Автор Тема: оперы Леоша Яначека (1854-1928)  (Прочитано 6396 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн westa

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 140
оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« : Июнь 30, 2010, 23:11:55 »
На канале Меццо идут оперы Яначека. Прошла "Енуфа", сегодня была "Катя Кабанова", впереди "Лисичка-плутовка".
Что уважаемые знатоки думают об этом композиторе и его операх?
« Последнее редактирование: Июль 01, 2010, 10:06:26 от Predlogoff »

Оффлайн Sasha E. Zhur

  • любознательный скромняшка
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 421
Re: оперы Яначека
« Ответ #1 : Июль 01, 2010, 00:42:17 »
Я не претендую на роль знатока, но вот Яначека и его оперы очень люблю. Я считаю их мелодичными, экспрессивными и очень человечными. Они поэтичны и их довольно легко слушать, даже "Из мёртвого дома". В них много интересных ансамблей.начека
У меня практически все оперы Яначека есть в виде записей. (До Путешествия пана Броучека и Судьбы "руки не дошли"). Как ни странно, но есть много хороших записей: и чешских, и "международных". Особенно хороша серия на DECCA, которую записал Чарльз Маккеррас. Так что вот)))!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #2 : Июль 01, 2010, 10:05:11 »
Особенно хороша серия на DECCA, которую записал Чарльз Маккеррас

Да, он энтузиаст подобного рода музыки !
Из опер Яначека я бы упомянул ещё "Средство Макропулоса" - весьма изысканная вещь, требующая хорошей исполнительской отделки и хорошей актёрской игры при постановке на сцене.
Согласен, что лучшие оперы Яначека достойны внимания и отличаются высокой художественной ценностью.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн westa

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 140
Re: оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #3 : Июль 01, 2010, 10:47:19 »
"Енуфа" на канале Меццо для меня открытие.  Не ожидала, что произведет такое приятное впечатление.
 Чешская деревня, деревенский двор, интерьеры деревенской избы, одежда крестьян, то рабочая, то праздничная, не избито и интересно. Все было так органично,  будто не игра, а просто жизнь. Стержнем спектакля была Аня Силья - Дьячиха, высокая, стройная, осанистая -  прекрасная драматическая актриса, но у нее и  сильный голос.    Выпадала из ансамбля темнокожая певица - Роберта Александра - Енуфа, но вокально очень хороша. Вообще-то, и не выпадала. Просто я себе представляла Енуфу, как полевую ромашку. Удивительно органичный спектакль, массовые сцены немноголюдны, как-то все компактно, логично, уютно. Очень мелодичная, лиричная, но и драматичная музыка Яначека. Запоминающихся арий нет, но все вокальные партии очень музыкальны. А я боялась, что это будет  что-то остроугольное. Знаю, что Енуфа ставилась в МТ и жалела, что мне недоступно. Теперь не жалею.
"Катя Кабанова" менее интересна прежде всего музыкально.   

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #4 : Декабрь 21, 2010, 19:09:29 »
http://www.fontanka.ru/2010/12/15/158/

Петер Феранец: «Яначек был холерик и гуманист»

15.12.2010

16 и 18 декабря Михайловский театр покажет первую оперную премьеру сезона – «Катю Кабанову» Леоша Яначека, опера по мотивам «Грозы» Александра Островского прозвучит в Петербурге впервые. Этим репертуарным ходом Михайловский театр делает вескую заявку на передел сложившегося сегодня в России оперного рынка: до сих пор музыкальные драмы выдающегося чешского композитора-экспрессиониста были эксклюзивом Мариинского театра.

Нарушить мариинскую монополию на Яначека коллективу амбициозного петербургского театра помогает выписанная из Европы постановочная бригада в составе опытного драматического режиссера из Германии Нильса-Петера Рудольфа и одного из лидеров австро-немецкой сценографии Фолькера Хинтермайера. Накануне премьеры подробностями о готовящемся спектакле в эксклюзивном интервью «Культурной столице» поделился музыкальный руководитель новой постановки, главный дирижер Михайловского театра Петер Феранец.

– В России музыка Леоша Яначека почти неизвестна: его оперы ставились у нас дважды – в 1950-е годы в Большом шла «Енуфа», в 2000-е «Геликон-опера» поставила «Средство Макропулоса», а Мариинка выпустила «Енуфу». Поскольку у российской публики отсутствует сформировавшееся отношение к этому композитору, интересно узнать, как его воспринимают на родине, в бывшей Чехословакии? Яначек – чешский национальный классик?

– У меня к Яначеку особое отношение: я впервые побывал в оперном театре как раз на его «Лисичке-плутовке». У нас ее ставили как детский спектакль – конечно, молодому зрителю очень нравились все предписанные либретто курицы и петухи, и всё это выглядело, конечно, очень красиво и впечатляюще. Несколько лет спустя в Цюрихе я дирижировал «Лисичкой-плутовкой» Катарины Тальбах – и притом, что она поставила очень сказочный спектакль, все «взрослые» аспекты из партитуры никуда не исчезли: превращение лисички в женщину, ее влюбленность, рождение у нее детей – всё это было очень театрально показано… «Лисичка-плутовка» всегда была самой популярной оперой Яначека в Чехословакии.

Хотя судьба у этого композитора очень и очень странная. Я с большим трудом могу назвать Яначека национальным героем – конечно, в его родном городе Брно проходит фестиваль его имени, регулярно ставятся все его оперы, но всегда происходит одна и та же история: премьеры проходят на ура – но после третьего-четвертого спектакля публика перестает обращать на оперы Яначека какое бы то ни было внимание. Так происходит везде, кроме, может быть, Праги, где Яначека спасает интерес туристов. Но вообще-то, чтобы привлечь внимание к постановке оперы Яначека, нужно вкладывать много денег в масштабные рекламные кампании. Как мало общего это имеет с тем колоссальным интересом, который вызывают сочинения Яначека во Франции и Англии!

– Как вы думаете, что именно так привлекает в Яначеке западную публику?

– По моим ощущениям, Яначек притягивает немцев и вообще западных людей своей экспрессивностью, дикостью, неакадемичностью, необузданностью. Они привыкли к формам, границам – а Яначек поражает как раз тем, что постоянно нарушает все возможные каноны. Он ведь, надо сказать, был довольно импульсивным человеком. Известно, например, что его жена дважды совершала попытку самоубийства по причине того, что она якобы недостойна жить с таким гением. Сопоставьте этот биографический факт с тем привычным образом Яначека, который мы знаем по фотографиям… На самом деле за этим благообразным обликом скрывались глубокие страсти. Яначек ведь во всех своих сочинениях предстает каким-то редкостным человеколюбцем. Он был вроде Моцарта – человеком сложным в жизни и совершенно ангелоподобным в музыке, холериком и гуманистом.

– В чем же все-таки причина столь сложной судьбы опер Яначека в Восточной Европе?

– Трудно сказать. Мне кажется, что в Чехии и в Словакии публику отпугнули от Яначека старые постановки – делавшиеся в фольклорно-этнографическом духе. Они отпугнули публику, приучив ее смотреть на чешские оперы как на какое-то замшелое старье – примерно как в России люди относятся к какому-нибудь «Князю Игорю», я полагаю. Оперы Яначека требуют очень современного подхода именно с театральной точки зрения – без этого им приходится очень трудно. А между тем в сочинениях Яначека очень много того, что способно увлечь современного человека. И конечно, эта музыка поразительно свежа. На первых репетициях в Михайловском оркестранты восклицали: «Что это за современная музыка!» А ведь они играли партитуру, которой почти восемьдесят лет – но сегодня она действительно звучит почти как авангард!

– Почему для первой постановки опер Яначека на сцене Михайловского театра вы остановились именно на «Кате Кабановой»?

– «Енуфа» и «Средство Макропулоса» отпали сами собой: они уже ставились в Петербурге. Другие его оперы – «Из мертвого дома», скажем, – пока слишком трудны для нашей труппы. У нас были некоторые виды на «Лисичку-плутовку», и, возможно, со временем мы вернемся к этому названию, но пока решено было остановиться на «Кате Кабановой» – по целому ряду причин. Во-первых, эта опера никогда не звучала в Петербурге и толком не ставилась в России – кроме единственного спектакля в Новосибирске, который как-то не прозвучал. Это, конечно, парадокс – все-таки «Катя Кабанова» написана на сюжет великой русской пьесы Александра Островского… Нашим главным желанием было представить этот шедевр музыкальной классики ХХ века петербургской публике. Во-вторых, определяющим был тот факт, что «Катя Кабанова» идеально ложится на нашу труппу. Мы не привлекаем к постановке солистов из других театров – у нас есть, например, три роскошные актрисы на главную роль: Анна Нечаева, Татьяна Рягузова и Мария Литке, которые совершенно по-разному интерпретируют образ Катерины.

– Как вы думаете, примет «Катю Кабанову» публика?

– «Катя Кабанова», на мой взгляд, произведение, которое в нашем христианском мире будет актуально всегда. Семейные проблемы – они всегда есть и всегда будут. Я спрашивал у наших артисток на репетициях – и они очень живо реагировали на коллизии сюжета (Феранец смеется. – Прим. ред.). А если серьезно, то музыкантам, конечно, было очень сложно осваивать совершенно новый для себя материал – но в конце концов они искренне полюбили музыку Яначека. С «Катей Кабановой» у них случилась, может быть, любовь не с первого взгляда – но это чувство более сильное и надежное. Все репетируют с огромным удовольствием. А вот для публики, которая привыкла ходить в оперу, с невероятно лирической, насквозь пронзительной партитурой «Кати Кабановой», как мне кажется, должна возникнуть любовь именно с первого взгляда.

– Вам, понятное дело, не хочется раскрывать всех деталей грядущей премьеры. Но нашим читателям все-таки очень хотелось бы узнать – каким предстанет на сцене Михайловского сюжет «Грозы» Островского?

– Прежде всего, я хотел бы отметить, что Нильс-Петер Рудольф –  очень опытный режиссер, много работавший в драматическом театре, в 1980-е годы руководивший гамбургским Deutschen Schauspielhauses. В опере он работал не много, но успешно – в частности, на его счету несколько великолепных постановок в берлинской Staatsoper. Кстати, Рудольф много и успешно ставил русскую классику – и в частности, Чехова. Самое главное для него как для режиссера – исполнители, актерская игра певцов-солистов. Он очень тщательно работает с вокалистами – прорабатывает все оттенки музыки, каждую интонацию. У нас в театре до сих пор не занимались столь подробной психологической работой – к счастью, партитура Яначека очень благодатный для этого материал. Режиссеру удалось мощно втянуть певцов в репетиционный процесс  – сейчас они работают совсем как драматические актеры.

– Какое место, как вам кажется, этот спектакль займет в афише Михайловского? Ведь «Катя Кабанова» – первая опера ХХ века в репертуаре театра…

– Хочется верить, что у нас получится хороший драматический спектакль психологического театра, в лучшем смысле слова. Яначек написал глубоко интровертную интимную драму. Конечно, на «Кате Кабановой» нельзя будет отдохнуть, поудобнее устроившись в мягком кресле, заслушавшись красивой арией. Но нам хочется сделать спектакль, который бы увлек и исполнителей, и публику.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #5 : Декабрь 21, 2010, 20:36:17 »
Михайловский пошел на "Грозу"
// Премьера оперы Леоша Яначека показала, что театр готов к решению самых сложных задач
 
Газета «Коммерсантъ»   № 235/П (4535) от 20.12.2010   
 
Сценический дизайн уводит "Катю Кабанову" от какой-либо этнографической и бытовой конкретики в чистую условность

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1561199&NodesID=8

Михайловский театр показал первую в нынешнем сезоне премьеру — до сих пор никогда не ставившуюся в Петербурге оперу классика музыки ХХ века Леоша Яначека "Катя Кабанова" на сюжет драмы "Гроза" Александра Островского. С подробностями из Петербурга — ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Оперы чешского экспрессиониста Леоша Яначека до сих пор оставались репертуарной монополией Мариинского театра, и выбор именно "Кати Кабановой" в качестве очередного программного хода Михайловского театра трудно воспринимать иначе как вескую заявку от коллектива, претендующего на передел российского музыкально-театрального рынка. Интерес к спаррингу двух ведущих петербургских оперных компаний подогревался еще и тем, что в октябре уходящего года сезон премьер Мариинский театр открыл как раз Яначеком — не слишком удачной как в театральном, так и в музыкальном отношении постановкой "Средства Макропулоса". Не заставивший ждать ответ Михайловского прозвучал на редкость убедительно и весомо. Главным фактором успеха стала необычайно кропотливая работа музыкального руководителя постановки, главного дирижера театра Петера Феранеца: партитура Яначека звучит под его руками выпукло, выразительно и волево, но не без нежнейшей лирики — "Катя Кабанова" как ни одна из последних премьер Михайловского театра демонстрирует значительный качественный рост подведомственного словацкому дирижеру коллектива.

Но если позитивную динамику работы оркестра еще можно было прогнозировать, то вот того уровня работы ансамбля солистов, какой Михайловский предъявил в "Кате Кабановой", не мог ожидать никто — результаты работы по обновлению оперной труппы заметны невооруженным взглядом. Главное событие премьеры — форсированно развивающаяся Татьяна Рягузова в заглавной партии, исполненной и сыгранной вполне перфектно. Голос госпожи Рягузовой, конечно, еще нуждается в огранке, но уже сегодня понятно, что в труппе Михайловского присутствует певица с мощным артистическим потенциалом. Украшением спектакля стала только-только принятая в труппу Михайловского консерваторская выпускница Софья Файнберг в многообещающей партии золовки главной героини Варвары. Проблему тенорового дефицита театр изящно решил, ангажировав на роль любовника Бориса Григорьевича украинского тенора Дмитрия Попова, в России известного главным образом коллаборациями с Михаилом Плетневым,— руководству оперной труппы Михайловского следует приложить все усилия для того, чтобы партнерство стремительно делающего мировую карьеру певца и петербургского театра продолжилось и в дальнейшем.

То, насколько самостоятельно и эффективно творческие коллективы Михайловского справились с труднейшей партитурой оперы Яначека, свидетельствует о готовности театра к решению самых сложных творческих задач — и это, пожалуй, главный позитивный художественный итог премьеры, компенсировавший очевидную невнятность работы постановочной бригады. По-западному культурный сценический дизайн Фолкера Хинтермайера уводит "Катю Кабанову" от какой-либо этнографической и бытовой конкретики в чистую условность, но погоды в оперном ремейке "Грозы" Островского не делает. Торчащие то тут, то там флуоресцентные рейки водомера, видеооблака и видеогроза на заднике, там же трепыхающийся рисованный глаз, продуваемые ветром кулисы, сваленные в кучу стулья складываются не в цельную концептуальную картинку, а в общее место европейской сценографии. Что, однако же, не мешает "Кате Кабановой" с чисто визуальной стороны смотреться много лучше заполонившего сегодняшнюю петербургскую оперную сцену декорационного трэша.

Пик карьеры постановщика спектакля Нильса-Петера Рудольфа пришелся на 1970-е годы, а стандарты оперной режиссуры с тех пор успели значительно устареть. В "Кате Кабановой" вроде бы наличествует попытка как-то психологически мотивировать передвижения героев по сцене, но действие изобилует каким-то рекордным количеством абсурдных нестыковок и алогизмов. На будущее руководству театра стоит все же поостеречься контактов с сомнительными дельцами от искусства, пускай и обладающими солидным резюме и рекомендациями западных партнеров. И, кажется, Владимир Кехман уже успел сделать выводы — на премьере "Кати Кабановой" в компании гендиректора Михайловского был замечен один из главных героев европейской драматической сцены, Андрей Жолдак. Это отменный знак: как показала "Катя Кабанова", труппа театра наконец-то созрела для встречи с режиссурой экстра-класса.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 12 708
Re: оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #6 : Декабрь 29, 2014, 16:27:47 »
Александр МАТУСЕВИЧ

Моравский Байройт

В Брно прошел юбилейный фестиваль Яначека    
   
Удивительные богатства чешской музыки известны в мире очень поверхностно, лишь самыми популярными сочинениями. Точно так же и музыкальные события на чешской земле все еще остаются достоянием либо самих чехов и отчасти их самых ближайших соседей, либо гурманов, которые, уже пресытившись яствами распиаренных музыкальных столиц, ищут настоящего эксклюзива.

Особый разговор – столица Моравии Брно, которая в своих амбициях никогда не хотела уступать Праге: у местного Национального театра три сцены – огромный, выстроенный при социализме в стиле Кремлевского дворца съездов (но с хорошей акустикой) Театр имени Яначека, неоренессансный Театр Магена (первый в Европе электрифицированный театр – творение знаменитого австрийского тандема Фельнера и Гельмера), а также для камерных целей Театр Редута начала XVII века – старейшее театральное здание в Центральной Европе.

Не самая богатая из европейских стран, Чехия позволяет себе иметь несколько монографических фестивалей, посвященных целиком творчеству только одного композитора. Один из самых представительных – «моравский Байройт»: фестиваль Леоша Яначека в Брно, который в этом году проводился уже в четвертый раз и по случаю 160-летия со дня рождения гения моравской земли проходил под слоганом «С днем рождения, Леош!».

Блестящие технические возможности брненского Национального театра, а также впечатляющие организаторские способности его оперного директора профессора Евы Благовой (известной словацкой меццо-сопрано, дочери выдающегося словацкого фольклориста Янко Благо) делают этот форум комфортным и интересным для публики. В его программе – семь оперных спектаклей, а также ряд концертных программ, как камерных, так и грандиозных полноформатных, рассчитанных на большую сцену и представительную аудиторию. Всё это создает красочную палитру музыки великого композитора. Помимо творчества Яначека в программу включены и сочинения некоторых других композиторов, так или иначе тематически связанных с именем-брендом фестиваля, но этих вкраплений совсем немного, основное место принадлежит «виновнику торжества».

Оперный Яначек – очень разный. На фестивале в Брно представилась возможность сравнить разные полотна мастера, увидеть разные интерпретации одних и тех же произведений.

Универсальный язык «Енуфы», чей лиризм, несмотря на присутствие фольклорных мотивов, общечеловечен и потому легко доступен представителям самых разных культур, отличен от ярко выраженного национального тематизма «Путешествий пана Броучека». Мягкий, светлый, сказочный лиризм «Приключений лисички-плутовки» противостоит совсем иного рода сказочности «Броучека» – полной гротеска, острого, порой издевательского юмора, сарказма, открытой насмешки. Очевидный позитив «Лисички» (несмотря на смерть титульной героини) контрастирует с тоскливой безысходностью метаний «бессмертной» Элины Макропулос из знаменитой оперы по Чапеку, с гниловатым блеском эпохи позднего декаданса межвоенной поры.

Хозяин фестиваля – Национальный театр – приготовил для форума три работы. Главная – это, конечно, премьера «Макропулоса», блоком из трех спектаклей прошедшая в фестивальные дни. Режиссер Давид Радок создает удивительный спектакль: внешне он вроде бы совершенно традиционен, поскольку действие разворачивается в ту самую эпоху 1920-х, которую и предполагал Яначек. Художники Зузана Ежкова и Ондржей Неквасил скрупулезно воспроизводят интерьеры и моду первых послевоенных лет, успешно передавая аромат давно ушедшей эпохи. Но по средствам режиссерской выразительности «Макропулос» – абсолютно режиссерский театр: жесткий, бескомпромиссный, предельно обостряющий противоречия в отношениях героев, обнажающий их мотивы и желания, хитрость, интриги, глупость, цинизм. Там, где автор оперы говорит только намеком, Радок действует без обиняков – всё показано с предельной достоверностью, а порой даже весьма преувеличено, акцентировано и нарочито. Такой подход с опорой на контраст создает удивительное напряжение: в как бы старомодный интерьер традиционной оперы вписан жесткий, современный спектакль, и этот контраст играет удивительными красками, рождая зрелище выразительное, яркое, захватывающее. 
   
Качество музыкальной интерпретации соответствует качеству театрального продукта – оркестр и ансамбль чешских солистов, ведомые сербским маэстро Марко Ивановичем, делают заковыристую партитуру «Макропулоса» простой для восприятия публикой, поскольку пение и игра оркестра предельно выразительны и одновременно исключительно точны. С первых звуков динамичной увертюры Иванович вводит слушателя в напряженный мир фантастической драмы, не отпуская его уже до самого конца. Среди солистов более всего запоминаются фактурный баритон Святоплук Сем (Ярослав Прус) и пронзительный тенор Алеш Брисцейн (Альберт Грегор). Особый разговор – центральная героиня в исполнении шведской сопрано Гитты-Марии Сьёберг: мастерство артистки и вокалистки высокого класса гармонично сочетаются с выразительной внешностью этой красивой женщины средних лет – получается стопроцентное попадание в образ «хозяйки положения», убедительно манипулирующей окружающими примадонну многочисленными кавалерами. Мощный, холодноватый, типично скандинавский голос Сьёберг идеален для воплощения столь харизматичного персонажа.

Камерная сцена театра Редута была отдана современной композиции, символизирующей продолжение моравских сочинительских традиций, заложенных Яначеком. Брненская труппа представила мировую премьеру камерной оперы моравских композиторов Иво Медека и Маркеты Дворжаковой «Алиса во сне» – свободную фантазию о судьбе героини Льюиса Кэролла, попавшей в современный мир. Повзрослевшая Алиса теперь программист-дизайнер – денно и нощно она сидит за компьютером и конструирует небывалые фантазийные миры, которые оживают и разрастаются до кошмарных фантасмагорий в ее снах. Личность Алисы раздваивается, множится, она, как и положено во сне, не может контролировать своих действий. Вечные образы Кэролла – Белый кролик и Красная королева – преследуют ее и в этом симбиозе сна и информационного общества, причем последней удается то, что не выходит в английском литературном исходнике – отрубить Алисе голову, после чего она пробуждается от тягостного морфея-триллера. Обилие спецэффектов и гигантские, во всю сцену планшеты-зеркала позволяют сценографу и видеодизайнеру Лукашу Медеку создать ирреальное пространство, насыщенное тревогой и опасностью. Жесткая музыка, полная неприятных, дисгармоничных звуковых сочетаний и акустических эффектов удивительным образом содержит и обрывки мелодий, попевок, из которых сплетаются короткие ариозо героев и даже полноценные ансамбли. Справиться с трудностями этого необычного опуса певцам помогает маэстро Ондрей Олос.

Третий спектакль – тоже камерный: на сцене Театра на Орли (еще одна площадка, которая задействуется время от времени) была показана «Лисичка-плутовка», но в камерной версии 1998 года английского композитора Джонатана Доува, известного Москве по «Пиноккио» в Театре Сац. Это совместная работа с Камерной оперной студией Музыкальной академии имени Яначека в Брно, и основные силы премьеры – молодежь. На малюсенькой сцене режиссеру Давиду Кржижу с помощью нехитрого реквизита и видеопроекции, живописно рисующей лес разных времен года, удается создать мир милой доброй сказки – совсем без какой-то заумной концепции, развернуть во всю ширь традиционный иллюстративный театр. Под звуки прелестной увертюры проносится юность Лесника и его жены, свежесть и непосредственность чувств постепенно сменяются зрелостью и утомленностью отягощенных бытом и заботами супругов. Именно в страдную пору жизни встречает он игривую Быстроушку – живого лисенка, будящего в нем воспоминания молодости, яркость эмоций. Дух свободы, что приносит лесной зверек, ставит под сомнение налаженный мир Лесника, полный самоограничений и обязательных ритуалов (дети, хозяйство, посиделки в кабаке с приятелями и прочее). В итоге всё остается прежним, но эта встреча все-таки меняет Лесника – и когда он в следующий раз вновь поймает в лесу лисенка, он не понесет его домой на потеху домочадцам, а отпустит на свободу. Несмотря на камерную версию, опера идет без купюр, а облегченная оркестровка дает возможность лучше услышать не только вокальные партии, но и инструментальные темы, что создает особый аромат интимности и задушевности вроде бы нехитрой, но, по сути, очень философской истории. Дирижерская работа Николь Крафт оставляет приятные впечатления тщательностью в деталях и мягкостью в подаче звука. Свежие молодые голоса Иржи-Мирослава Прохазки (Лесник), Марты Рейхеловой (Быстроушка), Яны Мелишковой (Златогривек) и других, пусть еще и не столь совершенные в выделке, привносят в эту постановку свое естественное очарование.

Камерную версию «Лисички» было любопытно сравнить с полноценным вариантом, показанным пражским Национальным театром. Здесь уже совсем другие краски и акценты – история менее романтическая, более прозаическая и где-то даже жестокая: Лесник в ней не философ, но мятущийся стареющий обыватель, для продления своей молодости ищущий любовных утех на стороне. Такая сюжетная немая линия придумана режиссером Ондржеем Гавелкой, но она убеждает: Лесник встречает Быстроушку не на охоте (как в либретто), а возвращаясь с очередного тайного свидания в чащобе бора с диковатой рыжеволосой красавицей. Тут явная перекличка – лесная возлюбленная героя словно превращается в свободолюбивую лису, но в итоге Лесник оказывается недостоин обеих: Быстроушку, доверившуюся ему, он лишает свободы и не в состоянии защитить от глупых нападок как своей жены и детей, так и домашних животных – обитателей его фермы; дриаду-любовницу же он бросает ради привычного уклада, вволю натешившись ее молодостью. Спектакль пражан, естественно, более пышен, чем студенческий вариант. Лес олицетворяют гигантские деревянные спицы, коими усеяна сцена; на ее наклонной поверхности устроены четыре огромных вращающихся круга-люка, меняющие «географию» мизансцен ежесекундно и придающие спектаклю кинематографический динамизм; ферма-хутор и кабак-шинок, где Лесник коротает время с друзьями, воспроизведены достаточно реалистично; с юмором показаны и обитатели леса, и фермы-хутора – различные звери, птицы и насекомые. Музыкально пражская «Лисичка» – спектакль, конечно, более зрелый, совершенный, хотя сказочного очарования камерной версии студентов в нем не найти. Брутального Лесника мастерски поет и играет Святоплук Сем, красивые голоса у центральной лисьей пары – Альжбеты Полячковой (Быстроушка) и Михаэлы Капустовой (Златогривек). Бесконечным лиризмом, красотой яначековой мелодики удается совершенно очаровать публику пражскому оркестру во главе с маэстро Робертом Йиндрой.

Помимо театров Брно и Праги на фестивале гостил еще один чешский коллектив – Моравско-Силезский Национальный театр из второго по величине города страны Остравы. Он привез спектакль удивительный, необычный и оперу совсем неизвестную за пределами Чехии – «Путешествия пана Броучека». Броучек – пражский буржуа XIX века, вечно брюзжащий и недовольный действительностью: в поисках идеала в первом акте он оказывается на Луне, во втором – во временах Гуситских войн XV века. Но и там его подстерегают разочарования, точнее разочарованы уже в нем – утонченные обитатели Луны шокированы его прозаическими интересами, а он не выносит их эстетства; с гуситами ему тоже оказывается не по пути – обыватель не хочет участвовать в борьбе за свободу отчизны...

...

Два иностранных коллектива-гастролера представили на брненской сцене «Енуфу». Спектакли получились абсолютно разными по всем компонентам. Опера Граца привезла совсем свежую работу Петера Конвичного (мэтр пожаловал в Брно вместе с театром), от которого можно было бы ожидать чего-то провокативного, вызывающего, предельно авторского в отношении к произведению. Но нет – «Енуфа» Конвичного получилась очень трогательным, нежным, романтичным спектаклем, и абсолютно традиционным по духу. Режиссер не втискивает оперу в прокрустово ложе концепции, не спорит с автором, не пытается придумать параллельную реальность – он только интерпретирует текст (музыкальный, вербальный), но очень бережно, уважительно по отношению к композитору. Средства выразительности – современные, здесь нет ничего от классического иллюстративного спектакля: абсолютно пустая сцена, усеянная букетами и лепестками цветов, минимум реквизита, выразительная игра света, костюмы условно межвоенного времени (а не конца XIX века – как в либретто; художник Йоханнес Лайакер), но смыслы, мотивы, взаимоотношения героев – именно те, о которых говорит великая музыка Яначека. Одинокое скрипичное соло (скрипачка выходит на сцену и играет над пробуждающейся Енуфой) – словно символ всего спектакля: жестокая криминальная драма о диких нравах моравских крестьян вдруг оборачивается совсем другой стороной, выявляя громадный лирический потенциал партитуры. Такова же и музыкальная интерпретация маэстро Дирка Кафтана – лирические страницы оперы он делает опорными точками исполнения, хотя от драматизма, трагичности ситуации при этом не уходит. Австрийцы играют чешскую музыку вдохновенно, как родную, такой же, почти любовный посыл идет и от вокалистов – голоса Гал Ямес (Енуфа), Ирис Вермильон (Дьячиха), Тайлана Рейнгарда (Штева) не поражают мощью, но запоминаются красивым, выразительным пением. Ярче других звучит Алеш Брисцейн (Лаца), а достойный каст венчает легендарная Дуня Вейзович (Бабушка Бурыйя), несмотря на почтенный возраст, пребывающая в отличной вокальной форме.

Совсем другая «Енуфа» Хорватского национального театра из Загреба. Режиссер Озрен Прохич ставит жестокий триллер, обостряя до предела, обнажая нелицеприятные взаимоотношения, царящие в семействе Бурыйя и вокруг него. Мельница в первой картине – что тюрьма с высокими решетками (сценограф Бранко Лепен), а приход рекрутов-новобранцев в ее финале оборачивается их массовым совокуплением с работницами предприятия: лишь грозный окрик Дьячихи способен прекратить эту вакханалию. Действие перенесено во вторую половину XX века, во времена социализма: изба Дьячихи во втором акте – типичная квартира в новостройке со всеми атрибутами комфортной жизни той эпохи (диван-трансформер, телевизор и т.п.), но главное здесь – гнетущая атмосфера типизированного, клишированного быта. Лаца, вроде бы искренне любящий Енуфу, не менее жесток и зол, чем буйный и распутный Штева, а Бабушка в своей косности и бескомпромиссности ничем не уступает Дьячихе.

Петербургский маэстро Михаил Синькевич интерпретирует партитуру в том же ключе (и здесь он идет по пути своего патрона Валерия Гергиева, сделавшего «страшный» спектакль по этой опере в Мариинке в 2007-м): звучание оркестра напряженно, взрывно, предельно жестко, лирикой в этой версии «Енуфы» почти совсем не пахнет, а выразительное скрипичное соло не высвечено и меркнет под гнетом общей безысходности. Вокальные работы оставляют приятное впечатление, некоторые даже, как например, Дубравка Шепарович-Мушович (Дьячиха), волнуют по-настоящему (и образом, и мастерством в покорении сложнейшей партии), но вот подбором типажей, чему сейчас уделяется в мировой опере огромное внимание, Загребский театр не силен: возрастные Лаца (Роман Задник) и Енуфа (Тамара Франетович-Фельбингер) с трудом воспринимаются как романтическая пара, в особенности в контрасте со слишком молодой Дьячихой.

...

Словом, праздник в честь великого маэстро, безусловно, стал выдающимся по количеству и качеству интересных, ярких событий, фестивалем, на который хочется вернуться вновь.

Полностью:

Музыкальная жизнь. 2014. № 12
http://www.mus-mag.ru/mz-txt/2014-13/r-brno.htm
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 401
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Re: оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #7 : Апрель 17, 2015, 12:23:41 »
Есть еще порох в традиционализме

Александр Матусевич

Оперное творчество Леоша Яначека по-прежнему популярно за пределами его родины: всплеск интереса к наследию чешского классика, возникший во второй половине прошлого века, оказался устойчивым и долговременным, что в свою очередь стимулирует все возрастающее внимание к нему и в Чехии. Уже несколько лет в моравской столице Брно проводится монографический фестиваль, целиком посвященный Яначеку, многочисленны обращения к его произведениям на столичных (Прага, Брно) и провинциальных сценах. Похоже, что процесс обоюдный, и среди всех европейских стран Великобритания в нем играет не последнюю роль: «зараженные» полвека назад «бациллой» интереса к Яначеку во многом стараниями англо-австралийского дирижера Чарльза Маккераса, британские театры и сегодня продолжают время от времени обращаться ко многим операм композитора, лидерство же держат такие уже «раскрученные» названия как «Енуфа», «Похождение лисички-плутовки» и «Средство Макропулоса».

Читайте далее http://www.muzcentrum.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=16603:est-eshche-porokh-v-traditsionalizme&catid=12&Itemid=103
Che mai sento!

Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 12 708
Re: оперы Леоша Яначека (1854-1928)
« Ответ #8 : Март 30, 2016, 14:23:28 »
Невозможность полёта

«Катя Кабанова» в Гамбургской опере

Ольга Борщёва, 29.03.2016 в 16:20

http://www.belcanto.ru/16032901.html
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау