Автор Тема: Полонез-фантазия Шопена  (Прочитано 686 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн consularus

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 33
Полонез-фантазия Шопена
« : Август 19, 2019, 19:18:06 »
Прочитал случайно на Бельканто статью про Полонез-фантазию. Статья довольно бессодержательная и свидетельствующая лишь о том, что это важнейшее произведения Шопена осталось совершенно непонятым теоретиками. Но там ещё есть абсолютно адская цитата Листа... не оставляющая уже никаких сомнений в том, что Лист был напыщенный,  пошлый дурак. Впрочем, по поводу последнего факта есть вполне определенные указания в письмах Шопена и Брамса... все-таки надо признать, что крупные композиторы вообще, за исключением двух этих великих творцов да еще, пожалуй, Баха, не блещут интеллектом... но это, конечно, отдельная тема.

На самом деле Полонез-фантазия - это не просто одно из последних произведений Шопена. Именно здесь он подводит философский итог своего творчества, завершая цикл, включающий прежде всего Вторую и Третью сонаты. Не случайно она начинается си-мажорным аккордом, которым, Третья соната заканчивается - таких случайностей у Шопена, в общем-то, не бывает, любая модуляция у него полна глубокого смысла. Здесь же он берет свою любимую и главную тональную пару фа-минор - ля-бемоль мажор (в которой написан последний полонез, подводящий итог развития жанра, но которую он также выбирает и здесь, имея в виду более масштабную задачу), - и модулирует сразу к финальной точке предыдущего развития.

Полонез-фантазия - это Поэма Торжествующей Мечты. Если во Второй сонате мечта погибает под гнётом житейской пошлости и зла, в Третьей - борется и побеждает, то здесь представлено её окончательное торжество: в результате пройденного пути она настолько созрела, развилась внутри себя, что она уже не нуждается ни в какой так называемой реальности, поскольку она сама есть подлинная, высшая реальность.

Вступление, с "установочными" аккордами и знаменитыми восходящими пассажами на педали, изображает, очевидно, величественную панораму погруженных в предрассветные сумерки гор, долин и морских просторов, на фоне которых прорисовывается также какой-то хрупкий горный цветок - что-то в этом роде. Постепенно картину эту пронизывает напряжение.... которое разрешается появлением маленького всадника на крылатом коне - властелина этого мира.

Первое проведение рефрена, полное бодрости и простоты, переходит непосредственно в мотив торжества - за которым прорывается еще не растраченная всепобедная мощь. Во втором же уже появляется внутренний драматизм, который объясняет смысл последующего: всадник, символизирующий Мечту, скачет по этому подвластному ему простору, то спускаясь на дно долины, то мгновенно взмывая в облака, и своим волшебным копьём разит оставшееся тут зло и уродство - одним касанием превращая бессмысленные нагромождения камней в прекрасные висячие сады, разбрасывая завалы, преграждающие  путь  сверкающим потокам и так далее. "Призрачность", на которую указывали критики, определена именно этой предзаданной лёгкостью, с которой мечта действует внутри её собственного мира - и отсюда же как бы переливающаяся через край мощь.

Головокружительная скачка прерывается блаженным успокоением, во время которого остановившийся всадник вглядывается и в прошлое этого мира, с которым он прощается. Наконец, звучит прекраснейшая тема Изначальной Мечты - трепетная, полная юного энтузиазма.... которую прерывают аккорды с пассажами из вступления - в тоже очень неслучайных тональностях. И во втором проведении в фа-миноре кусочек темы звучит уже печально - это последнее прости.... перед восходом солнца, которое, будучи источником   этой власти Мечты над миром, само обладает всепоглощающей властью над ней.  И вот, стало быть, с его появлением неудержимая сила света увлекает всадника за собой: вслед за последним проведением рефрена, сверхмощным, экстатические всплески переходят в бешеный галоп, несущий героя  к солнцу, с которым он в конце  сливается.... как, между прочим, и в ля-бемоль мажорной сонате Бетховена.

Уникальна эта фантазия и своим языком, сдержанно-лаконичным и отчасти даже скупым - но в то же время использующим целую россыпь поразительных, неповторимых эффектов. Также и композиционное построение отнюдь не столь беспорядочно, как это может показаться на первый взляд: за видимым хаосом скрывается гениально прочувствованная необходимость, обеспечивающая полноту раскрытия образа... В общем, можно долго обсуждать каждую ноту, но для этого мы должны всё-таки понимать общий смысл, идею этого великого произведения, одной из сияющих вершин искусства вообще. Для меня все эти образы - нечто практически непосредственно зримое, здесь именно присутствует пресловутый пастернаковский "реализм в музыке". Мне кажется, и лучшие исполнители тоже руководствуются этим вИдением.... которое, однако, требуется, похоже, как-то артикулировать для некоторых больших "профессионалов"...
« Последнее редактирование: Август 19, 2019, 19:37:09 от consularus »

Оффлайн Midial

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 12
Re: Полонез-фантазия Шопена
« Ответ #1 : Ноябрь 12, 2019, 06:35:56 »
Непонятно только одно: как напыщенные пошлые дураки, не блещущие интеллектом, вложили столько содержания и смысла в свою музыку, что на столетия хватает и исполнителям, и слушателям, и всяким любителям лить на форумах потоки сознания тоннами "подслащённой водички от полового бессилия", как говорил т. Сапожков.

Оффлайн consularus

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 33
Re: Полонез-фантазия Шопена
« Ответ #2 : Ноябрь 12, 2019, 15:54:51 »
Что-то вы разбушевались, дружище. Композиторы типа Листа создавали более или менее значительные произведения благодаря музыкальному гению, но когда дело доходило до того, чтобы задействовать также личность и интеллект (и тем достичь высшего в искусстве), получалось по-разному. Вот по поводу глубокого содержания произведений Листа, к примеру, Брамс пишет Кларе: "Нам еще предстоит встреча с "Христом" Листа, но эта вещь столь баснословно скучна, столь бредова и бессмысленна, что я не представляю, каким образом удастся вызвать необходимый ажиотаж". И еще "Здешнюю [венскую] публику можно было бы похвалить, но дитя нуждается в воспитании, а его наставники, наши дорогие коллеги, исполнив очередную чушь, сочиненную Листом, столь бессовестно обнажили своё ничтожество, что мне вчуже стыдно за них". Вот это и имелось в виду.

А уж если вы прочитаете, что Лист написал про Полонез-фантазию и потом послушаете какое-нибудь адекватное, как сейчас говорят, исполнение, например, моё любимое Станислава Нейгауза, то вы поймёте, насколько серьезны проблемы автора этого высказывания... если вы, конечно, сами не того-с. Вообще, сама идея судить походя произведение Шопена, причем не какое-то раннее, а последнее, итоговое, - со стороны Листа это уже несусветная глупость. А Шопен, между прочим, действительно страдал от подобного непонимания коллег и опошляющих суждений, ими высказываемых...