица выведены под придуманными и слегка каламбурными именами (сама Шарлотта, например, стала "Шарлоттой Канн", а ее мачеха Паула Линдберг — "Паулинкой Бимбам"), и не всегда можно сказать наверняка, где документальная правда жизни, а где факт художественного обобщения или чистого вымысла. "Жизнь? Или театр?" интригует своей формой: это почти что "книга художника", так много в цикле сложно организованного текста. Причем очевидные музыкально-театральные обертоны этого текста Дальбави, строго говоря, использовал не первым, еще в 2001-м в Америке поставили посвященный Шарлотте Саломон мюзикл.

Наверное, идеальную оперу на основе цикла Шарлотты Саломон мог бы написать ее старший современник Альбан Берг, и, кстати сказать, в финале оперы Дальбави, где Шарлотта в припадке отчаяния убивает родного деда при помощи отравленного омлета, действительно чудится нечто берговское. Если уж продолжать фантазировать, то Берг бы наверняка экспрессионистское повествование о душевных смутах условной Шарлотты изложил с жестким диктатом формы, а вот у Дальбави ничего подобного нет. Его партитура (которую исполнял оркестр зальцбургского Моцартеума под управлением автора) — водянистая взвесь изысканных "музыкальных моментов", по эмоциональной температуре довольно умеренная, да и драматургически тоже порядком зыбкая. В ней случайными островками плавают цитаты: и "Хабанера", и баховские кантаты, и "Волшебный стрелок", и французские народные песни, и фольклор на идише. Они слегка препарированные, правда, но все равно из-за их обилия и элементарной иллюстративности изысканным приемом их не назовешь. Тем более что именно эти заемные мелодии и оказываются самыми заметными вокальными номерами оперы, в остальном же вокальный материал представляет собой честные речитативы. Не шпрехштимме, нет, тем более что либретто написано в основном по-французски. Главное исключение — немецкоязычная разговорная роль "от автора", которую исполнила венская актриса Йоханна Вокалек. Ее альтер эго, Шарлотта Канн,— партия уже вокальная, доверенная молодому меццо-сопрано Марианне Кребасса, которая стала главным украшением спектакля наряду с тенором Фредериком Антуном (Амадеус Даберлон, возлюбленный Шарлотты).

"Раздвоение" главной героини, не самый экстраординарный по меркам современного оперного театра драматургический ход, все-таки осложняет в "Шарлотте Саломон" слишком многое. Опера взваливает на себя двойную, если не тройную ношу: и биографическая трагедия жертвы холокоста с большим социально-историческим контекстом, и совершенно частная, автономная личная драма, ставшая основой для художественного высказывания. Полноценно в результате не прозвучало ни то, ни другое, ни третье (хотя зрителю и показывают время от времени слайды с работами Саломон). Собственно, и Люк Бонди, который в красках рассказывал о том, как близко к сердцу он принял новую оперу Дальбави, со своей стороны, смог предложить обескураживающе мало. Сценограф Йоханнес Шюц спасовал перед грандиозными каменными аркадами "Скального манежа" и попросту занавесил весь портал сцены, оставив небольшую полоску пространства на авансцене. Здесь выстроили длинную галерею, которая совсем уж неприлично напоминала бы о поставленных тут же Алвисом Херманисом два года назад "Солдатах" Циммермана, если бы не разница в средствах: вместо брутальности "Солдат" в "Шарлотте Саломон" показывают стерильное белое пространство, которое периодически выезжающие из задней стены перегородки разделяют на отсеки. Персонажам тесновато, но идеям тесновато тоже — проблемную драматургию не смог превозмочь и режиссер. Не в первый и, видимо, не в последний раз подтвердив невольно то обстоятельство, что для хорошей современной оперы безупречное либретто стало куда более существенной необходимостью, чем пару-тройку веков тому назад.

Газета "Коммерсантъ" №145 от 18.08.2014, стр. 11
http://www.kommersant.ru/doc/2546960
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #28 : Август 18, 2014, 11:16:56 »
Публика на фестивале в Зальцбурге устроила овацию дирижеру Федосееву

Федосеев отметил особое место Зальцбурга и его фестиваля в мире музыки. "Это высшая планка. Здесь жив дух Моцарта, Бетховена, дух (дирижера Герберта фон) Караяна, дух (дирижера) Карлоса Клайбера. <...> Здесь сохраняется потрясающая традиция и здесь особая публика", - считает Федосеев.

Полностью:
РИА Новости
http://ria.ru/culture/20140817/1020368562.html#ixzz3Aj3CAira
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #29 : Август 18, 2014, 11:30:53 »
Доминго заменили.
http://salzburg.orf.at/news/stories/2663528/
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #30 : Август 18, 2014, 12:25:28 »
Публика на фестивале в Зальцбурге устроила овацию дирижеру Федосееву

Федосеев отметил особое место Зальцбурга и его фестиваля в мире музыки. "Это высшая планка. Здесь жив дух Моцарта, Бетховена, дух (дирижера Герберта фон) Караяна, дух (дирижера) Карлоса Клайбера. <...> Здесь сохраняется потрясающая традиция и здесь особая публика", - считает Федосеев.

Полностью:
РИА Новости
http://ria.ru/culture/20140817/1020368562.html#ixzz3Aj3CAira

Цитата:
---------------
под управлением Федосеева в Большом зале Моцартеума (музыкальный университет Зальцбурга и связанное с ним музыкальное общество) прозвучали 28-я симфония Моцарта, сюита Чайковского № 4 "Моцартиана" и Третья симфония Бетховена.
---------------

Что ж, если за такую "опасную" для иностранца в Зальцбурге программу ему устроили овацию, значит и впрямь было отлично сыграно.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #31 : Август 18, 2014, 19:49:06 »
«Какие же они все в этом „Трубадуре“... идиоты!»

Новая премьера Зальцбургского фестиваля

Очередная громкая премьера зальцбургского фестиваля со всей наглядностью продемонстрировала актуальность борьбы двух противоположных и крайних взглядов на тенденции современного оперного мира, где «наркотическому» восторгу перед поиском все новых и новых смыслов в старых культурных формах противостоит убежденность, что все эти постановочные поиски – лишь способ девальвации оперного вокала с целью завуалировать его всеобщую деградацию перед лицом не только благодарной «широкой публики», но даже и некоторых «специалистов». Наглядный пример сказанному — написанная как всегда напористо, остро и парадоксально рецензия нашего автора Александра Курмачёва и вынесенное в заглавие мнение одного из «венских музыкальных критиков», приведенное рецензентом в конце статьи.

http://www.operanews.ru/14081805.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Sergey

  • Гость
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #32 : Август 19, 2014, 16:10:04 »
«Какие же они все в этом „Трубадуре“... идиоты!»

Новая премьера Зальцбургского фестиваля

Очередная громкая премьера зальцбургского фестиваля со всей наглядностью продемонстрировала актуальность борьбы двух противоположных и крайних взглядов на тенденции современного оперного мира, где «наркотическому» восторгу перед поиском все новых и новых смыслов в старых культурных формах противостоит убежденность, что все эти постановочные поиски – лишь способ девальвации оперного вокала с целью завуалировать его всеобщую деградацию перед лицом не только благодарной «широкой публики», но даже и некоторых «специалистов». Наглядный пример сказанному — написанная как всегда напористо, остро и парадоксально рецензия нашего автора Александра Курмачёва и вынесенное в заглавие мнение одного из «венских музыкальных критиков», приведенное рецензентом в конце статьи.

http://www.operanews.ru/14081805.html
Прочитал. Любопытно. С этим я согласен гораздо больше, чем с мнением Юрия Данилова, написавшего в своем отзыве: "Алвис Херманис не справился с постановкой «Трубадура» для Зальцбургского фестиваля" -см.  тут.
Хотя я - не любитель режоперы, идея постановщика противопоставить времена исторические с их сильными страстями и времена современные, когда толпы зрителей, расхаживающие по музею с наушниками в ушах, с равнодушием и, в лучшем случае, с любопытством посматривают на лица героев великих картин прошлого. Вспоминается вычитанный на Классике анекдот про нынешние и прошлые времена: "Раньше в знак уважения снимали шляпу, теперь - вынимают наушник из уха. В знак особого уважения - вынимают и из другого".
И не надо думать, что меняются только костюмы, а сами люди - все те же. Ничего подобного - постановка как раз про то, что меняются! И еще как - вплоть до того, как говорят чукчи: "моя твоя - не понимай".

Вот и в рецензии Курмачева именно об этом свидетельствует фраза одной из критикесс: «Только благодаря Херманису я поняла, какие же они все в этом «Трубадуре» идиоты… все  до одного!». Вот для этой современной дамочки - люди прошлого с их чувствами и страстями - идиоты.
« Последнее редактирование: Август 19, 2014, 17:25:03 от Sergey »

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #33 : Август 19, 2014, 19:30:24 »
Пишет Слава (_arlekin_)

2014-08-17 14:36:00 http://users.livejournal.com/_arlekin_/2902545.html

"Трубадур" Дж.Верди, Зальцбургский фестиваль, реж. Алвис Херманис, дир. Даниэле Гати (телеверсия)

Трансляции фестивальных спектаклей для Европы - дело повседневное, круглосуточное, рутинное, но Россия, как теперь уже понятно всем, кроме самых упертых евреев-интеллигентов - не Европа, и если б не участие Нетребки, маловероятно, чтоб зальцбургского "Трубадура" Херманиса (решительнее прочих европейских коллег выступающего против русской фашистской агрессии в Украине) здесь не только оперативно показали, но еще и повторили. В основе постановки лежит замечательная идея поместить действие оперы в залы художественного музея. Находка остроумная, хотя и совсем не концептуальная - она не позволяет хоть сколько-нибудь рационально переосмыслить идиотический сюжет либретто "Трубадура" (к чему, кажется, стремился в своей версии Черняков - я сам, к сожалению, ее не видел), но, наоборот, доводит сначала через разделение, а затем совмещение "реального" и воображаемого, вымышленного, "художественного" планов до полного абсурда, который при таком раскладе, однако, уже не вызывает насмешек, в отличие от оригинала.

Леонора - музейная смотрительница, как и остальные персонажи, кроме Манрико - он поначалу представлен старинным портретом, висящим на стене как часть экспозиции, но постепенно "материализуется", и сотрудники заведения включаются в старинный авантюрно-романтический сюжет, облаченные в подчеркнуто (и даже нарочито, несмотря на монохромность, выдержанную в темно-красных тонах) "традиционные" оперные одежки. Франческо Мели в партии Манрико хорош больше своей фактурой, соответствующей общему режиссерскому замыслу, хотя голос, понятно, тоже на уровне фестиваля. Но главные звезды здесь - Нетребко-Леонора и Доминго-маркиз де Луна. Хотя даже несмотря на выдающийся артистизм обоих (можно не любить вокал Нетребко, но нельзя не отдать должное ее актерскому темпераменту) действие, которому изначально задан мощный толчок, быстро сдувается.

Увешанные картинами стены ходят ходуном, постоянно трансформируя "музейное пространство", но посыла "венского ковчега" (а если не на сто процентов, то в значительной степени обстановка на сцене выстроена с оглядкой на интерьер Художественно-исторического музея) надолго не хватает, чтоб держать драматургию действия, и без того хлипкий сюжет рассыпается, личная драма смотрительницы Леоноры все хуже вписывается в оригинальный контекст, а вместо того, чтоб домыслить идею иронически, в духе, скажем, "Пурпурной розы Каира" Вуди Аллена, где к несчастной кинолюбительнице сходит с экрана во плоти ее кумир, Херманис ведет обе линии, оба плана истории к тотальной драматической катастрофе, в последнем акте полотна сброшены со стен, вынуты из рам и нагромождены кучей, а грань между "реальным" и "призрачным", на мой взгляд, все-таки дающая повод скорее для интеллектуальной шутки, выраженной через театральную игру, окончательно стирается до полной гибели всерьез
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #34 : Август 20, 2014, 06:33:34 »
Сказка из рыцарских времен

Белые — направо, черные — налево; на Зальцбургском фестивале Петер Штайн играет в оперу, расставляя героев «Фьеррабраса» Шуберта, словно фигурки на шахматной доске

Гюляра Садых-заде

Памяти Аббадо

Спектакль был посвящен памяти Клаудио Аббадо. Именно он в новейшее время вернул партитуру оперы из небытия, инициировав постановку «Фьеррабраса» в Вене, на фестивале «Шубертиада» в 1988 г. Единственная опера Шуберта — чистейший образец романтизма — незаслуженно забыта, как и «Геновева» Шумана, и «Эврианта» Вебера. Похоже, наступило время вернуть их в оперный обиход.

Тотальный прием разграничения миров, мавританского и христианского, применил Петер Штайн в постановке «Фьеррабраса» Шуберта. Он поместил персонажей в странный двумерный черно-белый мир из гофрированного картона (сценограф — Фердинанд Вёгербауер). Ясноликие рыцари-христиане при дворе императора Карла — в белом; коварные мавры с кривыми ятаганами — в черном. А всё вокруг — романские колонны и мавританские арки, шатровые потолки девичьих светелок, где две дюжины невинных маргарит прилежно вращают колеса прялок, — все гофрированное, невсамделишное, бумажное.

Двумерность бескрасочного плоского мира настойчиво педалируется. «Бумажный театр» Петера Штайна транслирует простую, но неотступную мысль постановщика: опера слишком условна и ходульна, чтобы ее можно было воспринимать всерьез. Легендарный режиссер находит какое-то болезненное удовлетворение в развенчании оперы как жанра и как искусства. Картонные люди в картонном мире — вот генеральная и, пожалуй, единственная метафора на весь спектакль.

Что ж, если Штайн не любит оперу и не понимает ее специфики — он имеет на это право. Остается вопрос: зачем тогда вообще было браться за постановку? Ведь опера Шуберта, при всех недостатках либретто Йозефа Купельвайзера, где и впрямь содержится немало благоглупостей, по части музыки мила и благозвучна, поистине очаровательна. И учитывая актуальность темы — столкновение цивилизаций и культур, различие которых преодолевается великой любовью, — вполне могла бы сегодня возвратиться на оперные подмостки из забвения, в которое была погружена десятилетиями.

Но для этого постановщикам нужно испытывать если не пиетет, то хотя бы симпатию к авторскому материалу и автору; полюбить Шуберта, научиться мыслить в его эстетических категориях. Чего Штайн категорически не захотел сделать.

Между тем те, кто любит Шуберта, получат истинное наслаждение от безыскусных баллад и песен, сопровождаемых столь же бесхитростным гитарно-мандолинным аккомпанементом; очень хороши в опере и мужские хоры (на миг почудилось, что один из них предвосхитил хор из «Летучего голландца»). Особенно запомнился тихий и печальный, составленный из хрупких гармонических созвучий хор рыцарей в мавританском плену O, teures Vaterland («О дорогое Отечество!»).

Каждая мизансцена сознательно выстроена Штайном как застывшая картинка. Рыцари, блистая серебром доспехов, нарочито нелепо выходят, выстраиваются, смыкаются в круг — и это, в общем, выглядит довольно глупо. Легкие подвесные декорации меняются чаще, чем мизансцены; занавес стремительно опускается, четко отделяя одну сцену от другой. Так режиссер добивается впечатления перелистываемых страниц старинного манускрипта; каждая сцена — это черно-белая гравюра, книжная иллюстрация.

Когда Инго Мецмахер за пультом Венских филармоников бережно, с предельным уважением к партитуре, начал увертюру, перед слушателем сразу же распахнулся чудный шубертовский мир: включилась шубертовская магия. Но занавес подняли, и очарование тотчас нарушилось: на сцене обнаружилась чудовищная кричащая вампука.

Эмма (звонкое, но не слишком сильное сопрано Юлия Кляйтер) — типичная арийская красотка-блондинка, поет и заламывает руки. Ее возлюбленный Эгинхард (сладкий тенор Беньямина Бернхейма звучал красиво, но временами давал сбои) мечется между любовью и долгом перед императором. Плененный сын мавританского вождя Фьеррабрас (точно и выразительно, блистая уверенным профессиональным шармом, провел партию Михаэль Шаде) впутывается в любовную интригу, хмурит брови, взмахивает плащом, потрясает кулаками… «Шахматный» король Шарль (звучный бас Георга Цеппенфельда), увенчанный игрушечно огромной короной, отправляет рыцарей с серебряными пальмовыми ветвями договариваться о мире с маврами. Флоринда (не самая удачная роль Доротеи Решманн, голос ее звучал порой резковато, неровно, избыточно вибрировал) укутана в платок по самые брови, так что и не разглядеть, блондинка она или брюнетка; но каждый раз, когда к ней входят мужчины, она торопливо прикрывает лицо вуалью-чаршабом. Все поминутно бухаются на колени, простирают длани к небу…

Порой чудится, что в этой детской игре «в рыцари» кроется едкая ирония, злая издевка над чопорной зальцбургской публикой. Но нет, Штайн несокрушимо серьезен. Между тем визуальный стиль постановки — в особенности это касается пластической стороны, рисунка ролей, построения массовых сцен — словно пожаловал не из ХХ, но из XIX века.

В финале обе любовные пары — Эмма и Эгинхард, Роланд и Флоринда — воссоединяются. Любовь торжествует, император Карл проявляет разумное понимание и допускает брак дочери с простым рыцарем, равно как и мавританский правитель Боланд соглашается на брак Флоринды с христианином Роландом (Маркус Верба). И тут, наконец, в черно-белом мире появляется краска: ярко-красное сердечко, украшенное скрещенными пальмовыми ветвями, повисает над условно «скалистым» ландшафтом, как солнышко, символизируя нерушимость любви. Тут уж даже самые серьезные зрители не смогли сдержать улыбок. Конфликт цивилизаций улажен, Фьеррабрас вернулся в родные пенаты, сердца четырех воссоединились.

Как не вспомнить в этой связи Алвиса Херманиса — постановщика нашумевшего «Трубадура», действие которого развернулось в музейных залах? Незадолго до зальцбургской премьеры он высказался в том смысле, что он самый консервативный режиссер XXI века. Увы, ему придется уступить лавры консерватора Петеру Штайну — после такого «Фьеррабраса» у Штайна, полагаю, не будет конкурентов.

Ведомости. 20.08.2014, 152 (3656)
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/737901/skazka-iz-rycarskih-vremen
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #35 : Август 21, 2014, 20:23:34 »
На Зальцбургском фестивале выступил Владимир Федосеев

http://www.rg.ru/2014/08/21/fedoseev-site.html

Среди ярких событий Зальцбургского фестиваля, одного из главных музыкальных форумов мира, - два концерта Владимира Федосеева за пультом Моцартеум-оркестра. Публика с воодушевлением приняла сочинения Моцарта, Чайковского, Бетховена в интерпретации российского дирижера.

http://www.classicalforum.ru/index.php/topic,3596.msg140231.html#msg140231
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #36 : Август 23, 2014, 05:40:18 »
Отель разбитых сердец

"Дон Жуан" на фестивале в Зальцбурге



Зальцбургский фестиваль представил новую постановку моцартовского "Дон Жуана". Спектакль выпустил худрук драматической программы фестиваля Свен-Эрик Бехтольф, продолжив таким образом новый зальцбургский цикл трех главных итальянских опер Моцарта. Приглушив мистическое свечение вокруг фигуры великого соблазнителя, режиссер в отдельных моментах смог свести настроение оперы к ее оригинальному подзаголовку "dramma giocoso" ("веселая драма") — однако в целом драма все равно вышла порядком унылой, считает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

Коль скоро война — одна из магистральных зальцбургских тем в этом году, Свен-Эрик Бехтольф решил не упускать возможность даже ультрамирному "Дон Жуану" придать милитаристские нотки, отталкиваясь, может быть, от того факта, что отца Донны Анны мы знаем не по имени, а только по званию. В спектакле Бехтольфа Командор — не просто благообразный пожилой господин неопределенного рода занятий, каким он часто оказывается в современных постановках оперы, а военный лидер. Его импровизированный штаб расположился в старозаветном гранд-отеле (как не вспомнить недавний фильм Уэса Андерсона), остальные постояльцы и прислуга которого, судя по всему, очень даже не прочь забыть о тяжелых временах и пуститься в самые рискованные эскапады. Ситуация, удобная для Дон Жуана, но не менее удобная и для режиссера, который получил возможность разыграть всю оперу от начала и до конца в одних и тех же декорациях — в огромном ар-декошном холле, который выстроил на сцене "Дома Моцарта" художник Рольф Глиттенберг. Тут все под рукой: и тележки с чемоданами, за которыми при надобности можно прятаться, и бар ("чтобы бежала кровь горячее"), и обслуживающий персонал, в который превращаются моцартовские пейзане, и простор для вечеринок, и номера, в которые можно предложить проследовать какой-нибудь очередной Церлине.

И Дон Жуан выбегает из номера Донны Анны не вследствие бурной сцены между любовниками (как это в последние десятилетия стало почти рутинным способом обыгрывать начало оперы), а именно что после неудачного покушения на честь героини, пряча лицо, все как в либретто. Правда, режиссер тут же берет у либреттиста реванш: в ходе последовавшего поединка с Командором и Донной Анной, взявшей между делом кухонный нож с барной стойки, Дон Жуан, ухватив даму за руку, заставляет ее ненароком зарезать собственного отца.

Тут зритель начинал было предвкушать невесть какие острые решения и глубины психологизма в образе Донны Анны — но вотще, потому что сопрано Леннеке Рейтен и пела с малообаятельной визгливостью, и в смысле игры, прямо сказать, глубоко не ныряла. Отчасти это компенсировалось двумя остальными сопрано: крепкая и звучно спетая Донна Эльвира Аннет Фрич и свежий голос Валентины Нафорницэ (Церлина) в контексте спектакля на достижение вполне тянули, да и моцартовского стиля у них было больше.

По поводу стиля, впрочем, главные вопросы возникали в адрес музыкального руководителя постановки, маэстро Кристофа Эшенбаха, дирижировавшего Венским филармоническим оркестром. Его "Дон Жуан" выглядел как попурри — отдельные арии напоминали об аутентичных трактовках оперы (скажем, "Ah fuggi il traditor" Донны Эльвиры неожиданно прозвучала совершенно по-генделевски), но в остальном партитура оказалась прочитанной на утрированно романтический манер. Да, с благородным звуком, да, подчас в абсолютном смысле невероятно красиво — однако с минимальным чувством театральной природы происходящего. Как будто музыкальная и драматическая сторона постановки делались автономно, разве что с каким-нибудь по секундомеру выверенным бесстрастным расписанием выходов и уходов в качестве общего знаменателя.

Ильдебрандо д'Арканджело, который в этот раз стал зальцбургским Дон Жуаном, по идее должен бы разнообразие стилей улавливать легко и точно, учитывая его послужной список с и барочными, и моцартовскими, и белькантовыми ролями. На поверку созданный им образ моцартовского героя при грубовато-бесстильном вокале попросту скучен — топорный самец в кожаном пальто, который как бы весело и непринужденно домогается женских ласк, но не с шармом рокового героя, а с придурковатой аурой персонажа молодежных комедий. Лепорелло в исключительном исполнении Луки Пизарони, бесконечно более живой и органичный, в очередной раз обставил своего хозяина — хотя вдвоем они комиковали так мило и так сочно, что все зловещее в истории "наказанного распутника" хронически оттеснялось на второй, если не на третий план.

Как будто бы убоявшись недостатка демонизма и глубины в своем главном герое, режиссер периодически выводит на сцену и черта собственной персоной, хотя смотрятся эти сверхъестественные интервенции как минимум натянуто. Не считая, конечно, смерти Дон Жуана, когда по его душу предсказуемо является целое воинство сил ада. В последующем эпилоге (режиссер использовал пражскую редакцию оперы) упавший было замертво герой встает и, как положено бесплотному духу, безуспешно пытается вступить в коммуникацию с остальными героями, которые в этот момент заняты нравоучительным подведением итогов. Финальная мизансцена аккуратно повторяет живую картину, открывающуюся во время увертюры,— некое полусемейное, полуправительственное собрание, только место Командора занимает Дон Оттавио (Эндрю Стэплз, поющий своего героя с неприятным носовым тембром). Представить жениха Донны Анны не облаком в штанах, а амбициозным циником — еще одна в принципе небезынтересная идея, но и она, как и остальные, едва намечена, и зрителю остается додумывать нюансы самому. Дело нетрудное, конечно, но после поставленных в прошлом десятилетии спектаклей Мартина Кушея и Клауса Гута от зальцбургского "Дон Жуана" можно было бы ждать большего.

Газета "Коммерсантъ" № 150 от 23.08.2014, стр. 5
http://www.kommersant.ru/doc/2550019
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #37 : Август 25, 2014, 03:40:20 »
Дошли до последней ручки

Конкурс молодых театральных режиссеров в Зальцбурге

В Зальцбурге завершился конкурс молодых режиссеров Young Directors Projects (YDP), в рамках которого показали четыре европейских спектакля — о войне, музыке, поэте и террористе. В будущее театра вглядывался АЛЕКСЕЙ МОКРОУСОВ.

Зальцбургский конкурс молодых режиссеров YDP — одно из самых интересных событий летнего фестиваля. Среди первых его победителей был Алвис Херманис, который сейчас ставит здесь же оперы со звездами мирового уровня, например "Трубадура" Верди с Анной Нетребко.

Обычно на конкурсе показывают по четыре-пять спектаклей в зависимости от положения дел у спонсора программы — фирмы Montblanc. В прошлом году, видимо, чувствовался кризис: спектаклей в этот раз отобрали по минимуму. Впрочем, "отобрали" — неточное слово. Одна постановка, энергичная пьеса классика немецкого экспрессионизма Эрнста Толлера "Хинкеман",— копродукция с Дюссельдорфским драмтеатром. Другая, "Орфей" Александра Скотта, обозначена как гастроли английского Little Bulb Theatre, премьера прошла прошлой весной. Это, скорее, ревю, музыкальная комедия о том, как в парижском кабаре 1930-х великий гитарист Джанго Рейнхардт участвует в спектакле по античному мифу.

А "36 566 дней" Ханса Вернера Крезингера — плод работы студентов зальцбургского университета Моцартеум, где есть не только музыкальный, но и театральный факультет. Название отражает количество дней с момента убийства эрцгерцога в Сараево до премьеры постановки. Студенты долго собирали материалы из жизни Зальцбурга и его обитателей в 1914-1918 годах, штудировали газеты и архивы. Среди сюжетов, разыгрываемых одновременно на 17 сценах (разбитые на группы зрители по определению не могут увидеть все),— история первого футбольного клуба в городе, появление по-прежнему работающего театра марионеток, забавные фантазии на темы кафе, проституток и террористов (настоящий здесь лишь кофе, которым потчуют зрителей).

Сценой стали аудитории и двор самого здания Моцартеума, расположенного в бывших казармах. Благодаря театру, здесь возник исторический лабиринт, в котором можно блуждать, так и не найдя выхода: в отличие от будущего, у прошлого нет цели. Студенты столь непосредственны и азартны, что верилось: они и получат приз — €10 тыс. на новую постановку и усыпанную бриллиантами ручку (по правилам та достается режиссеру). В таком решении жюри сыграл бы роль и городской патриотизм, в котором фестиваль преуспел в последние годы. Но главный приз достался "Прощанию" Никола Шаро, тоже связанному с Зальцбургом, с самым знаменитым его горожанином XX века поэтом Георгом Траклем. В 1914-м он умер во фронтовом госпитале от передозировки кокаина.

По заказу фестиваля пьесу написал современный поэт Вальтер Каппахер. Говорят, ее сильно переделали ради экономии, оставив из трех персонажей одного — самого поэта. Работа актера Пауля Хервига оказалась не менее сильной, чем сам миф о Тракле, жюри решило, что выбора нет.

В этом году премию и ручку вручили в последний раз. Спонсор не продлил контракт, сочтя, что 13 лет совместной работы — хороший повод для расставания. Скептики увяжут его решение с досрочным отъездом интенданта Александра Перейры, его уход в "Ла Скала" якобы скажется на планах и других благотворителей. Но важнейшие партнеры фестиваля подтвердили свои обязательства, потери от ухода нескольких частных лиц составят лишь несколько миллионов евро. Закрытие YDP выглядит логичной случайностью: нет вечных мероприятий, на месте конкурса мог оказаться любой проект Зальцбурга. Попались молодые режиссеры. Их принесли на алтарь искусства, которому в принципе все равно, кто жертва и была ли у нее ручка с бриллиантами.

Газета "Коммерсантъ" № 150 от 25.08.2014, стр. 11
http://www.kommersant.ru/doc/2552056

Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #38 : Август 25, 2014, 04:26:11 »
Дон Хуана лишили либидо

В Зальцбурге поставили самую грустную пьесу самого веселого автора: «Дон Хуан возвращается с войны» Эдёна фон Хорвата. Режиссеру кажется, что герой вернулся зря

Алексей Мокроусов

Этот год у режиссера Андреаса Кригенбурга выдался военным. Весной он с дирижером Кириллом Петренко показал в мюнхенской опере сильных «Солдат» Циммермана, в основе либретто которых — антимилитаристская пьеса немецкого классика Якоба Ленца. Теперь в Зальцбурге — премьера спектакля «Дон Хуан возвращается с войны» по пьесе австро-венгерского классика, писавшего на немецком, Эдёна фон Хорвата (1901-1938). Его произведения непопулярны в России, хотя «Дон Хуана» играли в СССР. То ли дело в Европе! Сам Хорват, жуир и весельчак, ценитель ресторанов и женщин, вряд ли понял бы причину столь долгого успеха. Он все еще ходил в молодых, когда в день успешных переговоров об экранизации в Голливуде погиб в Париже от упавшей во время грозы ветки — боясь всю жизнь умереть от молнии. В 30-е Хорват создал книги и пьесы, в которых сфокусировалось время. Сторонясь политики и недоумевая, почему нацисты его не любят (он пытался с ними сотрудничать), Хорват передал настроение эпохи, в которой человек не стоит ничего.

«Дон Хуан» (1935) рассказывает о солдате, вернувшемся с Первой мировой (его играет 32-летний Макс Симонишек, сын знаменитого актера и сам яркий профессионал). На войне, думает герой, он навсегда изменился, но в мирной жизни никто ему не верит, никто вообще не хочет думать о том, что происходило с людьми в окопах, чем они занимались четыре года вдали от кафе и бульваров. Тыловой эгоизм сродни идиотизму, против которого отдельный человек с его оказывающимся лишним опытом бессилен, даже если человек обаятелен и привлекателен. Остальные девять персонажей — женщины, выступающие то хором, подобным античному, то в ролях близких людей, то в образе стерв; они-то и определяют истинную систему ценностей.

Кригенбург, делавший и сценографию «Дон Хуана», визуально еще увеличивает огромную сцену соляного склада в Халляйне. Белый помост в черном пространстве кажется островом, рождающим чувство тревоги. Она разлита и в музыке; в программке работа Вольфрама Шильда и Мартина Шрайера-Крюгермана обозначена как sounddesign.

Драматическая афиша Зальцбурга строится вокруг мировой войны. Ее столетие — странный юбилей, позволяющий обратиться к текстам, о которых все помнят и которые лень перечитывать. Вместе с «Последними днями человечества» Карла Крауса «Дон Хуан» составляет дилогию, рассказывая о наказании без преступления (у Крауса — преступление без наказания). Судьба постановок различна, «Последние дни» пойдут в Бургтеатре, «Дон Хуана» вряд ли кто увидит: спектакль сделан для фестиваля, актеры приглашались из разных европейских трупп.

Показы 26 и 27 августа

Ведомости. 25.08.2014, 155 (3659)
http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/32508861/don-huana-lishili-libido#ixzz3BMJUg61w
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #39 : Август 25, 2014, 12:23:59 »
Премьера «Трубадура» на Зальцбургском фестивале

Нора Потапова, 25.08.2014 в 12:23

Русская примадонна остаётся в центре внимания Зальцбурга
Сколько волка не корми, всё равно в лес смотрит. Какие бы интересные спектакли ни предлагал Зальцбургский фестиваль, а только на операх типа «Трубадура» иже с ними, с патентованными звёздами в заглавных партиях, зал ревёт, стучит ногами, даже встаёт в финале, какой бы странной постановка ни была.

http://www.belcanto.ru/14082501.html
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #40 : Август 25, 2014, 15:46:16 »
Фотообои вместо режиссуры

25.08.2014 в 15:33, Александр Курмачёв.

http://www.operanews.ru/14082503.html

Новая постановка «Кавалера розы» в Зальцбурге

Как и положено по законам фестивального жанра, к 150-летию со дня рождения Рихарда Штрауса в Зальцбурге показали новую версию «Кавалера розы», последний раз появлявшегося здесь в постановке Роберта Карсена 10 лет назад.

Единственное, что можно сказать о новой постановке, - красиво! Ну, вот красиво и всё тут. Абсолютно всё. Больше ничего и не скажешь.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #41 : Август 26, 2014, 00:36:50 »
На Зальцбургском фестивале поют о войне и любви

Текст: Ирина Муравьева (Зальцбург) 25.08

http://www.rg.ru/2014/08/25/festival-site.html

Нынешний Зальцбургский фестиваль, проходящий с посвящением 100-летию Первой мировой войне, представил к круглой дате целый ряд актуальных в политическом контексте премьер: четырехчасовую сатирическую эпопею Карла Крауса "Последние дни человечества", "Запретную зону" Дункана Макмиллана, "Дон Жуан выходит из войны" Одона фон Хорвата, оперу "Шарлотта Саломон" Марка-Андре Дальбав о художнице-еврейке, погибшей в Аушвице и др.

То, что в городе Моцарта обратились к теме войны, логично, поскольку Зальцбургский фестиваль создавался в 1920 году Максом Рейнхардтом и Рихардом Штраусом как реакция на страшные события Первой мировой, истребившей миллионы людей. Противовесом той кровавой катастрофе австрийцам представлялось возвращение к Моцарту, к его тончайшему гуманизму, объединяющему через музыку и театр людей, независимо от их политических воззрений и национальностей. Сама моцартовская харизма, отрицающая ригоризм, упертость, давление, и сегодня идеально настраивает на цивилизованный тон в решении общечеловеческих проблем. Именно поэтому дань памяти Зальцбургского фестиваля Первой мировой войне - это конкретный месседж современным политикам. К слову, на открытии программы фестиваля прозвучал доклад профессора Кембриджского университета Кристофера Кларка, автора бестселлера "Лунатики: Как Европа начала войну в 1914 году" о причинах Первой мировой войны, главной из которых называется эгоистическая политика больших держав. Поднимали на фестивале вопрос и о взаимоотношении политики и культуры.

Между тем, программные коллизии фестиваля вобрали в себя не только тему войны, но и репертуарные проекты, которые культивировал на протяжении трех лет интендант Александр Перейра, проводящий свой последний сезон в Зальцбурге. Прежде всего, его ноу-хау - концертная неделя в июле, предваряющая фестиваль: "Духовная увертюра" (Ouveryure Spirituelle), проповедующая, своего рода, музыкальный экуменизм и соединяющая в одном поле европейскую и восточную музыкальные традиции. На этот раз в окружении Моцарта, Монтеверди, Гайдна, Генделя звучала исламская музыка - суфийские гимны и египетские нубы в исполнении ансамбля Al-Tariqa Al-Gasoulia под руководством Шейха Салема Альгазули. Одним из крупнейших проектов стал монографический цикл - "Все симфонии Антона Брукнера" в исполнении разных оркестров под руководством Даниэля Баренбойма, Даниэле Гатти, Риккардо Шайи, Бернарда Хайтинка, Кристофа Эшенбаха и др. Представили и мировую премьеру оперы ("Шарлотта Саломон"), написанной по заказу фестиваля, а также продолжение "венской трилогии" "Mozart/Da Ponte" (цикла опер, написанных Моцартом с либреттистом Да Понте) - "Дон Жуан" в постановке Свена-Эрика Бехтольфа, в ранге раритета - опера Шуберта "Fierrabras" в постановке Петера Штайна. В нынешней программе - и юбилейный оммаж к 150-летию основателя Зальцбургского фестиваля Рихарда Штрауса - "Кавалер розы" (режиссер Гарри Купфер), и гостевая продукция Зальцбургского Троицкого фестиваля под руководством Чечилии Бартоли - "Золушка" Россини. Но главное для Перейры - возрождение Зальцбургского "подиума" звезд: Пласидо Доминго и Анна Нетребко в "Трубадуре" Верди, Вальтрауд Майер и Рене Папе в "Тристане и Изольде" Вагнера, Элина Гаранча и Диего Флорес в "Фаворитке" Доницетти и др . А также - развернувшаяся в последние годы экстра-программа для детей, призванная бороться со "старением" зальцбургской аудитории: мастер-классы и семинары для детей, проекты опен-эйр, постановки ("Золушка" Доницетти, "Похищение из Сераля" Моцарта). Однако и при таком раскладе сезон, по мнению критиков, выглядит слишком предсказуемым и, как и в прошлом году, лишенным экспериментальной харизмы.

А суть в том, что Зальцбургский фестиваль после двух бурных модернистских десятилетий вернулся к проверенному временем буржуазному формату, пойдя навстречу вкусам широкой аудитории и спонсоров, желающих видеть на сцене не эксперименты, а исключительно звезд. Надо заметить, что в этом году даже в Байройте случилось немыслимое - на скандальную постановку "Кольца" Франка Касторфа (премьера прошлого сезона) билеты не были выкуплены до конца: случай, не имеющий прецедента. Неудивительно, что о сознательном консерватизме заговорил в Зальцбурге даже Алвис Херманис, переместивший в своем новом спектакле действие оперы Верди "Трубадур" прямо в музей. И в этом его решении содержалась и эстетическая ирония, и попытка найти какой-то новый синтез современности и оперной условности, минуя шокирующие приемы постмодернизма. Увы, попытка эта не удалась. Сошедшие с живописных шедевров некоей галереи, вроде Старой Пинакотеки или Лувра, "ночные гости" (дожи, лютнисты, мадонны под Рафаэля, Веронезе, Боттичелли, Леонардо) - персонажи оперы Верди, они же в дневное время - сотрудники музея: Леонора (Анна Нетребко), ди Луна (Пласидо Доминго), Манрико (Франческо Мели), Азучена (Мари-Николь Лемье) - хотя и вписались в многообещающую и окрашенную мистикой и психоанализом новую драматургию, но сам Херманис так и не предложил в спектакле ничего более содержательного, чем прикрытые идеей "оперы-музея" переодевания и рутинные мизансцены. А историю взаимодействия времен подменил банальным кроссом по сцене гигантских крашеных полотен, иллюстрирующих одну и ту же бесспорную мысль: женщина - мадонна, а не мстительница, красота вечного (eternal) - единственный противовес агрессии в мире.

Впрочем, независимо от режиссерских решений, этот "Трубадур" стал блокбастером нынешнего фестиваля задолго до его начала, поскольку участие в спектакле Анны Нетребко и Пласидо Доминго обеспечило аншлаг в первые же дни работы касс. И хотя выступление Доминго в баритональной партии Графа ди Луны было раскритиковано прессой, и 73-летний певец сошел с дистанции по болезни (вместо Доминго партию ди Луны в последних спектаклях пел польский баритон Артур Русинский), публика не было разочарована. Особенно - выступлением в новом амплуа лирико-драматического сопрано Анны Нетребко. Этот ее зальцбургский дебют в вердиевской Леоноре не только удачно продемонстрировал ее вокальные качества - великолепное легато, глубину и объемность звука, мерцающие, нежные краски на пиано, но и закрепил статус Нетребко как мега-звезды Зальцбурга. А этот тот имидж, который сама певица поддерживает всеми силами, обрамляя с этой целью свои зальцбургские успехи щедрой светской хроникой. В прессе уже появилось по этому случаю выражение: Нетребко-шоу. Семь лет назад звезда представляла здесь своего первого супруга баритона Эрвина Шротта, с ним оставалась несколько сезонов таблоидной парой фестиваля, а на этот раз звезда приурочила к фестивалю помолвку с новым женихом - 37-летним азербайджанским тенором Юсифом Эйвазовым. Вместе с суженым певица на радость публике прокатилась в белой карете по улицам Зальцбурга, а на премьерном вечере продемонстрировала богатый подарок жениха - платиновое кольцо с рубином стоимостью более 60000 евро. Это тот пиар, который востребован в сегодняшнем респектабельном Зальцбурге.
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #42 : Август 27, 2014, 03:49:15 »
Музей с партитурами

"Трубадур" на фестивале в Зальцбурге

Самой громкой и кассовой премьерой Зальцбургского фестиваля в этом году стал "Трубадур" Джузеппе Верди — популярная опера, которая, однако, прежде ставилась в Зальцбурге один-единственный раз, более полувека назад. Билеты раскупали тем более бойко, что в спектакле пели Анна Нетребко и Пласидо Доминго, а ставил его Алвис Херманис, которого именно Зальцбургский фестиваль превратил в модного оперного режиссера. Странная и во многих отношениях отдающая компромиссом постановка, на взгляд СЕРГЕЯ ХОДНЕВА, все-таки оказалась успехом.

В досужих спорах о том, можно или нельзя режиссерам переносить действие классических опер в современность, рано или поздно всплывает аргумент понятности. Формулируют его обычно в том смысле, что современному человеку будет легче проникнуться обаянием того или иного оперного шедевра, если убрать всякую историческую или литературную дистанцию и разыграть драматургический конфликт в других условиях — тех, что будут заведомо понятны и близки и для зрителя, и, разумеется, для постановщика.

Если подходить к спектаклю Алвиса Херманиса с этой меркой, запутаешься еще сильнее, чем оставшись наедине с оригинальным либретто "Трубадура", которое считается эталоном непонятности и фабульной усложненности (хотя если даже не брать вагнеровское "Кольцо", то "Роберт-дьявол" или "Африканка" Мейербера в этом отношении легко дадут "Трубадуру" сто очков вперед). Во-первых, это и перенос, но как бы и не совсем перенос. Во-вторых, и в пресловутом переносе режиссер меняет один туманный контекст (Испания XV века) на другой, который ему, очевидно, понятен не более.

На сцене Большого фестивального зала Херманис выстроил некий музей-колосс с пестрой коллекцией живописных шедевров XV-XVI веков. Феррандо, начальник стражи графа ди Луны,— гид, который вводит экскурсантов в курс отношений семьи ди Луна с цыганской колдуньей, тыкая указкой в портреты Рафаэля и Бронзино. И Азучена тоже экскурсовод. А Леонора — смотрительница, мистически влюбленная в музыканта со старинного холста. А граф ди Луна — ночной сторож, влюбленный, значит, в смотрительницу. И вот, как только наступает ночь, в музее начинается невесть что такое: музыкант сходит с холста, смотрительница, сторож и все остальные переодеваются во что-то условно ренессансное и красное, да еще появляется толпа, наряженная цыганами,— ну и далее примерно в таком же духе, вполне близко к тексту вплоть до трагического финала. Он, правда, проходит в несколько другой обстановке: музей закрывают (на реставрацию?), полотна снимают со стен, и только их "призраки" с помощью видеопроекции проступают на оставленных ими пыльных прямоугольниках.

Алвис Херманис немало говорил о том, как его зачаровывают музейные смотрители и их работа: дескать, какие только чудеса, наверное, творятся в головах у этих людей, проводящих время в окружении всех этих чудесных старинных картин. Обсуждать вопрос о том, в какой степени ночные битвы смотрителей и экскурсоводов под присмотром возрожденческих мадонн реалистичная и психологически убедительная ситуация, всерьез затруднительно: понятно, что как-то не совсем. Занятнее, что постановщик, видимо, задумывал вежливый панегирик классической музейной культуре, но при этом вольно или невольно отобразил наивные совсем уж до нелепости представления о музейной жизни: висит старая живопись, сидят смотрительницы, экскурсии ходят. Ну и сторожа еще ночью прохаживаются, наверное. Вот и все. Чем им там еще заняться, бедолагам, как не ролевыми играми.

С одной стороны, прописать оперу в музее старого искусства не самая убедительная реплика в пользу ее актуальности и остроты. С другой — режиссер и себя ставит под удар. Проще всего сказать, что вся эта история с музеем — и так-то натянутая — только несмелый компромисс, позолота на пилюле, претенциозная упаковка: обеспечив ее, можно отпустить поводья и позволить основному действию предстать в виде вполне заурядной костюмной драмы.

Впрочем, драма-то как раз получилась незаурядной. Пусть кастинг составлялся явно очертя голову, с расчетом на гипноз громких имен, но именно в таком спектакле он оборачивался по-своему здравым балансом. Игру Анны Нетребко сравнивать с ее давнишними зальцбургскими Донной Анной и Виолеттой с каждым годом все мучительнее, это правда, но зато вокально ее Леонора — настолько старательно, без тени упования на авось и притом с солидными возможностями выделанная партия, что отказать певице в ее теперешних претензиях на репертуар lirico spinto трудно. Даже, пожалуй, труднее, чем десять лет назад оспаривать ее колоратурных героинь. Пласидо Доминго — другая история, здесь вопросы как раз к вокалу. Потому что голос у певца, даже если забыть про вежливость и почтение к сединам, действительно крупный и объемный и возрастной патины на удивление немного — только, конечно, это ни капельки не баритон, для которого написана партия графа ди Луны.

Однако феноменальное умение, едва выйдя на сцену, собственной персоной придавать смысл и центр любому действию,— оно-то никуда не делось. И это не просто извиняющееся "но зато...". Молодой итальянец Франческо Мели, певший Манрико, вроде бы и достаточно хорош красивым свежим тембром и адекватной манерой, чтобы не только запомнить его имя, но даже и авансом назвать его перспективной теноровой звездой. Но оперное представление, к счастью или к несчастью,— это все-таки спектакль, и тут уж ничего не поделаешь с тем, что общение Леоноры с трубадуром Манрико выглядело именно что вялой вампукой, а вот даже несколько более престарелый, чем нужно, граф ди Луна сделал из своего диалога с Леонорой в четвертом акте самую состоятельную любовную сцену во всем спектакле.

Трудно представить себе Пласидо Доминго, подыгрывающего Алвису Херманису, но вот дирижер Даниэле Гатти явно действовал в безукоризненном согласии с режиссером — впрочем, никакого ущерба для партитуры уж точно не последовало. Если где и обнаруживалось действительно слабое звено этого спектакля, то в безобразно зыбком вокале и плакатной игре меццо-сопрано Мари-Николь Лемье (Азучена).

Всякая костюмная постановка рискует показаться комичной; в случае "Трубадура" Херманиса, глядя на цыганский табор в музейных стенах, вроде бы и ждешь, что эта опасная грань вот-вот нарушится, но этого так и не происходит. Отчасти благодаря сценографии — десятиметровые панели, все время затейливо сходящиеся и расходящиеся, образуя мнимые музейные залы, попросту слишком монументальны для комизма. Отчасти благодаря тому, что, давая звездам поблажку в жестах и мелких подробностях, режиссер при этом внятно контролирует все базовое — изящную геометрию, баланс цвета и масс, рисунок мизансцен, да еще и про иконологию старается не забывать. Так что один минус (диковинность исходного либретто), помноженный на другой (не менее диковинная фантазия о музейной жизни), все-таки дает в результате плюс.

Газета "Коммерсантъ" № 152 от 27.08.2014, стр. 11
http://www.kommersant.ru/doc/2553017
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #43 : Август 27, 2014, 04:16:01 »
Оперное равновесие

Зальцбургский фестиваль близится к концу. «Ведомости» подводят итоги его насыщенной оперной программы

Гюляра Садых-заде

Оперная панорама Зальцбурга сложилась, как обычно, из восьми премьер — включая концертное исполнение «Фаворитки» Доницетти с участием Элины Гаранчи и Хуана Диего Флореса и спецпроект Даниэля Баренбойма «Тристан и Изольда», в котором был задействован абсолютно звездный состав вагнеровских певцов — Вальтрауд Майер, Екатерина Губанова, Петер Зайферт и Рене Папе. В летнюю афишу вошла на правах премьеры и «Золушка» Россини, показанная в мае на Троицыном фестивале.

Так что, строго говоря, полноценных новых спектаклей оказалось пять: обязательный Моцарт — «Дон Жуан», не менее обязательный Рихард Штраус — «Кавалер розы», из хитов — «Трубадур» Верди, из редкостей — «Фьеррабрас».

За современный оперный театр в этом году отвечал французский композитор-спектралист Марк-Андре Дальбави: по заказу фестиваля он написал оперу «Шарлотта Саломон», посвятил ее памяти Жерара Мортье и продирижировал опусом, встав за пульт оркестра «Моцартеум».

В музыке оперы оказалось неожиданно много цитат (от «Кармен» Бизе до Малера), отсылок к французским песенкам и мало авторского материала. Да и тот, что был, звучал разреженно, разбавленный промонологами драматической актрисы (Йоханна Вокалек), которая исполняла титульную партию на равных с певицей Марианной Кребасса. Постановка Люка Бонди оказалась подкупающе гармоничной. В 12 комнатках-секциях, развернутых в ряд на длинной сцене «Школы для верховой езды» (сценограф Йоханнес Щютц) текла уютная жизнь интеллигентного еврейского семейства, полная музыки, живописи, стихов; вдруг этот мир взрывался вторжением агрессивного начала: на сцене появлялись коричневорубашечники. В финале пронзительной истории о несбывшейся жизни талантливой девушки, которая мечтала рисовать, появляются скупые строки: Шарлотта Саломон была депортирована в Освенцим 26 января и погибла в тот же день.

Сенсацией летнего Зальцбурга стал «Трубадур», поставленный Алвисом Херманисом. Впервые переключившись с опер ХХ века на хрестоматийный оперный репертуар, Херманис решил не мешать певцам, тем более что в постановке пели Анна Нетребко, Пласидо Доминго, потрясающая канадская певица Мари-Николь Лемьё с роскошно глубоким контральто и яркий сильный тенор Франческо Мели. Херманис просто вписал героев в музейный интерьер, в котором огромные панели со знаменитыми картинами перемещались, создавая подвижный фон.

Решение Херманиса сделать из готического оперного «ужастика» очередную «ночь в музее» может показаться натянутым. Однако игра с эпохами, затеянная режиссером, вкупе с его попыткой двояко представить историю — «снаружи», с позиции рассказчика-экскурсовода, и «изнутри», с позиции самих героев, в которых стремительно превращаются экскурсовод Феррандо, смотрительница Леонора и охранник Ди Луна, по крайней мере заслуживает внимания. Герои не просто оживают и вылезают из картин Ван Дейка, Веронезе или Кранаха. Они как бы выныривают из романного далека на поверхность текущего времени. И тут история неожиданно обретает вневременное измерение: здесь и всегда.

Австрийский канал ORF транслировал «Трубадура» по всей Европе, сместив время спектакля на три часа. В России его показали на канале «Культура», и каждый желающий мог убедиться в том, как роскошно, округло, богато и победительно звучал голос Анны Нетребко, которая стала настоящей вердиевской певицей, совершив трудный переход от легкого колоратурного сопрано — к драматическому. Если и были поначалу сомнения в правильности ее решения, то теперь они развеялись окончательно.

Из несомненных удач оперной программы назовем «Кавалера розы» Гарри Купфера; 79-летний режиссер, вопреки ожиданиям, сумел освободиться от гэдээровского прошлого и поставил нежный спектакль, проникнутый щемящей ностальгией по золотому веку Вены. А нестерпимо ходульный «Фьеррабрас» в постановке Петера Штайна в очередной раз убедил в том, что ни прошлые заслуги, ни громкое имя постановщика не могут уберечь от фиаско.

В целом соотношение удачных и неудачных спектаклей нынешним летом сложилось примерно поровну — пятьдесят на пятьдесят. Неплохой результат для Зальцбурга, где сценическая составляющая, как правило, уступает музыкальной.

Ведомости. 27.08.2014, 157 (3661)
http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/32615931/opernoe-ravnovesie#ixzz3BXx28LH0
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #44 : Август 28, 2014, 06:08:15 »
Кавалеры и големы

Текст: Ирина Муравьева (Зальцбург)

К 150-летию основателя Зальцбургского фестиваля Рихарда Штрауса на сцене Фестшпильхауса появился его комический "хит" - "Кавалер розы" (Der Rosenkavalier). Опера, написанная в соавторстве с поэтом Гуго фон Гофмансталем, и без юбилейного повода регулярно появлялась в Зальцбургской афише: с 1929 года "Кавалер" ставился здесь 25 раз. Постановщики нового спектакля - режиссер Гарри Купфер и дирижер - Франц Вельзер-Мёст.

Парадоксально, но, несмотря на свою богатую сценическую историю,  "Кавалер розы" на зальцбургской сцене в полной версии появился впервые. Даже Герберт фон Караян, открывавший "Кавалером" местный Фестшпильхаус в 1960 году, дирижировал партитурой с купюрами. Между тем штраусовская музыка, навеянная Моцартом, и поэтическое либретто Гофмансталя с его изощренным литературным языком и знанием венской жизни, давно превратили каждый такт этой оперы в особую эстетическую "рефлексию" для австрийцев.

Очарованным "Кавалером" оказался и 79-летний немецкий режиссер Гарри Купфер, патриарх когда-то актуального политтеатра "гэдээровского" формата. Правда, меньше всего от него можно ожидать каких бы то ни было "рефлексий". Зато близкая его сценической эстетике колкая сатира, буфф представлялись вполне уместными в "Кавалере" с его запутанным любовным многоугольником и переодеваниями. Но маститый режиссер удивил другим: ностальгической интонацией по величественной красоте имперской Вены и тонкой психологической выделкой персонажей - причем, не только в любовных, но и в буффонных сценах, героем которых выступает ловелас Окс. У Купфера, кстати, Окс неожиданно обрел обаятельный имидж мачо-блондина, разбалованного горничными - сменивший традиционного тупого грубияна- бабника, которого обычно с каким-то садистским азартом проучивают остальные герои. Действие оперы режиссер переместил из эпохи императрицы Марии Терезии в штраусовские времена - в канун Первой мировой войны, когда была написана партитура (1911). И атмосфера спектакля, педалирующая красоту, ностальгические мотивы, оказалась созвучной той эпохе Fin de siècle - конца века, "заката Европы". В гигантских панорамах и светящихся проекциях задника, напоминающих мутноватые дагерротипы - возникла имперская Вена как уходящая натура: купола и шпили соборов, монументальный Хофбург, дворцы-рококо (художник Ханс Шавернох). Эти немые панорамы внятнее всего отражали коллизии времени - мимолетность, эфемерность, вечность, постоянство. В зеркальных интерьерах (зеркало - тот же мотив времени) разыгрывалась как на шахматной доске любовная партия Маршальши (Красимира Стоянова) и юного Окатвиана (Софи Кох). Причем, образ Маршальши в спектакле был настолько обворожительным, что все ее монологи о времени и уходящей молодости звучали здесь как лирическая декадентская поэзия. В финале Маршальша не оказывалась в проигрыше: отдав своего возлюбленного юной Софи, она уезжала в шикарном автомобиле с новым поклонником - отцом соперницы. В купферовском "Кавалере" вообще не было проигравших: Октавиан соединялся с Софи, Маршальша - с богатым Фанинелем,  Барон Окс (Гюнтер Гройсбюк), пережив набор веселой чепухи и назидательных розыгрышей в венском саду Пратер, возвращался на круги своя: к горничным.

И в этом гедонизме - та жизненная энергия Вены, которую культивируют венцы и которую сумел почувствовать немец Рихард Штраус, написав самую "венскую" оперу. А дирижер Франц Вельзер-Мёст с Венским филармоническим оркестром представили стилистически взвешенное прочтение "Кавалера" с его сложнейшей музыкальной структурой, комическими эффектами, вальсами, цитатами и стилизациями венской музыки разных эпох.

Но если новый зальцбургский "Кавалер розы" ностальгировал по прошлому, то другой австрийский бестселлер времен Первой мировой войны - "Голем" Густава Майринка, стал поводом для создания абсолютно футуристического спектакля. "Голем" лондонской группы "1927" в постановке Сюзанны Андраде и аниматора Павла Баритта,  предстал на сцене Landestheater в жанре синтетического шоу, соединяющего музыку, актерскую игру, анимацию, дизайн, сложнейшие виртуальные технологии, многомерные световые пространства и т. п. Сам Голем в спектакле - не мистическое тело-зомби, созданное иудейским раввином из глины и ожившее от каббалистического заклятия, а продукт компьютерных технологий. Разыгранная в эксцентричном ключе, сочетающим ретро, варьете, гротеск, клоунаду, комикс, история Голема повествует о новом роде человечества. Герой спектакля юзер Роберт вместо новой компьютерной программы приобретает робота Голема и сам попадает под его контроль. Интеллектуальный прогресс бесконечен: Голем обновляется. Рухнувший в первой своей версии от информационного и новостного потока по ТВ,  Голем обновляется в версии 2 - в формате гаджета. Мобильный, компактный, атакующий рекламой, новостями, инструкциями, Голем замещает живые контакты людей "сетями", устанавливая над ними контроль. В версии 3 обновившийся Голем - уже чип, имплантированный в ухо. И больше Голем - не феномен: големы теперь все - чипованные. Мораль ясна. Без комментариев.

"Российская газета" - www.rg.ru. 28.08.2014, 03:25
http://www.rg.ru/2014/08/28/shtraus-site.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #45 : Август 31, 2014, 16:37:48 »
Зальцбургский фестиваль уходит в историю с "Трубадуром" и Штраусом

Концертом Берлинского филармонического оркестра завершается в воскресенье Зальцбургский фестиваль-2014. Это крупнейшее собрание в области классического музыкального искусства и театра за годы существования стало одним из главных культурных институтов.

ЗАЛЬЦБУРГ, 31 авг – РИА Новости, Андрей Золотов. Концертом Берлинского филармонического оркестра под управлением Саймона Рэттла с программой Рахманинова и Стравинского завершается в воскресенье Зальцбургский фестиваль 2014 года.
По своей насыщенности этот фестивальный день не уступает предшествующим: утром концерт амстердамского оркестра "Концертгебау" во главе с одним из самых признанных музыкантов современности, латышским дирижером петербургской школы Марисом Янсонсом. Днем – последнее представление оперы Россини "Золушка" с блестящей Чечилией Бартоли в главной партии. Вечером – итоговый концерт берлинского оркестра. Разве что драматические спектакли уже закончились, а на центральной Соборной площади Зальцбурга разобрали сцену, на которой из года в год ставят пьесу одного из основателей фестиваля, поэта и драматурга Гуго фон Гофмансталя "Имярек" (Jedermann) – своего рода талисман этого города. Но нарядная публика в вечерних туалетах, галстуках-бабочках и австрийских национальных костюмах все еще будет заметна в воскресенье на улицах Зальцбурга.

"Это высшая планка. Здесь жив дух Моцарта, Бетховена, дух (дирижера Герберта фон) Караяна, дух (дирижера) Карлоса Клайбера. Здесь сохраняется потрясающая традиция, и здесь особая публика", — сказал РИА Новости прославленный российский дирижер, народный артист СССР Владимир Федосеев после своего концерта с оркестром "Моцартеум", когда отгремели аплодисменты и крики "Браво" с характерным для Зальцбурга топотом ног в знак особой благодарности за трепетное и мощное исполнение Третьей симфонии Бетховена.

Главным событием фестиваля этого года Федосеев назвал постановку оперы Верди "Трубадур".

Все 45 дней на фасаде Большого фестивального дома, где проходят основные спектакли и концерты, висел портрет Рихарда Штрауса – одного из основателей Зальцбургского фестиваля. В этом году отмечается 150 лет со дня рождения композитора, и естественно, что его музыка стала здесь одной из основных тем программы.

Главными программными достижениями уходящего фестивального сезона организаторы считают "Духовную увертюру" — цикл концертов христианской и мусульманской музыки, включая выступления никогда раньше не игравшей публично группы представителей суфийского тариката (ордена) "Аль-Газулия", — и программу, посвященную 100-летию начала Первой Мировой войны. В этом контексте была поставлена сатирическая драма Карла Крауса "Последние дни человечества" — центральное произведение этого мало известного в России, но очень важного для австрийской культуры писателя. Другой спектакль в цикле – драма австрийского писателя Эдена фон Хорвата "Дон Жуан приходит с войны". В музыкальном разделе военная тема была представлена премьерой специально заказанной оперы-зингшпиля французского композитора Марка-Андре Дальбави "Шарлотта Саломон", основанной на дневниках и картинах молодой берлинской художницы, погибшей в Освенциме.

В 2017 году к руководству фестивалем придет австрийский пианист и арт-менеджер Маркус Хинтерхойзер, возглавляющий сейчас Венский фестиваль с акцентом на новаторском искусстве. Сегодня критики обвиняют Зальцбург в излишнем традиционализме и недостатке рискованных проектов, так что в ближайшие годы можно ожидать радикальные премьеры.

Материал полностью:

РИА Новости. 12:40 31.08.2014 (обновлено: 12:48 31.08.2014).
http://ria.ru/culture/20140831/1022159248.html#ixzz3ByLei9wt
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #46 : Август 31, 2014, 16:43:09 »
Зальцбургский фестиваль уходит в историю

Я прочитал заголовок и даже вздрогнул :))
Журналисты - черти: ради красного словца готовы отписать что угодно.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 11 830
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #47 : Сентябрь 01, 2014, 05:46:22 »
Довоенное чувство меры

"Кавалер розы" на Зальцбургском фестивале

В честь 150-летия одного из своих отцов-основателей, Рихарда Штрауса, Зальцбургский фестиваль в этом году представил новую постановку его оперы "Кавалер розы". Спектакль поставил легендарный режиссер Гарри Купфер, в версии которого опера получилась ностальгическим панегириком не Вене времен Марии-Терезии, а обманчиво-беззаботной поре накануне Первой мировой войны. Рассказывает СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.

Каждый раз, когда "Кавалер розы" оказывается на какой-нибудь особенно крупной сцене, всегда бывает любопытно, как именно постановщики будут разверстывать в этих масштабах драматургический рисунок самой оперы. Которая, с одной стороны, предполагает пребольшой оркестр, это понятно, но с другой — откуда взяться гигантскому размаху, если само ее действие, разворачивается то в аристократической спальне, то в салоне нувориша, то в отдельном кабинете загородной ресторации (причем либретто Гуго фон Гофмансталя вдобавок с редким педантизмом уточняет, где в этих комнатах должны стоять кресла, кушетки, столики и прочая рокайльная обстановка). Ну и сам сюжет — если брать хоть галантную буффонаду с переодеваниями, хоть лирически-медитативную линию Маршальши — тоже, в сущности, комнатный. И приладить его к грандиозности стометровой сцены зальцбургского Большого фестивального зала — солидная задача, пусть и совсем не новая: именно премьерой "Кавалера розы" этот зал в 1960 году открылся, и с тех пор оперу и повелось ставить именно на этой сцене.

Художник-сценограф Ханс Шавернох в этот раз не стал выстраивать на сцене копии венских парадных залов, не стал и заужать ее, сводя к "кабинету". Вместо этого сменяли друг друга задники во всю ширь сцены с огромными фотографическими видами — самыми аутентичными венскими видами, которые только можно представить, Музей истории искусств, Ринг, Михаэлерплатц и так далее, только снятыми с головокружительных ракурсов. И черно-белыми, точнее, почти черно-белыми, с еле заметными проблесками блеклого цвета. Прием-то прост, но это не дешевая полиграфия на клеенке, и сами кадры отличного художественного достоинства, и воспроизведены они были на сценических панно в технологическом смысле так ловко, что в них чувствовалась оптическая глубина. Ну и заодно, по счастью, точно схваченный дух Вены времен старого Франца-Иосифа, известной по мемуарам многочисленных свидетелей во главе со Стефаном Цвейгом,— развеселой и притом все же нервозно-изысканной, имперской и в то же время бесконечно уютной.
...

То же самое всеобщее чувство меры, прекрасное и чуть усталое, сквозило и в том, как были сделаны аккуратные роли персонажей. Вокальный состав был превосходен: Октавиана полнокровно и с моцартовским изяществом спела французская меццо Софи Кох, чистое серебристое сопрано Мойцы Эрдман отлично подошло к партии Софи, а опытная Красимира Стоянова, если иметь в виду ее вкус и аристократичность ее манеры,— вполне ожидаемая, хотя и очень качественной выделки Маршальша. Сгустком энергии посреди этого зрелища, полного совершенно эпической картинности, но все же органически, по природе и настроению дряблого ("дивный цветок туберозы с запахом тления", как выразились бы арт-публицисты лет сто назад), смотрелся разве что барон Окс, которого Гюнтер Гройссбек сыграл не одышливым австрийским Фальстафом, а еще каким живчиком. И все же в музыкальной части главным достоинством этого эстетски-холодного спектакля была игра Венских филармоников (дирижер Франц Вельзер-Мест) — очевидно, самая глубокая и красивая оркестровая работа в оперных спектаклях Зальцбурга-2014: по красоте текучего, перламутрового звука с ней сложно сравнивать что "Дон Жуана", что "Трубадура".

Полностью:
Газета "Коммерсантъ" №155 от 01.09.2014, стр. 11
http://www.kommersant.ru/doc/2556637
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #48 : Сентябрь 01, 2014, 12:57:45 »
В Зальцбурге «вспомнили» про оперу Шуберта

Опера «Фьеррабрас» Шуберта на Зальцбургском фестивале
         
01.09.2014 в 12:38, Александр Курмачёв.

http://www.operanews.ru/14090102.html

Неровно вялые аплодисменты, которыми сопровождались представления оперы Франца Шуберта «Фьеррабрас», - лично для меня символизировали некоторый момент истины. Публика в Зальцбурге настолько же мало понимает в музыке вообще и в опере в частности, что вечно критикуемая мной околокультурная бесчувственность москвичей даже как-то меркнет на этом внешне расфувыренном фоне. Судите сами: весьма посредственные исполнения главных партий Михаэлем Шаде (мавританский принц Фьеррабрас) и Доротеей Рёшман (мавританская принцесса Флоринда) удостоились чуть ли не оглушительных оваций, тогда как действительно выдающиеся вокальные работы Юлии Кляйтер (Эмма) и Бенжамина Бернхайма (Эгингард), не говоря уж о блестящем исполнении партитуры Шуберта Венскими филармониками под управлением Инго Метцмахера, не нашли серьёзного отклика в душах и ушах ритуально-брильянтовой аудитории. Стоит ли углубляться в объяснения, почему же так?
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 336
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: Музыкальный фестиваль в Зальцбурге
« Ответ #49 : Сентябрь 02, 2014, 11:07:37 »
Золушка работает посудомойкой

Зальцбург подвел итоги и распрощался с интендантом фестиваля Александром Перейра

02.09.2014

Текст: Ирина Муравьева http://www.rg.ru/2014/09/02/zalzburg.html

С нынешним интендантом фестиваля Александром Перейрой, возглавлявшим фестиваль с 2012 года и добившимся весьма благополучных финансовых показателей, Зальцбург распрощался досрочно. Причиной стали разногласия Перейры с Попечительским советом в выстраивании бюджета и художественной стратегии фестиваля.

Перейра отправился в Ла Скала, где с ним уже тоже успели досрочно распрощаться :))

Теперь освободившееся место временно займет куратор дрампрограммы режиссер Эрик-Свен Бехтольф. А в 2017 году в Зальцбург вернется пианист Маркус Хинтерхойзер, проявивший себя при предыдущем руководстве как выдающийся программный директор. От него и ждут креативного развития фестиваля, свежих художественных идей.

Нынешние дискуссии критиков едко развивались вокруг темы: кто из режиссеров, представленных в оперной афише, оказался на этот раз консервативнее? Абсолютную победу одержал 76-летний Петер Штайн. Его постановка шубертовского раритета - оперы "Фьеррабрас" на сюжет легенды о Карле Великом и мавританском принце Фьеррабрасе, стала образцом даже не консервативного театра, а театральной рутины двухвековой давности. Причем большая героико-романтическая опера Шуберта с рыцарями, маврами, принцессами, придворными, дворцами и крепостями, как нельзя лучше подошла тем "лекалам", с которыми маститый Штайн подходит к партитурам опер. Центром их оказываются массовые церемонии, костюмированные шествия, зрелищные эффекты.

Но его трактовка шубертовского "Фьеррабраса" превзошла все ожидания. Все было одновременно изысканно (сценография Фердинанда Вёгербауера, стилизовавшая старинные офорты) и прямолинейно: христианские рыцари, король и принцесса - в белых одеждах, с золотыми волосам - клише средневековой эстетики. Мавры - злодейски черные, "неправедные": в черных чалмах и шароварах, в темном гриме. И те, и другие выстраивались Штайном в "каре" с королями и героями в центре, рыцари и мавры бились деревянными мечами и кинжалами, любовные дуэты и арии сопровождались ходульными жестами. В финале у рампы счастливые пары символизировали мир: дочь мавританского короля Флоринда станет женой рыцаря Роладна, а мавританский принц Фьеррабрас будет биться за христианские ценности. Кажется невероятным, что режиссер подобным образом рискнул высказаться в наше время.

Между тем, спектакль Штайна имел огромный успех у публики - прежде всего благодаря волнующей музыке Шуберта - с ее мелодическим богатством, песенно-романсовой простотой, изумительно красивыми хорами и высококлассным исполнительским составом с Михаэлем Шаде в партии Фьеррабраса, Доротеей Рёшманн - Флоринды, Георга Цеппенфельда - короля Карла, а главное - Инго Мецмахером за пультом Венских филармоников. Музыкальный шарм "Фьеррабраса" вызвал еще один вопрос: как же современники Шуберта не оценили эту красоту (он не увидел свою оперу при жизни), а сделали ставку на оперы Россини?

То есть Шуберт написал красивую музыку, певцы и оркестр её качественно исполнили, а все лавры - Штайну? :))

Здесь же, на сцене Дома Моцарта, можно было найти ответ, поскольку параллельно с "Фьеррабрасом" здесь шла La Cenerentola ("Золушка") Россини - гостевая продукция Троицкого фестиваля под руководством Чечилии Бартоли. Эта огненная, обрушивающаяся лавиной колоратур Анжелины (Золушки) в исполнении Бартоли, буффонными скороговорками Дона Маньифико (Энцо Капуано), каскадами высоченных нот виртуозного мексиканского тенора Хавьера Камарена (принц Рамиро), имела у публики феерический успех. Причем поставлена эта "Золушка" была не в традиционном жанре сказки, а как современная лайф-стори. Итальянцы Дамиано Микьелетто (режиссер) и Паоло Фантин (сценограф) переместили действие оперы в дорожную закусочную, где Анжелина (Золушка) работала посудомойкой на хозяина-алкоголика Дона Маньифико. В эту затрапезную закусочную с размахивающей тряпками Анжелиной и попал переодетый принц Рамиро.

Влюбившаяся с первого взгляда Анжелина трогательно ошпарила гостя кипятком. Бал Рамиро перенес действие в ночной клуб, где крутилось несметное количество голых женских ног и декольте, охмурявших лже-принца - переодетого в поп-звезду слугу Дандини. А Бартоли и Хавьер Камарен тем временем пели умопомрачительные любовные дуэты, которые вели к известному финалу. В данном случае - не свадебному балу, а трудовому "субботнику", который организовала Золушка в подвенечном наряде...

Финансовые итоги фестиваля: 219 мероприятий за 45 дней, 271 068 (93%) выкупленных билетов на сумму 29 100 000 евро. Публика из 73 стран мира, 520 аккредитованных журналистов из 33 стран. Организаторы признали коммерческую эффективность сезона уникальной.

Зальцбург-2015: "Фиделио" Бетховена (постановка Клауса Гута, музыкальный руководитель Франц Вельзер-Мёст) и "Свадьба Фигаро" Моцарта (режиссер Эрик-Свен Бехтольф, музыкальный руководитель Дан Эттингер).
Che mai sento!