Автор Тема: Джакомо Мейербер (1791–1864), немецкий и французский композитор  (Прочитано 995 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 410
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Джа́комо Мейербе́р (нем. Giacomo Meyerbeer, урождённый Якоб Либман Бер — нем. Jacob Liebmann Beer; 5 сентября 1791, Тасдорф, Германия — 2 мая 1864, Париж, Франция) — немецкий и французский композитор еврейского происхождения. В 1831 году, с рождением его оперы «Роберт-дьявол» и опер его преемников, возник жанр «Большой французской оперы»[1]. Стиль мейерберовской Большой оперы был достигнут путём слияния немецкой оркестровой традиции, искусства bel canto и французской декламации, которые были использованы в контексте нашумевшего мелодраматического либретто Эжена Скриба и дополнены существующими на тот момент театральными традициями Парижской оперы. Таким образом установился стандарт, благодаря которому Париж сумел сохранить свой статус оперной столицы XIX века.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D0%B9%D0%B5%D1%80%D0%B1%D0%B5%D1%80,_%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%BE

В Википедии очень большая и подробная статья об этом композиторе. Скопирую лишь часть - описание влияния Мейербера на оперное искусство в целом.

Музыкальное влияние

У Мейербера не было учеников, и, соответственно, своей «школы». Однако его работы охватывают золотой век Большой оперы, а явные следы его влияния можно найти в грандиозных операх Ф. Галеви («Жидовка»), Дж. Беллини («Норма»), Г. Доницетти («Фаворитка», «Дон Себастьян, король Португалии»), Дж. Верди («Набукко», «Сицилийская вечерня», «Дон Карлос», «Ломбардцы», «Отелло», «Бал-маскарад», «Аида») и даже Р. Вагнера (помимо «Риенци», это — «Летучий голландец», «Тангейзер», «Парсифаль», тетралогия «Кольцо нибелунга»).

После 1850 года, Хюбнер отмечает устоявшиеся традиции парижских опер, где «принципиальным было появление хора в конце акта, а частная интрига соединялась с четко сформулированным общественным конфликтом сюжета», и перечисляет, среди прочего, оперы «Окровавленная монахиня» Шарля Гуно (в 1854 г.), «Гамлет» Амбруаза Томаса и оперы Жюля Массне, в числе которых «Король Лахорский» (1877) и «Сид» (1885). Обнаруживается влияние Мейербера и в операх Антонина Дворжака и других чешских композиторов[48]. В шедеврах «Генрих VIII» и «Самсон и Далила» Камиля Сен-Санса, который искренне восхищался Мейербером, также можно услышать отголоски мейерберовских опер.

Темы из произведений Мейербера были использованы многими современными композиторами, часто в виде тема для фортепианных парафраз или фантазий. Возможно, самой сложной и существенной из них является посвященная Мейерберу монументальная органная «Фантазия и фуга» на хорал «Ad nos ad salutarem undam» (хорал анабаптистских священников из оперы «Пророк») Ф. Листа (1852). Эта работа была дополнительно опубликована в версии для фортепианного дуэта, которую гораздо позже переложил для сольного фортепиано Ферручо Бузони.

Лист также написал фортепианные произведения, основанные на темах из оперы «Роберт-Дьявол», в частности, «Воспоминания о “Роберте-Дьяволе”» с подзаголовком «Valse infernale». Им переработаны два эпизода из «Африканки» («Иллюстрации к опере “Африканка”»). В 1832 году Фредерик Шопен и Огюст Франкомм совместно создали Большой Концертный дуэт для виолончели и фортепиано на темы из этой оперы, а итальянский пианист и композитор Адольфо Фумагалли написал сложную фантазию на темы из оперы только для левой руки. Некоторые эпизоды из оперы вошли произведения Адольфа фон Гензельта и Жана Амедея Меро. Подобного рода работы, различные по качеству, писало большинство композиторов для каждой из последующих мейерберовских опер в попытках нажиться на их успехе до тех пор, пока в 1890-е годы благодаря Вагнеру музыка Мейербера не была практически выжита с театральных сцен Парижа.

...

Из книги Н. А. Римского-Корсакова «Летопись моей музыкальной жизни» узнаём, что в детстве (1840-е годы) он исполнял различные попурри на мотивы из «Пророка» и «Гугенотов». Также композитор написал: «В учебный 1858/1859 год … слышал на сцене «Роберта» …; «Роберта» я полюбил ужасно. Опера эта была у Головиных в виде клавираусцуга, и я проигрывал её. Оркестровка (хотя я этого слова не знал) казалась мне чем-то таинственным и заманчивым. <…> В кружке Головиных говорилось, что “Роберт” и “Гугеноты” - прекрасная и учёная музыка».

Уже будучи преподавателем Санкт-Петербургской консерватории Римский-Корсаков полагал, что лучшего примера для обучения оркестровке, чем большие парижские оперы Мейербера не найти. А став «инспектором морских музыкантов» композитор переложил немало музыки Мейербера для исполнения военным оркестром: «В течение сезона 1873/74 года я принялся за оркестровку для военного оркестра. <…> В течение этого и нескольких последующих годов мною были аранжированы: Коронационный марш из “Пророка”, … ария Изабеллы из “Роберта”, … большая сцена заговора из “Гугенотов” …».

Музыка Мейербера оказала сильное влияние не только на европейскую оперу, но и на русскую. Например, в опере М. П. Мусоргского «Борис Годунов» (1874), в которой характер царя перекликается с образом Бертрама («Роберт-Дьявол»), а песня Варлаама с песней Марселя («Гугеноты»), или «Хованщине» (1886), где старец Досифей также очень походит на Марселя. Чайковский вообще считал оперу «Гугеноты» «одним из величайших произведений…» и не раз вдохновлялся творениями Мейербера. Влияние музыки немца можно обнаружить в операх «Орлеанская дева» и «Опричник» («Гугеноты»). Знаменитый венский критик Эдуард Ганслик утверждал, что дуэт гугенотов также вдохновил русского композитора на создание заключительной сцены из «Евгения Онегина». Что касается нигилистического кредо «Пророка» в последней сцене 5 акта, то оно найдёт отражение в сцене смерти Германа из «Пиковой дамы».
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 410
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
И ещё один очень интересный материал (Максим, спасибо большое!) об опере "Гугеноты":

Нашел еще один материал, связанный с постановкой "Гугенотов" Мейербера в Большом театре в 1934 г. (с участием Д. Андгуладзе в партии Рауля). Это небольшая статья А.Ш. Мелик-Пашаева, напечатанная в программке оперы в 1934 г. Мне показалась, что она заслуживает внимания.

О «Гугенотах»


В 1831 году на сцене парижской Большой оперы с невиданным успехом, перед которым померкла даже слава Россини, безраздельного властителя всех оперных подмостков Европы, прошла премьера «Роберта-Дьяво­ла», автором которой явился композитор Джакомо Мейербер.

«Гугеноты» — следующая после «Роберта» опера — захватывающим историческим сюжетом  и  блестящей музыкой окончательно упрочила славу Мейербера. Во­круг  его  имени начали ломать копья в страстных и ожесточенных спорах. Громадное большинство, в том числе и Г. Гейне, в восторге провозгласило его гением, меньшинство же, во главе с Шуманом и Вагнером, же­стоко его бранило, считая ловким дельцом, умело угождавшим вкусам господствовавшего класса (это, впрочем, не мешало Вагнеру находиться под влиянием Мейербера весь первый период своего творчества — «Риенци», «Моряк-скиталец», частично «Лоэнгрин» — и даже поль­зоваться его покровительством для постановки своих ранних опер).

Как нередко бывает в подобных случаях, истина на­ходилась посередине. Впитав в себя бойкость и элегантность французской ритмики, строгость немецких гармоний, роскошь и богатство итальянского мелоса, Мейербер оказался чистейшим эклектиком и абсолютно нового слова в области оперы не сказал. Однако искренние, горячие переживания его героев, их бурные страсти, яркая, подчас гениальная музыкальная харак­теристика образов, верность драматических положений, введение грандиозных массовых сцен и изысканные, не­слыханные до тех пор оркестровые краски (все это на фоне господствовавшего тогда итальянизма с его убо­гостью сюжета, увлечением вокальными мелодиями в ущерб художественной правде и бедностью инструмен­тального сопровождения) несомненно создали удобную почву для произрастания и дальнейшего победного ше­ствия вагнеровской музыкальной драмы. В этом заклю­чается огромный смысл и значение Мейербера в разви­тии оперной музыки.

Из русских композиторов, ценивших талант Мейер­бера и так или иначе отобразивших его влияние в своем оперном творчестве, следует указать на Серова, впо­следствии вагнериста и ожесточенного противника Мей­ербера, Рубинштейна и отчасти Чайковского (в «Орле­анской деве»).

Чем же ценна опера «Гугеноты», если рассматривать ее как материал для работы театра?

Прежде всего богатством вокального материала.

Все главные партии оперы, требуя от исполнителей большой легкости звука, технической виртуозности, громадного диапазона, драматического напряжения и большой страсти, написаны, вместе с тем, чрезвычайно удобно и эффектно. Поэтому они предоставляют испол­нителям обширный материал для полного выявления всех качеств их голосовых средств и, следовательно, яв­ляются полезнейшей школой для вокалистов.

Здесь уместно отметить наиболее выдающиеся мо­менты оперы: элегантный и вместе с тем напряженный выход Рауля, его лирический романс, протестантский хорал и воинственную песнь Марселя в первом дейст­вии, импровизационную, брызжущую яркими мелодиями большую арию Королевы во втором действии, строгий романтический (в стиле Вебера и Мендельсона) дуэт Валентины и Марселя в третьем действии, всю вдохно­венную сцену благословения мечей, полную мрачного подъема и героического пафоса, и, наконец, как блестя­щее завершение оперы — знаменитый дуэт последнего действия — «один из лучших, — по словам Крейцера, — гимнов любви, который композитор вырвал из своего сердца и бросил его еще трепещущим на сцену».

Во-вторых, «Гугеноты», как материал для работы театра, ценны исключитель­но  богатой  инструментовкой.

По смелым комбинациям оркестровых тембров, разно­образию и свежести сочетаний групп, изяществу и мощи звучаний опера по своему  времени  мало имела равных себе и, оказав влияние на многих последующих француз­ских композиторов, явилась, несомненно, предшествен­ницей вагнеровского оркестра. [...]

Наконец, в-третьих, ценность представ­ляют грандиозные масштабы оперы с обилием живых хоровых сцен, захватывающих драмати­ческих положений и широко развернутых ансамблей, достигающих в последнем акте (сцена благословения мечей) необычайной мощи и подъема, когда возбужден­ная монахами толпа в фанатическом экстазе поет унисо­ном широкую и торжественную мелодию, подкрепленную громовыми раскатами всего оркестра.

Это кульминационный пункт оперы, — и он подлинно гениалeн.
Из программы «Гугеноты» в Большом театре, 1934
Перепечатана в сб.: Мелик-Пашаев  А. Ш. Воспоминания. Статьи. Материалы. М., 1976.

Опера "Набукко" Верди (написана в 1842 году) значительно более известна, чем "Гугеноты" (написана в 1836 году), и исполняется намного чаще. Тем удивительнее послушать оперу Мейербера, и станет ясно, какое большое влияние он оказал на Верди.
Che mai sento!