Автор Тема: Татьяна Петровна Николаева (1924-1993) - пианистка, профессор МГК  (Прочитано 23206 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВА: Жизнь во имя музыки

http://www.musicien.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=39&Itemid=166

Татьяна Петровна Николаева - одно из самых ярких имен русской музыкальной культуры минувшего столетия. Блестящая пианистка, снискавшая мировую славу, выдающийся педагог, композитор, музыкальный деятель... Господь щедро одарил ее не только непревзойденными музыкальными способностями, но и редкой добротой, пламенным сердцем, глубоким смирением и тем, что уже, увы, очень редко молено встретить среди музыкантов-профессионалов - безграничной влюбленностью в музыку.



Приехав из Брянской области в Москву тринадцатилетней девочкой и поступив в ЦМШ, Татьяна Николаева восхищает своим дарованием Александра Борисовича Гольденвейзера и навсегда становится его любимой ученицей. Имя Гольденвейзера она всегда произносила с чувством глубокого почтения. «Он научил меня не только играть на фортепиано, он научил меня жить, видеть жизнь во всех проявлениях», - так в одном из интервью Николаева говорила о своем учителе.
[В кватире Гольденвейзера. На первом плане - А.Б.Гольденвейзер. Первая слева - Т.П.Николаева]

Традиции русской фортепианной школы были переданы ей «из первых рук». Естественность и великая простота, отсутствие всякого рода внешней аффектации, структурная выстроенность, безупречная ритмическая воля и в то же время внутренняя свобода, сверкающее неповторимой красотой непрерывное течение мелодического пения - эти качества ее исполнительской манеры проявились уже во время учебы в классе Гольденвейзера.

А дальше - стремительный творческий подъем. В 1945 году - первая премия на филармоническом конкурсе, посвященном 30-летию со дня смерти Скрябина. В 1947 - вторая премия на Первом Всемирном фестивале молодежи и студентов в Праге. В том же году Николаева с отличием заканчивает фортепианный факультет Московской консерватории, а в 1950-м - композиторский, получив за свою дипломную работу - Первый фортепианный концерт - Государственную премию СССР. Ее имя высечено на мраморной доске консерватории, куда заносились имена лучших ее выпускников. Тогда же, с конца 40-х, начинается почти полувековой концертный марафон Николаевой. Она играет первые сольные концерты в Малом зале консерватории, поражая московскую публику объемными и интересными программами.


[Д.Д.Шостакович, Т.П.Николаева, К.Л.Тарасевич]

Настоящим триумфом Татьяны Николаевой стала ее победа на I Международном конкурсе имени И.С. Баха в Лейпциге в 1950-м году. Будучи еще совсем молодой пианисткой, Николаева произвела настоящую сенсацию тем, что предложила для своего исполнения на выбор жюри все 48 прелюдий и фуг из «Хорошо темперированного клавира» Баха. Немецкая музыкальная пресса сразу же окрестила ее «королевой фуг». Не менее важным событием, чем получение первой премии и золотой медали, стало знакомство пианистки с Д.Д. Шостаковичем - одним из членов жюри баховского конкурса. Этой многолетней дружбой Николаева дорожила всю свою жизнь. Она первая исполнила написанные Шостаковичем сразу после конкурса 24 прелюдии и фуги, неоднократно записывала их на пластинки, пропагандировала их по всему миру. Эта великая музыка сопровождала ее до последних минут ее жизни.

В начале 50-х она совершает первые большие турне по Европе, Азии, Латинской Америке, Австралии и Новой Зеландии. Абсолютное большинство советских артистов того времени об этом могли только мечтать... Она играла со всеми выдающимися дирижерами практически во всех странах мира. Многолетняя творческая дружба связывала Татьяну Николаеву с Литовским камерным оркестром и его руководителем С. Сондецкисом. Вместе они сыграли более ста концертов. Самой дорогой и незабываемой их совместной работой стало исполнение двенадцати клавирных концертов И.С. Баха, сыгранных как цикл (три вечера один за другим) в общей сложности тринадцать раз.

Необъятный по широте репертуар Николаевой не имеет себе равных в истории современного пианизма. В этом она могла бы посоревноваться разве что с Антоном Рубинштейном. Концертные программы, сыгранные Татьяной Петровной почти за 50 лет ее артистической деятельности, не поддаются исчислению. Причем с каждым годом она старалась играть все больше и больше. Практически все клавирные сочинения Баха, 32 сонаты Бетховена, его концерты и вариации, циклы Шумана, большая часть музыки Шуберта, Шопена, Листа, Брамса, Дебюсси, Равеля, Чайковского, Рахманинова, Скрябина, Метнера, Прокофьева, все фортепианные сочинения Шостаковича... Сложно представить, как такое количество разнообразных репертуарных пластов может вместить в себя одна артистическая биография. Известно, что когда одна из звукозаписывающих компаний обратилась к Николаевой с вопросом о ее репертуаре, Татьяна Петровна ответила: «Вся мировая фортепианная литература, кроме Второго концерта Бартока».
[Т.П.Николаева, И.Ф.Стравинский, К.П.Кондрашин (сидят), К.Л.Тарасевич (стоит)]

Вместе с тем. Николаева не переставала пополнять свой репертуар. Многие композиторы обращались к ней с просьбами исполнить их новые сочинения. Николаева безотказно их выучивала в кратчайшие сроки. Это были концерты Голубева, Крюкова, Эшпая и многих других. Когда в Россию приезжает Стравинский, возникает паника: кто сможет за несколько дней выучить и сыграть неизвестное еще тогда в нашей стране Каприччио для фортепиано с оркестром? Опросили всех советских знаменитостей, все отказались... Кроме Николаевой. Сам Стравинский, конечно, был восхищен смелостью и дарованием молодой пианистки. Подобные события в жизни Татьяны Петровны случались еще не раз. И она принимала их с тихой и скромной благодарностью, мало о них рассказывала и никогда ничем не хвасталась. Обладая колоссальным авторитетом, она начисто была лишена способности подавлять им собеседника, она всегда внимательно выслушивала чужое мнение. Ни при каких обстоятельствах она не выпячивала свою персону, никогда не позволяла себе «капризов примадонны». Ее внутренняя самооценка выражалась скорее в характере и масштабах творческих задач, которые она перед собой ставила. Поистине уникальные творческие свершения Татьяны Петровны никогда не сопровождались какими то ни было рекламными ходами, более того, далеко не всегда получали заслуженного резонанса. Записывая один за другим диски, которые по сей день переиздаются по всему миру, она никогда не афишировала это. Между тем все знали, как Татьяна Петровна любила слушать записи других музыкантов, каким она была страстным собирателем пластинок.
[Класс Т.П.Николаевой, ноябрь 1976 года]

Еще одна важнейшая грань деятельности Николаевой - преподавание в Московской консерватории. В этой сфере она трудилась не менее самоотверженно. При том невероятном ритме, в котором жила Татьяна Петровна как исполнитель, едва вернувшись из очередной гастрольной поездки, она немедленно шла в класс. Как и Гольденвейзер, Николаева была не просто педагогом, а учителем в самом широком смысле слова. Она формировала у своих учеников определенное отношение не только к искусству, но и к жизни вообще, воспитывая их своим собственным примером. Татьяна Петровна любила выступать со своими учениками как ансамблист. В этом она видела ту неразрывную связь, которая и является высшей целью и наградой для педагога. Ее постоянными партнерами в баховском цикле становились ученики - М.Петухов, С.Сенков, А.Шмитов, М.Евсеева, позднее Н.Луганский.

Николаевой была не знакома профессиональная ревность, она умела по достоинству оценить чужие достижения. О своих выдающихся коллегах и талантливых учениках других классов она отзывалась с искренним уважением и признанием. Невероятный по масштабу талант и колоссальные музыкальные возможности просто не оставляли в ее душе места ревности, так часто присущей артистам. Немало сил Николаева отдавала и композиторскому творчеству. Два фортепианных и скрипичный концерты, симфоническая картина «Бородинское поле», струнные квартет и трио, сонаты, 24 концертных этюда, многочисленные пьесы, транскрипции... Все ее сочинения, как и исполнительство, непосредственно связаны с великими русскими традициями.

Музыка до краев наполняла ее жизнь. Ее невероятная творческая активность питалась только одной страстью, которой она отдавалась целиком, - огромной любовью к Музыке. И именно эта любовь давала ей силы абсолютно на все сферы ее деятельности. Когда в одном интервью ее спросили: «Вы столько концертируете, записываетесь, сидите в жюри многих конкурсов, у Вас огромный класс... Вы не устаете?», Николаева ответила: «Я не понимаю, как можно устать от музыки?».

Ушла она так, как только можно пожелать уйти из жизни артисту. На своем последнем концерте в Сан-Франциско после исполнения одной из своих любимейших страниц цикла Шостаковича - b-moll-ной фуги, она почувствовала недомогание и покинула сцену, закрыв клавиатуру рояля. Именно так символично она всегда заканчивала играть «Искусство фуги» Баха - на недописанном контрапункте в полной тишине...

Как и все великое, истинное значение искусства Татьяны Петровны Николаевой становится с годами все более ощутимым. Не только для тех, кому посчастливилось общаться с ней, но и для последующих поколений ее имя остается синонимом верности высокому искусству и русской музыкальной культуре.
« Последнее редактирование: Июнь 07, 2010, 11:56:16 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианистка Татьяна Николаева
« Ответ #1 : Ноябрь 13, 2009, 16:33:00 »
ТАТЬЯНА ПЕТРОВНА НИКОЛАЕВА В ВОСПОМИНАНИЯХ СВОИХ УЧЕНИКОВ

Николай ЛУГАНСКИЙ: «Просто находиться рядом с Татьяной Петровной всегда было счастьем!..»



Расскажите, пожалуйста, как произошло Ваше знакомство с Татьяной Петровной?

Наше знакомство состоялось через мою первую учительницу - Татьяну Евгеньевну Кестнер. Я поступил в ЦМШ в шесть лет к Татьяне Евгеньевне, которая, как и Николаева, была ученицей Александра Борисовича Гольденвейзера. Кестнер и Николаева очень дружили, несмотря на большую разницу в возрасте - восемнадцать лет. Примерно через полтора года после моего поступления Татьяна Петровна зашла к Татьяне Евгеньевне и у нее впервые меня услышала. Возможно, это было не в ЦМШ, а дома у Татьяны Евгеньевны (в те годы она, уже очень пожилая, часто занималась дома). Я что-то сыграл Татьяне Петровне, она похвалила. А потом я попросил, чтобы она поиграла какие-нибудь пьесы типа Токкаты и фуги ре-минор Баха. И она села и, к нашему большому удовольствию, очень долго играла на довольно плохом рояле дома у Татьяны Евгеньевны все, что я просил. К тому времени я уже знал ее записи, возможно уже бывал на ее концертах. Но тогда для меня, человека восьми или девяти лет, было абсолютно естественным попросить ее, выдающуюся пианистку, просто сесть в квартире за рояль и поиграть. И она села и поиграла... Хотя сейчас, конечно, меня бы это потрясло.

Вы попали в класс к Татьяне Петровне после кончины Татьяны Евгеньевны?

Совершенно верно. В январе 1985 года умерла Татьяна Евгеньевна. Но до этого Татьяна Петровна регулярно меня слышала, раза два в год она обязательно приходила в класс. Я естественно посещал все ее концерты в Москве, а позднее и в поездках, если мы в них пересекались. Я хорошо помню и Прелюдии и фуги Баха в Малом зале консерватории, и все сонаты Бетховена в Большом зале...

А что, на Ваш взгляд, отличало исполнительский стиль Татьяны Петровны?

В первую очередь звучание - невероятно теплое, очень педальное. Что, в общем, довольно парадоксально, поскольку Татьяна Петровна, прежде всего, знаменита своими интерпретациями Баха (хотя играла она абсолютно все). Но, тем не менее, звук был невероятно мягким, теплым. Звучание без педали в качестве особой краски использовалось очень редко. В общем, это именно то, что называют русской фортепианной школой.

Как Вы думаете, почему ей так легко удавалось переключаться с Баха на романтическую и современную музыку даже в одном концерте?

Татьяна Петровна очень равнодушно относилась к аутентичному музицированию. Она могла с удовольствием такое исполнение послушать, но никакого влияния на нее это не оказывало. Она не считала, что необходимо как-то иначе сесть за рояль, иначе держать руки, чтобы играть Баха. Наверное, она была права в том, что все важнейшие эмоции и музыкальные переживания были теми же и во времена Баха, и во времена Шопена, и во времена Прокофьева.

А что сама Татьяна Петровна ценила в исполнении? Наверное, для нее существовали какие-то определяющие критерии?

Татьяна Петровна была настолько естественным человеком, что каких-то формулируемых критериев и того, что можно было бы определить словами, у нее не было. Пожалуй, если сейчас попробовать определить главное, чтобы исполнение было живое, естественное. Какие-то оригинальные и непохожие ни на что мысли о сочинении она не так чтобы сильно ценила. Татьяна Петровна вообще была очень открытый человек. Она любила самые разные исполнения. Помню, как я привез ей из-за границы десять видеокассет Глена Гульда. С каким восторгом она их смотрела! А меня это удивляло, мне казалось, что это так далеко от ее стиля. То есть, как слушатель она была очень открыта. Но для нее исполнение живое и естественное было гораздо важнее, нежели какие-то оригинальные мысли, пришедшие пианисту в голову.

Вернемся к вашей учебе у Татьяны Петровны. На чем, как правило, было сосредоточено ее внимание во время работы в классе?

Как правило, в классе или у Татьяны Петровны дома сидело человек восемь-десять, и у каждого была огромная программа. Так что учеба происходила в виде таких маленьких открытых концертов. Хотя, я помню, были и очень подробные уроки. Например, один из моих первых уроков у Татьяны Петровны после смерти Кестнер. Мы занимались Седьмой сонатой Бетховена. Она села за рояль, начала много показывать. Это было действительно впечатляюще! Причем все, что она показывала, касалось оживления музыкальной ткани, не каких-то оригинальных мыслей или правильности выполнения нотных знаков, а именно того, чтобы они стали живой звучащей материей. Но она это никогда не формулировала, она показывала. А показывала она конечно феноменально, потому что, во-первых, сама играла все, а во-вторых, читала с листа изумительно. Колоссальные музыкальные способности!

А какая у Татьяны Петровны была блестящая память - в это даже трудно поверить! Я помню один случай, который поразил меня уже тогда, в молодые годы, когда еще на многое не обращаешь внимания. Татьяна Петровна вспоминала, что играл на вступительном экзамене студент четвертого или пятого курса, попавший в ее класс! Этот человек собирался поступать к другому профессору. Он был одним из пятидесяти или ста человек, которые играли на вступительных экзаменах четыре года назад. Она сама не думала, что он будет ее учеником. И при всем при этом она вспомнила, что именно он играл на вступительных экзаменах! Людей она помнила абсолютно всех. Мне это в принципе трудно себе представить. Она помнила, кто и когда к ней подходил после концертов. А подходят ведь десятки людей! Она всех их вспоминала. Музыку она, конечно, помнила феноменально. Абсолютно всего Баха, все сонаты Бетховена - уже только это вызывает восхищение!

Чем был, как правило, обусловлен выбор программы для конкретного ученика?

У Татьяны Петровны не было каких-то сильных пристрастий. Она всегда рекомендовала, чтобы ученик играл как можно больше. Иногда, может быть, казалось, что ученик еще не успевает довести сочинение до какого-то предельного качества, а она уже советует учить что-то новое. Но сейчас, с возрастом, я понимаю, насколько она была права! Насколько легче учить безумное количество разных программ в шестнадцать, восемнадцать, двадцать лет, нежели в сорок. Ее уроки всегда были направлены на то, что вы будете играть на рояле какое-то сочинение не только ближайшие недели или месяцы, а ближайшие десятилетия. Но в молодые годы понять и осознать все то, что давалось Татьяной Петровной, было довольно трудно. Только теперь, уже в свои тридцать пять лет, я понимаю многое из того, что она говорила.

Татьяна Петровна как-то контролировала слушательский опыт своих учеников?

Она очень этим интересовалась, давала много советов. Чем больше вы слушаете, чем больше у вас впечатлений, тем лучше - в этом и заключался весь ее контроль. Главное что она всегда привозила из-за границы (а ездила заграницу она с незапамятных времен, она всегда была выездная) - это огромное количество записей. Татьяна Петровна была счастлива всегда, когда к ней домой приходили ученики слушать музыку. Очень много чего мы переслушали вместе: и Гульда, и Караяна, и совершенно неизвестного еще тогда французского пианиста Влада Перлемутера со всем Равелем, и Третий концерт Рахманинова в исполнении Горовица (по-моему, запись 30-х годов), очень много рахманиновских записей...

Присутствие Татьяны Петровны за соседним роялем или просто в зале каким-то образом снимало волнение?

Да, как ни странно. Здесь, видимо, сыграли свою роль не столько музыкальные, сколько чисто человеческие ее качества. Татьяна Петровна не только себе никогда в жизни не позволяла ноток злопыхательства или недоброжелательности по отношению к музыкантам, но и мгновенно пресекала это у своих знакомых или учеников. Такое, честно говоря, не так уж и часто встречается в артистическом мире. Она была настолько позитивно настроенным, невероятно доброжелательным человеком, что играть в ее присутствии и тем более в ансамбле с ней было гораздо легче.

Татьяна Петровна как-то наставляла Вас перед выходом на сцену?

Главное что она всегда говорила: «Играй с удовольствием!». У нее самой, правда, это было от природы, а не от каких-то настроев. Татьяна Петровна обожала сцену. Выходя на сцену, уже просто от самого вида публики она начинала светиться счастьем. Это такой природный артистизм, который дается от Бога. Она понимала, что не каждому это дано, и старалась в этом плане как-то помочь. Татьяна Петровна никогда не ставила каких-то сверхзадач чисто спортивного плана. Она всегда пыталась объяснить ученику какая это большая радость - сыграть на экзамене, на концерте или даже на конкурсе.

Кстати, каково было отношение Татьяны Петровны к конкурсам? Она ведь сидела в жюри многих международных конкурсов.

Отношение было очень здоровое. С одной стороны, она, конечно же, не любила людей, которые ездят на пять-шесть конкурсов в год и возят, соответственно, одну или, в лучшем случае, полторы программы. Ведь вполне можно сделать репертуар из полутора конкурсных программ и посещать с ним десяток конкурсов в год. Татьяна Петровна конечно к этому относилась отрицательно. Она считала, что нужно иметь как можно более широкий репертуар и цели иметь не на ближайшие три месяца, а на будущую жизнь. А с другой стороны, бои с ветряными мельницами она тоже никогда не устраивала. Татьяна Петровна понимала, что конкурсы - это часть музыкальной жизни. Ее ученики играли на конкурсах, может быть чуть-чуть меньше, чем ученики, скажем, Л.Н. Наумова или С.Л. Доренского, но играли регулярно. Будучи в жюри, она всегда как-то ухитрялась оставаться в стороне от так называемых конкурсных баталий. Ее воспоминания об участниках конкурсов всегда были положительными, я практически не помню, чтобы кто-то ей не понравился. Причем это было совершенно естественное ее качество. Она обожала слушать музыку, поэтому услышать пианиста, который играет талантливо, для нее всегда было счастьем.

Татьяна Петровна объездила почти весь мир, играла практически со всеми выдающимися дирижерами своего времени. Как Вы думаете, в какой степени ее заслуги были оценены в России и на Западе?

Конечно, есть страны, в которых имя Николаевой было больше известно - это Япония, Франция, Германия. В последние годы она стала активно ездить в США и Канаду. Играла она практически везде. В России действительно, на мой взгляд, она была недостаточно оценена. Тут было несколько факторов. Во-первых, Татьяна Петровна была совершенно независима от каких бы то ни было дружеских групп. Во-вторых, коллеги-профессионалы, с одной стороны, относились к ней, безусловно, с уважением, но, с другой стороны, может быть, был в этом отношении и некоторый холодок. В том числе и из-за того, что она действительно уже с конца 50-х - начала 60-х годов регулярно ездила на гастроли за границу. У нее было уже и другое положение, и даже другой взгляд. Она покупала все записи, много слушала. Кроме того, к спортивно-развлекательному элементу в музыке она относилась очень скептически. Она могла как-то восхититься этим у других. Но ни у себя, ни у своих учеников она никогда это не культивировала. Наверное, ее известность в России могла бы быть выше и тогда, и сейчас. Однако мне кажется, что все-таки классическая музыка - это дело личности. Если конкретный человек хочет услышать музыку, он ее услышит. Если человек хочет найти запись Николаевой, он ее найдет. Тем более, сейчас. А массовая популярность - это не то, к чему Татьяна Петровна стремилась.

Расскажите, пожалуйста, о Ваших совместных концертных поездках с Татьяной Петровной.

От них у меня остались самые приятные воспоминания. В мою последнюю поездку во Францию я встретил человека, итальянца по национальности, который в 1990-м году был на нашем с Татьяной Петровной дуэтном концерте в зале Гаво в Париже. Поразительно, прошло уже семнадцать с половиной лет... Впервые я выехал заграницу в 1988 году в город Канны. Мне было очень приятно, что в этой поездке Татьяна Петровна была рядом. Мы играли двойной концерт Моцарта. Я вообще скорее не путешественник, просто так сложилась моя жизнь. А в юношеском возрасте мне было особенно тяжело выехать в другую страну, еще к тому же с чужим языком (я тогда говорил только по-немецки). В общем, восторга от этого я не испытывал. Хоть мне и было тогда уже пятнадцать с половиной лет, но мне так хотелось назад домой, что я пожаловался Татьяне Петровне, которая, надо сказать, в этом плане была человек невероятно любознательный и обожала путешествия. И она мне ответила как-то очень впечатляюще: «Коля, неужели ты не думаешь, что я бы тоже хотела побольше быть дома? Но я еду, еду сюда, чтобы играть нашего русского Моцарта!». Некоторые наши совместные концерты я помню, как будто это было вчера: сонаты Моцарта и фа-минорная Фантазия Шуберта в Штутгарте, «Черное и белое» Дебюсси, «Концертино» Шостаковича и Первая сюита Рахманинова в зале Гаво в Париже, концерты Баха в Японии и Германии, Двойной концерт Моцарта в Большом зале филармонии Ленинграда... Если рядом в моих поездках оказывалась Татьяна Петровна, родной, мудрый и доброжелательнейший человек, если выпадало счастье играть вместе с ней, сам климат поездки становился совершенно иным. Это было конечно большим счастьем!
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианистка Татьяна Николаева
« Ответ #2 : Ноябрь 13, 2009, 16:34:06 »
Михаил ПЕТУХОВ

ТАТЬЯНА ПЕТРОВНА НИКОЛАЕВА (фрагменты воспоминаний)



Мне настолько же трудно писать о моем учителе, насколько трудно было бы писать о собственных родителях, ибо я всегда испытывал к Татьяне Петровне чувства, значительно превосходящие обычные отношения ученика к своему наставнику. Она была для меня духовно второй матерью. Я обожал её и безгранично преклонялся перед всеми проявлениями ее поистине гениального дарования художника и человека. Вот уже более десяти лет прошло с тех пор, как эта великая артистка покинула наш временный мир, в который она с таким трудом вписывалась. Она была могущественна и беззащитна, а красота ее удивительной, большой души озаряла всех нас, общавшихся с нею. Разумеется, ее творческая деятельность и уровень ее дарования по достоинству не оценены даже до настоящего времени, потому что язык агрессии, зависти и бизнеса был ей неведом. Но власть артистического и человеческого присутствия этой женщины была поистине безграничной.

Первое впечатление о Татьяне Петровне? Чарующе мягкий, немного властный голос, раздавшийся с затемненного балкона переполненного Малого зала Московской консерватории во время всесоюзного отбора к тому самому конкурсу им. Баха: «Вы сыграете увертюру и затем - от сарабанды до конца». Этот голос заставил меня стряхнуть с себя оцепенение, и я, позабыв о созвездии великих имен тогдашнего состава жюри, шагнул в пропасть великого и хаотического мира искусства с начальными тактами гениальной Французской увертюры Баха. Когда же я впервые увидел Татьяну Петровну, то не мог оторвать от нее глаз: весь ее облик словно излучал солнечный свет. Она буквально окутывала собеседника своим теплом, даже в самом звучании ее речи и тембра голоса как будто отражалось все богатство ее души. Она нисколько не нуждалась в том, чтобы очаровывать при помощи тех банальных «испытанных приемов», к которым так часто прибегают распираемые тщеславием дутые авторитеты нашего мира. Скромность и простота, с которыми держалась Татьяна Петровна, были поразительны, и вместе с тем в этой женщине было что-то величественно-патрицианское. Вам не надо было заботиться о том, чтобы установить некую почтительную дистанцию в общении с ней: эта дистанция устанавливалась сама собой.

Ее неторопливая, но темпераментная речь с характерными интонациями была исполнена большого внутреннего достоинства. При этом она никогда не отворачивалась, всегда глядя собеседнику в глаза. Впоследствии, занимаясь у нее в классе, я все время замечал, что даже самые простые детали ее поведения выглядели как-то неординарно, значительно. Вероятно, поэтому все ее ученики часто бессознательно подражали ей, и я не был исключением.

Вспоминается один забавный случай у нее дома, когда, закончив со мной урок, она куда-то ушла, а мне велела остаться и позаниматься. Когда раздался телефонный звонок, я взял трубку и важно произнес: Кто говорит? - Будьте добры, Татьяну Петровну, - услышал я в ответ после небольшой паузы. - Извините, но ее сейчас нет. Ей что-нибудь передать? - А с кем я разговариваю? - поинтересовалась трубка. - Я Миша Петухов. А с кем я, простите... - А ты говоришь с Татьяной Евгеньевной, - продолжала трубка. - Ты знаешь, я вначале приняла тебя за Татьяну Петровну. Правда, она никогда не спрашивает: «Кто говорит?». Кроме того, мне показалось странным: что это она вдруг на себя напускает?

Моей собеседницей оказалась знаменитая Татьяна Евгеньевна Кестнер, один из самых крупных авторитетов русской фортепианной педагогики. «Не все длинноносые - Юлии Цезари», - вспоминаю я ныне знаменитый афоризм Шекспира в связи с этим и множеством других подобных эпизодов.

Жизнь Татьяны Петровны была неразрывно связана с Московской консерваторией, ее неизменно родным домом, где бы она ни находилась. Само ее присутствие в классе уже было праздником для всех нас, хотя урок с ней всегда был равнозначен ответственности сольного концерта. Придти неподготовленным, тратить драгоценное время музыканта такого калибра на то, чтобы ковыряться в фактуре? Нет, это было решительно невозможно! И если на первом уроке начисто сыгранный материал удостаивался ее оценки: «Молодец! Хорошо разобрал!» - это было большой похвалой. Хотите или нет, но ниже этого уровня опускаться было нельзя! Если же что-то не получалось, Татьяна Петровна старалась очень внимательно вникнуть в технологию деталей, изумительно демонстрируя способы преодоления создавшихся трудностей, но, как правило, ее общий диагноз был лишен всяких сантиментов: "Все доучить!" - кратко говорила она перелистывая ноты и указывая на особенно «отличившиеся» пассажи, добавляла со сконфуженной гримасой: - Какая грязь!.. Просто грязные лужи... И становилось ужасно смешно, потому что последние слова она сопровождала по-детски чистым смехом. И одновременно нестерпимо стыдно: нельзя было при ней так играть!

Однажды, принеся ей на первый урок b-moll-ный концерт Чайковского, я сыграл в финале в манере con gran bravura следующую версию текста (с ре-бекаром во 2-м такте). Татьяна Петровна была в восторге. Это просто невероятно! - воскликнула она, в возбуждении вставая из-за инструмента. - Ты представляешь: точно с такой же ошибкой разучила в свое время и я и принесла так Александру Борисовичу!.. Она нисколько не боялась принизить себя, рассказывая мне об этом, и таким образом даже поощряла меня. Кому как не Татьяне Петровне могла быть так понятна бьющая через край энергия юности с ее преждевременным упоением результатами! Я же был счастлив... ошибиться, как она. В конце концов, кто не ошибается, и порою довольно забавно? Ведь как-то Татьяна Петровна шепнула и Рихтеру, репетировавшему с Орманди Пятый концерт Прокофьева: - Слава! Вы здесь разучили не в том ключе! - Рихтер был буквально ошарашен и очень "благодарил Татьяну Петровну. Возможно, кстати, что даже сам автор, по благословению которого Святослав Теофилович выучил этот концерт, не обратил в свое время внимания на эту ошибку.

Татьяна Петровна вообще-то была большим экспертом по части исправления неточностей текста, так как знала почти все на свете. Когда во время исполнения кем-либо из нас полифонической пьесы Баха, например, случалась заминка, уникальный «компьютер» Татьяны Петровны без промедления подсказывал: В теноровом голосе ля.

Слушала она всегда с потрясающей сосредоточенностью, словно застыв в безмолвном напряжении. Когда урок происходил у нее дома, часто случалось, что в момент исполнительского «апофеоза» из настенных норвежских часов выскакивала кукушка, пронзительно оглашая комнату напоминанием о времени. Обычно неожиданность этого момента вызывала у играющего маленький шок. Татьяна Петровна же при этом чинно восседала в кресле напротив, ни малейшим движением не реагируя на шум. Понятно, что он был ей привычен. Но даже в такой детали она была неподражаема. Заниматься со студентами Татьяна Петровна могла удивительно подробно и много, в особенности, если позволяли обстоятельства. Но что самое поразительное - она никогда не отказывала в уроке сверх расписания. Я обожал приезжать к ней на Котельническую, часто не соображая, что должен был бы пощадить ее драгоценное время. В один из таких «неотложных» уроков мое внимание привлекла ее львовская афиша текущего сезона с циклом всех бетховенских сонат, как обычно разделенных на восемь вечеров.

- Татьяна Петровна, а когда следующий концерт цикла? - вяло поинтересовался я, привыкший к истинно «геракловым подвигам» своего учителя. 11-го! - отвечала она, в ужасе прикрывая глаза. - Послезавтра...

Комментарии Татьяны Петровны во время уроков были всегда лаконичны, но при этом до краев наполнены глубочайшим смыслом. Она обладала феноменально развитым ассоциативным видением музыкальных образов, которые всегда у нее имели свои конкретные зрительные или звуковые прототипы. Интонационные сопоставления, которые она находила в музыкальных произведениях самых различных жанров и стилей, были бесчисленны. Я хочу сказать, что ее изумительная интуиция была в высшей степени информативна. И очень часто то, что говорила Татьяна Петровна ученикам в кажущейся ясной и простой форме, предполагало с их стороны весьма значительные музыкальные познания. А как она показывала или аккомпанировала на уроке! Какое это было чисто зрительное удовольствие наблюдать за ее удивительными руками, - столь компактными, удобными и пластичными! Легкость и непринужденность, с которыми Татьяна Петровна покоряла технические трудности высшего порядка благодаря своему феноменальному природному пианизму, вызывали в нас, учениках, чувство гордости. Ее присутствие снимало негативное напряжение, изгоняя все дурное и высвобождая большие артистические резервы ученика. При ней всегда игралось лучше. Лично я, исполняя вместе с ней какой-нибудь фортепианный концерт при комиссии, даже просил ее во время каденции повернуться в мою сторону, словно чувствуя ее защиту.

Разумеется, она всегда очень волновалась перед выступлениями своих учеников, но виду не подавала. Навсегда запомню ее характерное краткое благословение перед любым моим выходом на сцену: Ради Музыки, Миша!

Татьяна Петровна была человеком потрясающе смелым, быть может, смелее самого Артура даже для его психики. Ее удивительное гармоничное устройство казалось недоступным для разрушительных козней нашего мира. Она никогда не участвовала в пересудах и не говорила дурно о коллегах. Ее внешние благодушие и безграничная внутренняя благожелательность ко всему и всем определялось уровнем ее миросозерцания, с высоты которого она стремилась все объяснить и оправдать. Поэтому, когда Татьяна Петровна, исполненная глубокого смирения и трепетного восторга, играла Сицилиану из E-dur-нoгo концерта Баха, мы чувствовали, что она удостаивалась в тот момент наивысшего дара - Небесной Благодати. Казалось, что само время останавливалось тогда, и забывался Глен Гульд и многие другие.

[М.Петухов, С.Сондецкис, Н.Луганский после концерта памяти Т.П.Николаевой. Концертный зал имени П.И. Чайковского]

Наш «бессмертный цикл», - как любим мы его называть с Мариной Евсеевой и Сережей Сенковым, - все клавирные концерты Баха с Татьяной Петровной и Саулюсом Сондецкисом, безусловно, заслуживает отдельного детального описания. Скажу лишь только, что все мы по-настоящему были счастливы, играя его. Я был занят во всех ансамблевых концертах. Однажды, расшалившись после одной из репетиций, кажется, на Белорусском телевидении, я позабыл о границах приличия и дерзко спросил Татьяну Петровну за обедом: - Татьяна Петровна! А можно мне как-нибудь сыграть пару одинарных концертов? - Успеешь еще меня заменить! - с грустной иронией произнесла великая артистка, слегка опешив от подобной бестактности. Она была способна прощать все...

О, самонадеянная юность! Как же ты бываешь глупа!..

Возвращаясь к мыслям о стремительном взлете блистательной и ранней карьеры Татьяны Петровны, никак не хотелось бы списывать все ее успехи на простое везение. Ибо она, вероятно, хорошо знала (или чувствовала) сокровенный смысл евангельской притчи о талантах. Господь призвал ее на подвиг в искусстве, ниспослав ей при этом такие дары, отрабатывая которые, этой несгибаемой русской женщине было суждено не знать ни минуты покоя. И если к ее поистине фантастической творческой занятости прибавить те мало с чем сравнимые трудности семейного быта, которые ей приходилось претерпевать, то невольно возникает вопрос: кто вообще мог с ней сравниться? Кто мог, как она, выдержать этот безумный график бесчисленных программ и концертов, потеряв мужа - незаменимую опору и помощника во всех ее делах - и оставшись с малолетним сыном и тяжело больным братом на руках? Я-то был свидетелем лишь незначительной части ее житейских трудностей, когда Кирюша был уже подростком, но все равно нуждался в помощи. По крайней мере, его надо было накормить. А Татьяне Петровне как раз уезжать в очередное турне!

И вот в один из таких типичных периодов своей жизни она не нашла ничего лучше, как последовать рекомендации доброго старого еврейского анекдота «Возьмите козу!» и поселить в свою квартиру еще и меня, в ту пору готовившегося к конкурсу в Брюсселе. Это было в апреле 1975 года, сразу после моего знакомства с Дмитрием Шостаковичем, которому я сыграл тогда его знаменитую gis-moll-ную фугу, среди прочего заявленную в моей конкурсной программе. Татьяна Петровна активно протежировала этой встрече, имевшей величайшее значение в моей творческой жизни. Я тогда снимал квартиру без телефона, очень далеко от центра, и Татьяна Петровна сочла более надежным «не выпускать меня из рук» накануне моего отъезда в Брюссель. Я поселился у нее, и она, продолжая играть и преподавать, взвалила себе на плечи еще одного «ребенка», двадцатилетнего. В быту от меня было толку что от козла молока; единственно, что я сделал путного - это помог маленькому Кириллу с домашним заданием по рисованию, сотворив для него натюрморт, который Татьяна Петровна окрестила «опытом в духе Сезанна». Надо было видеть, с каким удивительным терпением, с какой преданной любовью Татьяна Петровна заботилась о своем несчастном брате Евгении Петровиче.

- Он тоньше и добрее здоровых людей, Миша, - говорила она мне, прихорашивая его с нежностью самой заботливой матери. Ни разу она не повысила на него тон, ни разу не впала в раздражение, ни разу не пожаловалась на жизнь. Она была самым занятым человеком на свете, но при этом никогда не суетилась. И если вы обращались к ней, идущей по консерватории, то первое, что она всегда делала - моментально останавливалась. Я часто слышу голос Татьяны Петровны, рассказывающей мне о своих заокеанских впечатлениях, - о волшебной тишине австралийской ночи, о яростном Тасмановом море при перелете в Новую Зеландию, когда самолет швыряло, как спичечный коробок, о яркой и калейдоскопичной Южной Америке... Я так часто безжалостно ее утомлял, желая без устали слушать рассказы о ее великих современниках, и буквально не отпускал ее. У нее на все хватало терпения и сил, а порою эта внешне сдержанная женщина с сердцем, горячим, как вулканическая лава, даже откровенничала со мной. И множество раз она напоминала и наставляла: - Побольше играй и сочиняй музыку, Миша! Иногда ее могли назвать «дамой», но это вообще-то прекрасное слово к такой личности, как она, тем более могло быть применимо лишь в качестве титула, подобно Майре Хесс или Нелли Мельбе.

О Татьяне Петровне не напишет книги Монсенжон, вероятно, даже не догадываясь о том, что Милость Всевышнего возвела эту девочку из провинции в ранг королевы и обессмертила ее человеческие и артистические заслуги. И если читатель захочет упрекнуть меня в излишней пристрастности к Татьяне Петровне, то пусть знает: никакой пристрастности не хватит, чтобы описать ее талант! - Ты - чудо, Таня! - часто говорила ей ее старая минская подруга, пианистка Лидия Аркадьевна Бессмертная. Этим словам вторит дарственная надпись Татьяне Петровне на артистическом буклете известной литовской актрисы Моники Миронайте: «Пройдут годы, и какая-нибудь актриса вот также будет играть Вас как чудо нашей жизни».
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианистка Татьяна Николаева
« Ответ #3 : Ноябрь 13, 2009, 16:35:41 »
Хочу к этим интересным материалам добавить кое-что от себя (Predlogoff).

Нет нужды лишний раз напоминать о Николаевой как о профессоре консерватории - она была "живой легендой": ученица Гольденвейзера, прекрасная пианистка, профессионал высочайшего класса и совершенно замечательный человек. Татьяна Петровна была настолько далека от всяческой мелочной "борьбы" за что-либо, что вряд ли можно найти её имя в документах о каких-либо околомузыкальных "разборках", а человеческое обаяние её было бесконечным. Я сам свидетель: она относилась к своим ученикам по-матерински, старалась их продвигать, способствовать не только их профессиональному обучению, но и ходу их карьеры.
К сожалению, люди не особо благодарны: принимая её человеческие дары, они "использовали" её доброту, но как только Николаева умерла, она была моментально забыта. Да, люди есть люди: лишившись её поддержки, они принялись устраиваться в жизни самостоятельно, искать себе других наставников - это так понятно .... и так грустно ...... "Это жизнь" (с).
Я никого не упрекаю, просто вздыхаю по поводу несовершенства мироздания :)))))
Несколько лет назад вышла книга о Т.П.Николаевой - я её полистал, так есть любопытные фотографии, интересные случаи из жизни Николаевой, но, к сожалению, в целом эта книга не показалась мне интересной: в отличие от книг о Флиере, Г.Г.Нейгаузе, Рихтере, Г.Р.Гинзбурге и многих других музыкантах, в книге о Николаевой не оказалось чего-то самого ключевого, главного, чтобы мы могли оценить уникальность этой фигуры нашей музыкальной истории.

Я надеюсь, что сказанное мной в этом предложении не будет выглядеть как попытка принизить её значение как пианистки, но мне кажется, что "пора цветения" её пианистической карьеры пришлась на 40-50-60-е годы. В поздние годы Татьяне Петровне становилось всё тяжелее играть - я посещал её концерты, и это было всё заметнее.
А ведь в 1945 году она была победителем филармонического конкурса на лучшее исполнение произведений Скрябина (к 30-летию со дня смерти композитора) ! Мне известны отклики ведущих наших пианистов на это событие: и Г.Г.Нейгауз, и Игумнов, и, разумеется, сам Гольдейнвейзер в восторженных тонах приветствовали появление талантливой скрябинистки !
По многим причинам это направление её деятельности, К СОЖАЛЕНИЮ, не получило развития, хотя сама специфика её пианизма - лёгкое прикосновение к клавишам, особенности артикуляции, "жемчужность" тембра, виртуозная хватка (в молодости) в пассажах, изумительная "дышащая" педаль, квазиимпровизационность изложения  - была буквально создана для исполнения Скрябина, а молодая порывистость её исполнения вполне была в духе скрябинской лёгкой танцевальности и "божественной игры" (слова из скрябинской симфонии).
Я мог бы подробнее рассказать об этом, а также высказать свои соображения по поводу того, почему в отечественном пианизме возобладал тяжеловесный стиль скрябинистики Софроницкого, а скрябинистика, допустим, Фейнберга была отодвинута на второй план, но факт остаётся фактом: Татьяна Петровна, будучи сама выдающейся скрябинисткой, оставила сравнительно мало хороших скрябинских записей, хотя скрябинские монографические программы играла до конца своей жизни.
И всё же ..... Скрябина ей надо было записывать в молодости. Скрябин, по-моему, это композитор для молодых: постаревшие пианисты редко вспоминают, что такое настоящий, безудержный полёт и молодой порыв.
Что касается её Баха, записанного чуть ли не целиком в полном объёме его клавирного репертуара, то я прохладно отношусь к этим записям: с одной стороны, они мне кажутся формальными, а с другой стороны, степень исполнительской свободы и сама специфика пианизма Николаевой в этих фонограммах наталкивают на мысль о чрезмерной романтизации баховского творчества под её руками.
Однако первой пианисткой, сыгравшей баховское "Искусство фуги" целиком в переложении для рояля в 2 руки как концертное произведение, была всё-таки Т.П.Николаева ! Она считала это сочинение "вполне клавирным".
У Татьяны Петровны замечательно звучала русская музыка: помимо Скрябина - Рахманинов, Метнер, Лядов, Чайковский, Мусоргский. Многие номера из "Картинок с выставки" она играла столь обаятельно, что её исполнение мне не может заслонить никакое другое, даже более адекватное авторскому замыслу, более убедительное и более техничное.
Особое внимание следует уделить её фонограмме "24 прелюдий и фуг" Шостаковича, т.к. Татьяна Петровна имела возможность обсудить детали своей трактовки с самим автором: в этом плане её решения любопытно сравнить с рихтеровскими и сделать интересные выводы. Только вот не знаю, кто этим будет заниматься - если это вообще ещё кого-интересует.
Николаева и сама сочиняла, будучи ученицей замечательного нашего композитора Е.К.Голубева по классу композиции, хотя сегодня её произведения, наверное, представляют лишь исторический интерес, но тем не менее.
В общем ........ "были люди в наше время".
А что будет дальше ........
Судя по тому, как упал престиж и востребованность классики во всём мире, когда она перестала быть оружием в "холодной войне", классическую музыку ждут нелёгкие времена "выживания". Мне жаль, что Татьяна Петровна умерла, не дожив до 70 лет - у неё впереди ещё могло быть много интересной работы и много новых учеников, но с другой стороны, как ни горько это сознавать, смерть избавила её от созерцания крушения и гниения того дела, которому она верно прослужила всю свою жизнь.
И в этом смысле я рад, что Провидение уберегло её от этой неприглядной картины.

Вечная память выдающемуся музыканту, педагогу и замечательному, обаятельнейшему человеку.
« Последнее редактирование: Июль 26, 2012, 12:45:45 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Re: пианистка Татьяна Николаева
« Ответ #4 : Май 31, 2010, 21:05:49 »
Я нашёл ссылку на интересный фильм о Луганском и Николаевой:

http://www.intoclassics.net/news/2010-04-30-16011

Фильм о Луганском – это и фильм о Николаевой.
В этом фильме отразилось удивительное человеческое обаяние Татьяны Петровны, её интеллект, живой ум, резкость её суждений, облечённая в изящную внешнюю упаковку, но оттого ничуть не менее радикальная !
Ведь какие она там вещи говорит, это же надо просто золотом выбить на стенах музыкальных учебных учреждений ! Что не всякий окончивший его обязан становиться музыкантом только потому, что он получил соответствующее образование, что часто человек мог бы проявить себя в других профессиях гораздо лучше, чем в музыке. Как это верно ! Я рад, что она это понимала и говорила столь прямо – думаю, уверен, что и ученикам своим многим она на это намекнула ! А уж скольким её коллегам это надо бы принять к сведению !
Особенно же тем, что принадлежит ко всяким "династиям": талант не передаётся по наследству, по наследству может быть передана лишь семейная традиция, которая уродует жизнь всех тех, кто вынужден мучиться в рамках несоответствующей, а часто и нелюбимой профессии. Всё же музыкальная династия не может продолжаться наподобие шахтёрских, воинских или династий слесарей-токарей: помимо желания её продолжать надо ещё иметь для этого мощную природную предрасположенность, передача которой отнюдь не гарантирована. Если для овладения многими специальностями достаточно лишь желания, то для занятий музыкой этого явно недостаточно. О, если бы это понимали все те, кого я раз и навсегда вычеркнул из списка моих музыкальных интересов ! Что им надо бросать музыку, потому что в искусстве, в отличие от многих других специальностей, много званых, но мало избранных. Если бы это понимали ещё и те, кто устраивает всякие фабрики звёзд: талант "назначить" и вымуштровать под звезду нельзя, его можно лишь найти и дать ему образование.
А если будет одно лишь образование без таланта, то из этого могут получиться лишь те серые музыкантишки, которых хоть пруд пруди по всему миру, особенно же если вести речь о "современных композиторах", этих "профессионалах" с пустой головой, не способных ничего путного из себя выдавить.
В общем, Николаева глубочайшие вопросы затронула в таком коротком и мимолётном интервью.
Я рад, что эта нелепая ведущая, благодаря которым (таким, как она), как я думаю, наша страна как раз и развалилась, вытащила Луганского и Николаеву немножко поговорить "о жизни". Это чудо, что Татьяна Петровна взяла инициативу разговора в свои руки и наполнила смыслом это  интервью.
« Последнее редактирование: Май 31, 2010, 23:36:00 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
пианистка Татьяна Николаева
« Ответ #5 : Май 31, 2010, 21:07:36 »
Татьяна Петровна была бесконечно, сказочно добра и полна интереса к людям, к искусству и к окружающей жизни.
Любопытно, что она, будучи всесторонне образованным человеком и профессионалом высочайшего класса, абсолютно – ни в малейшей степени ! – не страдала профессиональным снобизмом. Это настолько удивляло, что иногда со стороны казалось, что если не знать о специальности Татьяны Петровны, то её можно было бы принять за писателя или философа, интересующегося музыкой: с таким любопытством она выслушивала стороннее мнение о музыке, которое могло быть высказано не только профессионалом, но и любителем, знакомым с нею или зашедшим к ней в артистическую после концерта, или разговаривающим с нею на вечере её класса, где играли её ученики. Или в концертах каких-нибудь выдающихся исполнителей, в которых она часто бывала в советские годы.
Вспоминаю сегодня, как она сетовала на концерте Шуры Черкасского в БЗК, что "светская жизнь" наша совсем загибается, если даже на такую фигуру не собирается полный зал – а БЗК и впрямь был далеко не полон. Конечно, можно сказать, "кому он нужен, этот Черкасский" (он развалил все исполнявшиеся им большие формы), но всё же фигура легендарная, концерт которой грех было пропускать – а пропускали, чихали и на Черкасского и на всех остальных замечательных наших и зарубежных пианистов. Вообще, я теперь это всё вспоминаю и прихожу к выводу, что предкатастрофические настроения накатывали на нас уже при совке, но мы ещё не понимали, что подобные факты нужно интерпретировать как грандиозный морской отлив перед мощно наступающим громадным цунами. Тогда этого никто не понимал. Я сам находил такое падение интереса "странным", но не верил собственным предчувствиям и гнал их от себя. Да, мне казалось странным, что выдающиеся концерты, многие из которых были, по счастью, записаны студией звукозаписи, не пользуются спросом, но я списывал это на всеобщую занятость публики, на нехватку времени и т.п., а на самом деле это была вовсе не "занятость": это было своего рода равнодушие, которое впоследствии закончилось катастрофой.
Многие известные люди музыкального мира были тогда чрезвычайно доступны ! Мне самому сегодня это уже кажется чем-то невероятным, но можно было запросто зайти в Консерваторию – и безо всякого пропуска !! - лишь для того, чтобы взглянуть на Татьяну Петровну и поболтать с ней о том о сём ! Из сегодняшнего дня это вспоминается как какой-то дивный сон ! Такого размаха воровства, какое расцвело при "демократах", ещё не было, никто не пытался украсть из Консерватории музыкальные инструменты, никто не пытался что-то взорвать или кого-то расстрелять, чтобы надо было на входе ставить металлоискатели, как это делается сегодня и т.п.
Ничего этого не было !
Вход в Консерваторию был совершенно свободным: на вахте при входе в МЗК, как правило, вообще никто не сидел, а основной вход БЗК был, как правило, закрыт, но служебный вход в БЗК был совершенно свободным ! О нём мало кто думал и даже мало кто знал, кроме завсегдатаев, но, например, ещё каких-то лет 25-30 назад, идя мимо консерватории, можно было, войдя через служебный вход, заглянуть на репетицию выдающихся музыкантов и оркестров или просто зайти в БЗК и, если там не было репетиции, поиграть на "боевом" концертном сценическом Стейнвее перед пустым залом ! :)) Сегодня в это трудно поверить, не правда ли ?? Это кажется чем-то невероятным, немыслимым для нашего времени, правда ?? И ведь что любопытно: в те годы никому на ум не взбрело бы, даже зная, что в БЗК можно зайти и там "прогуляться" во внеконцертной обстановке, припереться туда с какими-то вредительскими намерениями ! ЖИЗНЬ БЫЛА ДРУГАЯ ! Это никому не приходило в голову. Да и вообще, кому могла прийти фантазия заходить в Консерваторию не для посещения концерта, а просто так ?
А ведь можно было приходить на занятия выдающихся музыкантов, смотреть и слушать, как они работают с учениками, можно было с ними беседовать и задавать им вопросы ! Можно было зайти и, если повезёт в плане совпадения по времени, попасть на занятия к Николаевой, Флиеру, Станиславу Нейгаузу – можете себе такое представить ??
Татьяна Петровна, как я говорил, с громадным интересом относилась к тому, как музыкальное искусство выглядит "снаружи", т.е. глазами людей, не занимающихся музыкой профессионально. Я вспоминаю, как она рассказывала о своих встречах с зарубежными деятелями искусства и науки, которые, не будучи музыкантами, но глубоко интересуясь музыкой, осмеливались при ней играть на рояле, спрашивать её мнения о том или ином произведении или композиторе – и она говорила о них с подлинным восхищением ! Вспоминаю, с каким восторгом она отзывалась о неком западном учёном (не помню его имени), который целый вечер разговаривал с нею о музыке и играл ей произведения Скрябина – это ей, профессору МГК, ученице самого Гольденвейзера, выдающемуся знатоку скрябинского творчества ! И она его слушала и восторгалась тем фактом, что немузыкант настолько подробно знает и рассматривает музыкальные произведения, что может их исполнять. Я так понимаю, этот факт был для неё овеществлением чаяний Г.Г.Нейгауза, который мечтал о том, что любители будут не только слушать музыку, но и исполнять её. Эту историю она вспоминала на одном из концертов в Доме учёных, где я тоже присутствовал, и где она играла Фантазию Скрябина, которую я, конечно, никак не мог пропустить. Она сказала, что давно уже записала её в студии, но мечтала сыграть её ещё раз в концерте – и она тут же сыграла её, но не наизусть, а по нотам. А сыграв, сказала: "Ну вот я и сыграла её", - исполнилась её мечта ! :))
Помню один любопытный момент, характерный для той эпохи понимания Скрябина широкой публикой, который знала и тонко учитывала в своей исполнительской практике Т.П.Николаева. Как-то раз в МЗК к одной из знаменательных дат Татьяна Петровна должна была исполнить позднюю сонату Скрябина (9-ю). Я, разумеется, пришёл на этот концерт – он был сборным, там играли многие музыканты, но я пришёл, чтобы послушать именно позднего Скрябина в исполнении ученицы Гольденвейзера. Поднимаясь по лестнице мимо артистической МЗК, я случайно столкнулся лицом к лицу с отворившей дверь Николаевой, видимо, кого-то ожидавшей: Татьяна Петровна, уже хорошо зная о моём интересе к Скрябину, первой подала мне руку и осторожно пожала мою мужскую длань своей аккуратной женской ручкой, а затем с юмористически-заговорщическим видом сообщила мне, что специально для меня и остальной широкой публики помимо поздней Сонаты дополнительно включила в программу Ноктюрн для левой руки Скрябина. Я, разумеется, не ожидал такого подарка и был польщён и обрадован самим фактом такого внимания ! :)) Открыв программку вечера, я и впрямь с изумлением обнаружил там скрябинский Ноктюрн !
Я же говорю, она была необыкновенна добра и не жалела сил, чтобы сделать приятное и полезное всем окружающим. Кроме того, задним числом - уже сегодня - я догадываюсь, что Скрябин занимал в её жизни слишком большое место, чтобы она могла равнодушно пропустить мимо ушей чьи-либо слова о том, что Скрябин ей очень удаётся. А я ощущал, что Скрябин ей близок и дорог, и этому ощущению не препятствовали даже возрастные технические помехи, давно уже мешавшие Николаевой играть вечно молодую скрябинскую музыку: какой-то непередаваемый шарм в её исполнении всё же оставался, и я его воспринимал и всецело находился под его очарованием. Казалось бы, опять же - какое ей должно было быть дело до стороннего мнения ? Но она всегда думала о том, что музыка ДОЛЖНА проникать в сознание и влиять на людей. Татьяну Петровну всегда беспокоила мысль о том, чтобы усилия музыкантов не уходили в песок, чтобы музыка оказывала какое-то действие "здесь и сейчас" и не проходила мимо ушей даже самых посторонних людей, имеющих к ней весьма малое отношение.
Сонату она играла великолепно: это был настоящий скрябинский полыхающий мрак (как "мрачные пламена"), настоящий скрябинский демонический полёт. После Сонаты, как было обещано, прозвучал Ноктюрн для левой руки, вызвавший бурю рукоплесканий. В перерыве, не считая возможным отвлекать Николаеву своей болтовнёй, я общался с другими людьми, размышляя, стоит ли оставаться на 2-е отделение вечера. Но я всё же остался – и каково же было моё изумление, когда в перерыве перед началом 2-го отделения в составе небольшой компании своих профессиональных знакомых сзади неожиданно подсела Татьяна Петровна и вдруг спросила, какой из только что сыгранных ею скрябинских номеров мне больше всего понравился ? Честно говоря, у меня вдруг из головы вылетело, что она включила в программу скрябинский Ноктюрн специально для меня ! :) Мне до сих пор за это стыдно, но вот такой я растяпа: от внезапности вопроса неожиданно появившейся в зале Николаевой я не успел подумать о "светских приличиях" ! :)) Но я об этом не пожалел, потому что, сказав, что мне больше всего понравилась Соната, по продолжительному молчанию понял, что вызвал удивление не только окружавших её профессионалов, но и самой Татьяны Петровны ! :) Сама-то она, конечно, понимала, что Соната гораздо более глубока, драматична, темна по смыслу и намного более сложна для понимания, чем Ноктюрн – от этого ничуть не менее гениальный, но для обыденного сознания существенно более простой, - и она ожидала услышать от меня вполне логично ожидавшиеся восхваления именно Ноктюрна ! При этом я обернулся и смотрел Николаевой прямо в глаза, и вот этот её долгий, глубокий взгляд я помню до сих пор ! Трудно конкретизировать по прошествии чуть ли не 40 лет, выдумываю я или и в самом деле мне тогда привиделось, что в нём был оттенок удовлетворения и даже гордости: значит она может подать Скрябина так, что даже такие произведения доходят до публики, но мне кажется и приятно верить, что это было именно так.

Я не знаю, кому нужно всё то, что я изложил, но поскольку моя память хранит эти воспоминания и поскольку они, на мой взгляд, характеризуют Татьяну Петровну с очень интересной и хорошей стороны, я решил их изложить на письме. Тем более, что вряд ли кто-нибудь другой напишет о чём-то подобном, как и вообще, вспомнит о Николаевой что-то сугубо личное.
« Последнее редактирование: Апрель 03, 2012, 00:23:00 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн lorina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 3 910
Поскольку в потоке о Рихтере зашла речь об исполнении Татьяной Николаевой цикла "24 прелюдии и фуги" Шостаковича, я  по подсказке одного бывшего участника форума даю здесь ссылку на фрагмент книги Н.Лебрехта "Маэстро, шедевры и безумие", в котором довольно подробно освещаются некоторые детали создания и исполнения этого цикла:

В очередной раз прогневавший Сталина и вынужденный сносить постоянные поношения, Дмитрий Шостакович не мог взяться за сочинение новой симфонии, и потом обратился к обманчивой простоте Иоганна Себастьяна Баха. Посланный в июле 1950-го в Лейпциг, чтобы судействовать на устроенном в честь двухсотлетия композитора конкурсе пианистов, он (как то и было положено) отдал свой голос советской участнице. Двадцатишестилетняя коренастая Татьяна Николаева выглядела, как типичная трактористка, научившаяся лупить по клавишам, и, тем не менее, она ошеломила судей конкурса, вызвавшись исполнить все 48 баховских прелюдий и фуг. Судьи остановились на фа-диез минорной, и отдали ей первый приз.

Возвратившись в Москву, Шостакович позвонил Николаевой, и сказал, что её исполнение вдохновило его на сочинение собственных прелюдий и фуг. "По его просьбе я звонила ему каждый день, а он приглашал меня к себе послушать, как он играет только что сочинённые куски", - вспоминала Николаева. В мае 1951 г. Шостакович представил весь цикл на одобрение всесильного Тихона Хренникова, первого секретаря Союза композиторов. Шостакович играл своё сочинение, Николаева переворачивала нотные страницы. День стоял душный и жаркий, Шостакович сильно нервничал. Исполнение было встречено ураганным огнём псевдополитической критики со стороны завистливых ничтожеств и малодушных подхалимов. Затем последовало голосование, и Союз отказал Шостаковичу в разрешении исполнить его цикл на публике.

Следующим летом Николаева сумела организовать прослушивание цикла другим композиторским комитетом – сам Шостакович находился в это время за городом. На сей раз некоторые из композиторов, нападавшие на цикл при первом его исполнении, бурно аплодировали Николаевой. Она добилась разрешения дать премьеру цикла в Ленинграде в декабре 1952 г. Шостакович написал на её экземпляре партитуры личное посвящение (опущенное при официальном издании цикла). Сам он никогда полный цикл на публике не исполнял, но за неделю до своей смерти позвонил Николаевой, и попросил её сыграть несколько прелюдий на следующем его юбилейном концерте.

Николаева стала первой, кто записал цикл за пределами России, слившись с этой музыкой в пустой лондонской церкви и объединив в своём исполнении раздельные усилия Баха и Шостаковича, направленные на такое овладение музыкальной формой, какое позволяло бы всевластно править ею. Цикл открывается одиннадцатью секундами гулкого молчания, после которого из темноты выступает нерешительная тема в тональности до мажор, полная дремотной подозрительности и выдерживающая динамический уровень, никогда не поднимающийся выше меццо-форте. И по мере того, как эта тональность сменяется её восходящими по квинтам преемницами, ухо начинают резать неожиданные неблагозвучия, ноты отчаяния, скрытые в расщелинах становящейся всё б олее высокой идеи, - шедевра, какими мерками его ни мерь.

Николаева получила от композитора разрешение производить в партитуре изменения, добавлять или опускать повторы (в четвёртой фуге, к примеру) с тем, чтобы добиться структурной отточенности. Массивная, недосчитывающая нескольких передних зубов женщина, она усаживалась за инструмент, точно свидетельница суда над военными преступниками, неустрашимая и незабываемая. Запись получила международные награды, за ней последовали приглашения в концертные турне. 13 ноября 1993 года, в антракте концертного исполнения прелюдий и фуг в Сан-Франциско, Николаева потеряла в артистической сознание, и вскоре умерла: она завершила дачу своих показаний.
(конец цитаты)



"Меньшинство может быть право, большинство - НИКОГДА" Генрик Ибсен.

Sergey

  • Гость
Мне представляется, что в этом потоке стоит привести еще текст статьи о пианистке из книги Григорьева и Платека "Современные пианисты". Москва, "Советский композитор", 1990 г.

НИКОЛАЕВА Татьяна Петровна (4. V 1924 - 22. XI 1993)
Гос. премия СССР (1951) нар. арт. СССР (1983).

В 1947 году в Московской консерватории шли очередные выпускные экзамены. Однако привычный их ход был на сей раз нарушен фактом чрезвычайно редким: одна из выпускниц предложила вниманию экзаменационной комиссии обе тетради "Хорошо темперированного клавира" Баха - 48 прелюдий и фуг! Так был повторен уникальный "рекорд" С. Е. Фейнберга. С тех пор баховская музыка неизменно сопровождает артистическую карьеру Татьяны Николаевой. И нет ничего удивительного, что ученица А. Б. Гольденвейзера в год окончания аспирантуры (1950) одержала победу на конкурсе имени Баха в Лейпциге. (За три года до того Николаева успешно выступила на Первом международном фестивале демократической молодежи, где завоевала второе место.)

Интерпретация произведений Баха и теперь принадлежит к высшим творческим достижениям пианистки. В шести вечерах, данных в Варшаве (1971), она сыграла множество сочинений великого полифониста. Польский журнал "Рух музычны" писал по этому поводу: "Гигантское начинание! Немного найдется в мире артистов, которые могли бы сравниться с советской пианисткой. Многочисленные произведения, исполнявшиеся на „бис", дополняли каждый концерт, кроме последнего - в момент, когда обрывается тройная фуга, не законченная из-за смерти композитора, пианистка решительно захлопывает рояль... Игра ее чрезвычайно богата. Ее Бах - мужественный, решительный, он сыгран уверенно, полнозвучно. Ее виртуозность порой переходит в настоящую бравурность, однако в целом игра пианистки легка, изящна, отражает все мельчайшие нюансы произведения. Исполнительской манере Николаевой свойственны быстрый темп, четкая ритмика, богатая динамика, поражающая внезапными контрастами,- все это при абсолютной чистоте интонации, прозрачности голосоведения".

В сезоне 1975/76 года профессор Николаева вместе со своими учениками по Московской консерватории М. Петуховым, С. Сенковым и М. Евсеевой впервые в Москве сыграла цикл из 12 клавирных концертов Баха для одного, двух, трех и четырех фортепиано с оркестром (партнером солистов был Литовский камерный оркестр под управлением С. Сондецкиса). "Мое увлечение циклами,- говорит пианистка, - это отнюдь не гигантомания, а возможность проникнуть в мир композитора, объять его целиком, глубже почувствовать, понять". Клавирный баховский цикл Николаева особо выделяет в своей творческой биографии: "...в нем слились мои исполнительские и педагогические замыслы". Эти вечера, действительно, принадлежат к ярчайшим событиям столичной (да и не только столичной) музыкальной жизни. В рецензии И. Чалаевой читаем: "Татьяна Николаева давно зарекомендовала себя превосходным интерпретатором музыки Баха. Весь ее исполнительский арсенал способствует глубокому постижению баховских творений: манера звукоизвлечения, четкость и разнообразие штриха, ясность полифонии, умение передать динамические нарастания, чувство темпа, а главное - мужественная и волевая манера игры. Исполняя шесть сольных клавирных концертов, Т. Николаева с поразительным художественным тактом избежала однообразия в чередовании контрастных частей по схеме „быстро - медленно - быстро". В каждом случае она находила индивидуальные краски, тонкие градации, воссоздав в итоге грандиозную музыкальную панораму, полную величия, проникновенной лиричности, энергии, жизнеутверждающего пафоса".

Да, Николаева играет всего "фортепианного Баха". Впрочем, просматривая программы ее выступлений за многие годы, можно прийти к выводу, что она переиграла чуть ли не всю пианистическую литературу. И уж во всяком случае трудно сыскать известного композитора, сочинявшего для рояля, к творчеству которого не обращалась бы Николаева. Обладая исключительной памятью, она учит новые для себя произведения чрезвычайно быстро. Начнем с того, что в ее репертуаре более пятидесяти (!) концертов для фортепиано с оркестром. Играя практически все, так сказать, "ходовые" концертные пьесы (крупные и мелкие), артистка непрерывно ищет неизведанные репертуарные источники. Не ограничиваясь популярным Первым концертом Чайковского, она играет Второй и даже Концертную фантазию; часто ли можно увидеть на афишах Первый концерт Метнера, Каприччио Стравинского, Сонату Дютийе или тем более Каприччио канадского композитора Фиалы?

"Во мне всегда возбуждает живой интерес исполнение новых сочинений,- говорит Николаева.- Мне хочется пожелать, чтобы наши исполнители активнее и смелее пропагандировали новые сочинения советских композиторов". И слова артистки не расходятся с делом. Постоянно обращаясь к С. Прокофьеву и Д. Шостаковичу, она в то же время стала первой исполнительницей концертов Е. Голубева (по его классу Николаева окончила в 1950 году Московскую консерваторию как композитор), играла пьесы Г. Попова и многое другое. Естественно, она включает в программы и собственную музыку, будучи автором двух фортепианных концертов, Полифонической триады и других сольных пьес для любимого инструмента. Однако и всего этого ей как будто не хватает: она делает обработки для рояля "Искусства фуги" Баха и известной симфонической сказки С. Прокофьева "Петя и волк", выступает в сонатном дуэте с виолончелистом М. Хомицером...

И все же в этом поистине необъятном репертуарном море у Николаевой есть излюбленные острова. Помимо Баха, это, в первую очередь, творчество Бетховена. В московском сезоне 1963/ 64 года пианистка исполнила все 32 его фортепианные сонаты. Такие циклические программы давно вошли в практику пианистки. В ее интерпретации мы слушали 24 прелюдии и фуги Д. Шостаковича, 24 прелюдии Шопена, серию монографических концертов, посвященных творчеству Шопена, Шумана, Скрябина, Рахманинова, Шостаковича. Заметим также, что за постоянную пропаганду шумановского наследия в 1971 году ей была присуждена Международная премия имени Р. Шумана (ГДР).

В процессе освоения этого гигантского музыкального материала кристаллизовался и художественный облик артистки. Рецензируя один из ее циклов, Г. М. Коган писал: "Я хорошо помню Николаеву в начале ее пути. В ней уже тогда сказывался перворазрядный музыкант, серьезный, вдумчивый интерпретатор; но увлекательности, обаяния в ее игре было меньше, чем культуры. В этом отношении нынешняя Николаева не похожа на прежнюю. Она смогла, не утратив того, что имела, приобрести то, чего ей недоставало. Сегодняшняя Николаева - сильная, впечатляющая исполнительская индивидуальность, в игре которой высокая культура и точное мастерство сочетаются со свободой и артистичностью художественного выражения. В этих творческих приобретениях Николаевой-пианистки чувствуется благотворное влияние не только большого исполнительского труда и опыта, но и других сторон ее деятельности: Николаева, как известно, также одаренный композитор".

Среди "других сторон" далеко не последнее место принадлежит педагогической работе, а также композиторскому творчеству. Помимо Московской консерватории, где она преподает с 1959 года (с 1965-го профессор), Николаева вела пианистические семинары в Бонне, Варшаве, Веймаре и других городах Европы. Среди ее собственных произведений – два фортепианных концерта, 24 этюда, соната для фортепиано.

Однако на Западе известность пришла к ней уже только под конец жизни. После падения коммунистического режима в СССР Николаева сделала несколько концертных туров по Европе и Америке, и принята была с большим успехом.

Её третья запись «24 Прелюдий и фуг» Шостаковича в 1991 году принесла Николаевой премию Грэмми в инструментальной категории.

13 ноября 1993 во время исполнения этого произведения на концерте в Сан-Франциско, Николаева была поражена кровоизлиянием в мозг и вынуждена была прервать свое выступление. Она умерла девять дней спустя, 22 ноября.

Скопировано с сайта http://www.allpianists.ru/nikolaeva.html

А вот такой она была в молодости.

Фотография скопирована с обложки диска, выпущенного фирмой "Yedang Entertainment", на котором представлена запись клавирных концертов для двух и трех клавиров Моцарта, сделанная в БЗК на концерте 7 февраля 1986 г., где вместе с Николаевой и Литовским камерным оркестром под управление Саулюса Сондецкиса играли Элисо Вирсаладзе и Николай Луганский.
Не знаю, в каком именно году сделан этот снимок. Вполне возможно, что как раз в то время, когда она впервые сыграла 24 прелюдии и фуги Шостаковича.


Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
У меня кто-то спрашивал о Скрябине в исполнении Т.П.Николаевой, и я думал, что фонограммы потерялись - но нет, они нашлись !

http://www.classicalforum.ru/index.php?topic=877.msg79710#msg79710

Татьяна Николаева играет Скрябина:

1. Nikolaeva Scriabin Sonate №9.mp3 (16.0 МБ) 
2. Nikolaeva Scriabin Etude op8№10.mp3 (1.9 МБ) 
3. Nikolaeva Scriabin Etudes op42№1_2.mp3 (2.9 МБ) 
4. Nikolaeva Scriabin Fantasie op28.mp3 (16.9 МБ) 
5. Nikolaeva Scriabin Feuillet op58.mp3 (1.2 МБ) 
6. Nikolaeva Scriabin Flammes sombres op73№2.mp3 (2.1 МБ) 
7. Nikolaeva Scriabin Guirlandes op73№1.mp3 (4.2 МБ) 
8. Nikolaeva Scriabin Poeme op32№1.mp3 (3.0 МБ) 

Т.П.Николаева играет "Лунную" Бетховена:

Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_3.mp3
Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_1.mp3
Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_2.mp3

Т.П.Николаева играет Шумана:

Nikolaeva_Schumann_op111.mp3 16.0 МБ
Nikolaeva_Schumann_op99_NN1-2-3.mp3

---------------


Интересно также послушать, как она играет "Лунную" сонату Бетховена и поздние опусы Шумана.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
У меня кто-то спрашивал о Скрябине в исполнении Т.П.Николаевой, и я думал, что фонограммы потерялись - но нет, они нашлись !

http://www.classicalforum.ru/index.php?topic=877.msg79710#msg79710

Татьяна Николаева играет Скрябина:

1. Nikolaeva Scriabin Sonate №9.mp3 (16.0 МБ) 
2. Nikolaeva Scriabin Etude op8№10.mp3 (1.9 МБ) 
3. Nikolaeva Scriabin Etudes op42№1_2.mp3 (2.9 МБ) 
4. Nikolaeva Scriabin Fantasie op28.mp3 (16.9 МБ) 
5. Nikolaeva Scriabin Feuillet op58.mp3 (1.2 МБ) 
6. Nikolaeva Scriabin Flammes sombres op73№2.mp3 (2.1 МБ) 
7. Nikolaeva Scriabin Guirlandes op73№1.mp3 (4.2 МБ) 
8. Nikolaeva Scriabin Poeme op32№1.mp3 (3.0 МБ) 

Т.П.Николаева играет "Лунную" Бетховена:

Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_3.mp3
Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_1.mp3
Nikolaeva_Beethoven_Sonata_N14_2.mp3

Т.П.Николаева играет Шумана:

Nikolaeva_Schumann_op111.mp3 16.0 МБ
Nikolaeva_Schumann_op99_NN1-2-3.mp3

Lorina !
Можно вас попросить как завсегдатая ресурса classic-online разместить там все эти mp3 Т.П.Николаевой ? Ни одного из этих произведений в её исполнении там нет ! Особенно жаль, что нет Скрябина.
И ещё одно: Бориса Петрова (пианиста) там тоже нет, зато есть какой-то певец ! :))
Заведите там, пожалуйста, его раздел как пианиста и разместите оцифровки его игры.
Ваш тамошний рейтинг от этого сильно вырастет ! :))
Спасибо заранее, я вам сейчас ЛС напишу по этому же поводу - как говорится, благое дело сделаете.
Да, кстати, ещё вспомнил: туда можно поместить вчерашнюю премьеру ф-п концерта Копленда, которую сыграл в КЗЧ М.Банк. В разделе Копленда на classic-online нет этой вещи - только у меня другой формат, надо переделать в mp3, заодно и послушаете эту вещь ! :)
Я не хочу туда ничего помещать, я там и без этого бессмертный посетитель ! :)) Сижу тихо, примус починяю.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
В последнем номере русского издания Harvard Business Review (май 2012 г.) появилось небольшое интервью с Николаем Луганским:
http://www.hbr-russia.ru/issue/78/3117/

Цитата:
----------------------------

HBR: Кто из ваших педагогов оказал на вас наибольшее влияние и почему?

Луганский: Все мои педагоги были замечательными учителями: и Т.Е. Кестнер, и С.Л. Доренский, но самое сильное влияние на меня оказала Татьяна Петровна Николаева. Она была великой пианисткой, с каждым годом играла все больше, преподавала, сидела в жюри, давала мастер-классы, записывалась. Она была человеком немыслимой активности. Смотришь на нее и понимаешь: музыка — это богатство, от этого нельзя устать, это всегда безумно интересно, и чем ты старше, тем интереснее.
[/quote]
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн lorina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 3 910
Lorina !
Можно вас попросить как завсегдатая ресурса classic-online разместить там все эти mp3 Т.П.Николаевой ? Ни одного из этих произведений в её исполнении там нет ! Особенно жаль, что нет Скрябина.
Да, конечно, я обязательно размещу mp3 Т.П.Николаевой  на classic-online, когда они откроют возможность добавления  новые исполнения уже имеющихся  в архиве произведений. А сейчас у них временные трудности и добавлять можно только  новые произведения (которых не было на сайте).
(Фортепианный концерт Копленда я добавила)
"Меньшинство может быть право, большинство - НИКОГДА" Генрик Ибсен.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
обязательно размещу mp3 Т.П.Николаевой  на classic-online, когда они откроют возможность добавления  новые исполнения уже имеющихся  в архиве произведений

Так что же, удалось ?

------------------------------------

Вот семейное захоронение на Новодевичьем кладбище, где имеется также и захоронение Т.П.Николаевой:

http://novodevichye.narod.ru/nikolaeva-tp.html

«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Во что играет Татьяна Петровна !

Recorded on 2.2.1966. Mono. Released on Vogue VG651011

Part 1. T. Nikolayeva - R. Strauss Piano Concerto for the left hand Op.73
http://www.youtube.com/watch?v=84tyXdUS7yA

Part 2. T. Nikolayeva - R. Strauss Piano Concerto for the left hand Op.73
http://www.youtube.com/watch?v=iOxF7-YHRSE

Кстати, надо бы этот диск целиком разыскать - там Флиер играет Концерт Равеля для левой руки.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Алька

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 150
Мне очень приятно сообщить, что в следующем сезоне Московская консерватория проводит в Малом зале  концерты Абонемента № 6 Памяти Татьяны Петровны Николаевой К 90-летию со дня рождения К 20-летию со дня кончины

1.Михаил Петухов (фортепиано)
«Прерванный концерт» Д. Шостакович – 16 прелюдий и фуг из соч. 87

2. Николай Луганский (фортепиано) Другие исполнители и программа – дополнительно

3. Татьяна Пикайзен (фортепиано)
 В. А. Моцарт – Соната до мажор. Фантазия и соната до минор Вариации на тему менуэта Дюпора, KV 573
 М. Равель – «Ночной Гаспар». «Игра воды»

4. Марина Евсеева (фортепиано), Александр Загоринский (виолончель), Наталья Загоринская (сопрано), Мария Лазарева (скрипка)
 П. Чайковский – Три пьесы из цикла «Времена года» (транскрипция для фортепианного трио Ф. Гедике) Шесть романсов «Размышление», соч. 72 (переложение для виолончели и фортепиано) Pezzo capriccioso, соч. 62
Т. Николаева – Поэма для виолончели и фортепиано П. Чайковский – Трио для фортепиано, скрипки и виолончели ля минор «Памяти великого художника», соч. 50

5. Арсений Тарасевич-Николаев (фортепиано), Татьяна Тарасевич-Николаева (фортепиано) В концерте принимает участие: Евгений Петров (кларнет)
 И. С. Бах –  Партита № 5 соль мажор, BWV 829
Л. ван  Бетховен – Соната № 23 фа минор «Аппассионата», соч. 57
Ф. Шопен – Баллада № 1 соль минор, соч. 23. Мазурки
 А. Скрябин – Соната № 2 соль-диез минор, соч. 19. Соната № 4, соч. 30

Оффлайн ухо

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 88
Блуждая по интернету, наткнулся на любопытное интервью Т. П. Николаевой, данное в Нью-Йорке, судя по всему совсем незадолго до смерти: http://snd.sc/1hfSaIl

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Ну это я не могу просто так оставить, придётся выписать интервью словами.

Блуждая по интернету, наткнулся на любопытное интервью Т. П. Николаевой, данное в Нью-Йорке, судя по всему совсем незадолго до смерти: http://snd.sc/1hfSaIl

Татьяна Петровна после концерта в Нью-Йорке рассказывает о своём участии в баховском конкурсе, о своей дружбе с Шостаковичем, который тоже присутствовал на этом баховском конкурсе в Лейпциге, а также о рождении цикла "24 Прелюдии и фуги" Д.Д.Шостаковича, созданного под впечатлением от баховского конкурса.

Итак, говорит Т.П.Николаева.

"Для Шостаковича музыка Баха – это своего рода икона была, конечно. И ещё одну его икону я назову – Малер. Бах и Малер. Он много слушал Баха. Шостакович был членом жюри 1-го баховского конкурса пианистов, он был замечательным пианистом до болезни. Мне было тогда 26 лет, я принимала участие в конкурсе имени Баха. К этому конкурсу я приготовила всю обязательную программу, а также нужно было выбрать и сыграть одну Прелюдию и фугу из ХТК. К этому времени в моём репертуаре были все 48 Прелюдий и фуг Баха, и мой великий учитель, Александр Гольденвейзер, сказал мне, чтобы я использовала этот приоритет и предложила жюри на выбор любую из 48 Прелюдий и фуг. Конечно, это внесло переполох, и мне жюри назначило, какую Прелюдию и фугу сыграть из 48-ми – оно выбрало cis-moll-ную из 1-го тома, с одной из значительных 5-голосных фуг.
С Шостаковичем к тому моменту я была чрезвычайно мало знакома. В Консерватории мы все, студенты, его ужасно стеснялись, боялись. Но это смущение моментально исчезало, когда вы разговаривали с такими людьми, как Шостакович, Мясковский: это были удивительно доброжелательные к студентам люди.
В Лейпциге я, видно, осмелела. Накануне своего выступления, случайно встретив Шостаковича, я ему сказала: "Завтра я буду выступать, и я хочу предложить жюри на выбор Прелюдию и фугу Баха". Знаете, даже речь Дмитрия Шостаковича была необычной, всегда немножко с нервозностью он говорил. Он ответил мне: "Да, это приоритэ, приоритэ!". На следующий день я играла, и вечером этого же дня (мы жили не в отеле, а где-то в пансионе) мне сообщили, что пришла делегация ко мне и пришёл Шостакович. Это был незабываемый момент в моей жизни: да, я получила 1-й приз на конкурсе, но незримо, я считаю, я получила ещё один не менее важный приз – дружбу с великим Дмитрием Шостаковичем. Эта дружба продолжалась в течение 25 лет до дня его смерти – довольно большой отрезок жизни.
Мы вернулись в Москву в конце августа (1950 года – прим.), а в начале октября Шостакович попросил меня позвонить ему после обеда часов в 5 вечера. Он был необычайно пунктуальным человеком в жизни. Я могу похвастаться, что за все 25 лет я ни разу слова "нет" Шостаковичу не сказала: если он меня о чём-то просил – что-то исполнить, что-то сделать – для него всегда я всё отменяла и делала то, о чём он меня просил.
Ровно в 5 часов я была у него на квартире – на Кутузовском проспекте он жил. И он мне сыграл 1-ю Прелюдию и фугу до мажор и следующую за ней – Прелюдию и фугу ля минор. Я буду подробно рассказывать, потому что это фантастика. Я ещё не знала, что это будет грандиозный цикл, он ничего мне не сказал – проиграл, мы потом пили чай, и я поехала домой. Когда я уходила, он опять меня попросил: "Если у вас найдётся время, позвоните мне завтра в 5 часов после обеда". История повторялась: уже была написана за эти сутки следующая фуга и следующая прелюдия.
Вы слышали тут (в исполнении Т.П.Николаевой – прим.) громадные монументальные фуги: это всё писалось абсолютно начисто, как писал в своё время Бах. Я была в совершенно шоковом состоянии, потому что для меня это было непостижимо. Полифоническое произведение: каждый день этот великий труженик писал по одной прелюдии и фуге. Я должна сказать, что он был очень занятым человеком, он часто уезжал, у него были какие-то параллельные работы: музыка к фильмам, струнный квартет …  Я присутствовала на первой репетиции 5-го струнного квартета.
Конечно, какие-то перерывы бывали, но этот цикл был создан с октября и по март месяц – это непостижимо совершенно. Я не буду много рассказывать, но мне хотелось подчеркнуть, что это циклическое произведение: он его мыслил от первой Прелюдии и фуги и до последней как одно драматургическое полотно. Как вы, наверное, заметили, здесь нет повторений: каждая Прелюдия и фуга имеет свой неповторимый микроклимат. Я думаю, что об этом произведении можно писать целый роман или книгу, чего я не делаю, предпочитая его играть, но мой близкий друг, дирижёр Курт Зандерлинг - у него была интересная мысль, - с которым мы встретились в Копенгагене, страстный поклонник Шостаковича, мне сказал: "Знаете, Татьяна, "Прелюдии и фуги" – это дневник Шостаковича, который он написал вроде как для себя". Я не знаю, дневник это или нет, но мне понравилась идея: это произведение особое совершенно.
Я в тот момент не думала, что буду их исполнять, потому что Шостакович сам играл "Прелюдии и фуги", и у меня не было мысли исполнять это произведение. Все основные произведения Шостаковича проходили сложный путь, не печатались, не исполнялись, поэтому мне захотелось помочь ему, т.к. у Шостаковича не было времени подготовить это произведение, чтобы оно было напечатано. И я у него спросила, не будет ли он против, если я включу в концерт восемь Прелюдий и фуг. Он очень обрадовался и дал мне единственную свою рукопись, тот самый манускрипт, по которому он проигрывал мне много-много раз. Вы понимаете, что я потеряла всякий покой. Эта рукопись сейчас хранится в музее музыкальной культуры: когда я её вижу, меня охватывает особое чувство. Но в то время я завела для неё сейф, а когда я спала, я клала под подушку рукопись, просыпалась и проверяла, на месте она или нет, не расставалась с ней.
Когда я начала играть, я уже не могла остановиться, настолько была захвачена этой музыкой. И я Шостаковичу очень помогла: первое издание было осуществлено после того, как я демонстрировала всё это произведение. В первый раз, конечно, я с ним встречалась, очень много ему проигрывала. Это произведение, как дорогого ребёнка, я проношу через всю жизнь, и я очень счастлива, что донесла его и до Нью-Йорка.
Порядок сочинения был таким же, как я играла: всё подряд он писал – мажор и параллельный минор, мажор и параллельный минор".
« Последнее редактирование: Октябрь 10, 2013, 13:26:55 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Луганский, Сенков и Лядов в концерте памяти Николаевой
Валентин Предлогов

http://www.belcanto.ru/14012601.html

«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн вещь-в-себе

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 683

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Прокофьев - Соната №8
http://www.youtube.com/watch?v=KEQvVNkoGKA

Очень интересная запись! Пожалуй, она наиболее интересна с т.з. мастерства звукоизвлечения. Татьяна Петровна демонстрирует отчётливость каждого звука и каждой интонации, а в токкатных моментах - типично прокофьевскую звончатость. Единственное что, я не согласен с её темпом ГП финала - на мой взгляд, слишком быстро и само по себе (я не так слышу внутри себя эту музыку), и с т.з. соотношений темпов разных эпизодов, поэтому в коде пришлось сильно замедлять.
Вот Рихтер нашёл более правильный темп и характер движения в целом, хотя я считаю, что и он играет слишком быстро и напористо, в результате чего ГП финала приобретает откровенно виртуозно-пассажный облик, из-за чего теряются многие очаровательные подробности, а она всё-таки должна быть хоть в небольшой степени, но мелодичной! К тому же она полна невероятной красоты гармонических переливов, а в слишком быстром движении всё это пролетает мимо и нивелируется. Также не следует торопить фантастико-мистериальные "колокола" в коде - они должны звучать полновесно и без суеты. А когда в коде нужно показать "летящих и радостно трубящих ангелов", слишком быстрое движение эти фанфары убивает. Мне кажется, именно от этих моментов нужно отталкиваться при выборе правильного темпа всей части.
« Последнее редактирование: Апрель 03, 2014, 12:51:48 от Predlogoff »
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Вот я ещё кое-что нашёл, в т.ч. запись 1-го концерта Чайковского, которую никогда не слышал!

http://www.youtube.com/watch?v=x3fundHivzc

Это живая запись: Т.П.Николаева играет с оркестром Курта Мазура!

Pianist: Tatjana Nikolajewa
Gewandhausorchester-Leipzig
Conductor: Kurt Masur

Это уже самый поздний период деятельности Т.П.Николаевой, когда она частенько бывала не в форме, да и вообще, когда ей уже трудно было играть такие мощные вещи. Тем не менее, какой прекрасный звук, какой масштаб, какие октавы, какой эпос! Слушал и заслушивался!
Хочу отметить, что эта трактовка "на любителя", что не делает её малозначительной.

Ну и вот ещё одна запись, которую я сам вбросил в интернет, а теперь она ко мне вернулась :))

Tatiana Nikolaeva - Scriabin, Poème Op.32 No.1
http://www.youtube.com/watch?v=i2tFoDW2N68

Думаю, не ошибусь, если скажу, что это одна из лучших интерпретаций этой вещи, какие только существуют в природе. Она мне ещё дорога по той причине, что я самолично сидел в зале на этом концерте в БЗК чуть ли ....... ой, страшно сказать - чуть ли не 40 лет назад! Это был целиком скрябинский клавирабенд, а Поэма эта была сыграна на бис. И сыграна дивно, это слышно даже через аппаратные помехи.
Я уже тогда, в момент звучания, понимал, что это гениально. Эта трактовка звучала в моей памяти потом долгое время, как и весь этот клавирабенд - я его целый год, наверное, вспоминал, поэтому и не забыл до сих пор многие детали. И каким же сюрпризом было обнаружить, что он был записан: я не верил своему счастью :) Бывают всё же моменты, которые накладывают печать на мировоззрение, и вот этот концерт был одним из таких событий. И никакие пианистические погрешности мне тогда не помешали воспринять суть.

Забавны отклики иностранцев на разных языках:

----------------------------------
Sublime ! Elle a reçu le prix Scriabine, ceci explique cela...

Does someone happens to know from which album this is taken? Never knew she recorded Scriabin. Beautiful interpretation!

Bravo!
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн center-slobodkina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 961
  • Центр Павла Слободкина
    • Центр Павла Слободкина
ЦЕНТР ПАВЛА СЛОБОДКИНА
(ул. Арбат, д. 48)
http://www.center-slobodkina.ru/

22 апреля в 19:00

"МУЗЫКАЛЬНОЕ ПРИНОШЕНИЕ"

Памяти Татьяны Петровны НИКОЛАЕВОЙ
(к 90-летию со дня рождения)


В концерте выступят:

Заслуженный артист России
Михаил ПЕТУХОВ (фортепиано)

Лауреаты международных конкурсов

Илья ГАЙСИН (скрипка)
Александра ФЕДОТОВА (скрипка)
Михаил КОВАЛЬКОВ (альт)
Евгений РУМЯНЦЕВ (виолончель)
Антон СИЛЬВЕРСТОВ (флейта)


Программа:

I отделение:

И. С. Бах. «Capriccio на отъезд возлюбленного брата» B-dur, BWV 992
И. С. Бах. Французская увертюра (партита) в 11 частях, h-moll, BWV 831

II отделение:

И. С. Бах. «Музыкальное приношение», BWV 1079




Заказ билетов и справки по тел. 8 (499) 241-62-26
Режим работы кассы: ежедневно с 11-00 до 20-00

Афиша апреля  http://www.center-slobodkina.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=8&Itemid=2

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Вот ещё один рассказ Т.П.Николаевой о баховском конкурсе, 24 Прелюдиях и фугах Шостаковича и т.д.:

http://www.youtube.com/watch?v=JjNmBPBO1gA

Интереснейшие документальные кадры и игра Татьяны Петровны - исполняются вещи Шостаковича.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 15 342
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
20 ДЕКАБРЯ
ВОСКРЕСЕНЬЕ
МАЛЫЙ ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ
14:00

Абонемент № 26. «Игры классиков»

Великие профессора Московской консерватории

Татьяна Николаева (1924–1993)


Ведущий — Народный артист России, профессор

Михаил Воскресенский

Исполнители:

Заслуженный артист России, профессор

Михаил Петухов (фортепиано)

Лауреат международных конкурсов

Арсений Тарасевич-Николаев (фортепиано)

В концерте принимают участие:

Народный артист России

Владимир Иванов (скрипка)

Лауреаты международных конкурсов

Антон Сильверстов (флейта)

Евгений Румянцев (виолончель)

В программе:
И.С. Бах
Два ричеркара и Трио-соната из «Музыкального приношения», BWV 1079

Ф. Шопен
Соната № 2 си-бемоль минор, соч. 35

Записи: сочинения И.С. Баха, И. Стравинского, Д. Шостаковича в исполнении Т. Николаевой

http://www.mosconsv.ru/ru/concert.aspx?id=141785
Che mai sento!