Автор Тема: "Капитал" Маркса адаптировали для театральной сцены  (Прочитано 1969 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
"Капитал" там правит бал

Карл Маркс не был драматургом, но его главное сочинение адаптировали для театральной сцены

http://www.izvestia.ru/culture/article3146174/

На проходящем в Москве театральном фестивале "Территория" сыграли спектакль знаменитой немецко-швейцарской группы "Римини Протокол" "Карл Маркс. Капитал. Том первый".

Выяснилось, что полуторачасовые рассуждения о политэкономии капитализма можно при желании превратить в увлекательное театральное зрелище.

Кто из нас не читал старика Маркса?!

Положа руку на сердце, почти никто не читал. В лучшем случае пролистывали. В худшем - довольствовались цитатами из учебников.

Справедливости ради надо бы уточнить, что людей, не читавших Гегеля, Фейербаха, Адама Смита или Давида Рикардо, на свете неизмеримо больше, чем не читавших Маркса. Но не читавшие Смита или Фейербаха не имеют об этих авторах никакого мнения. О Марксе же готов толковать даже ленивый. Его учение всесильно, потому что оно общедоступно. Точнее, потому что его легко сделать общедоступным. Потому что из него легко вылущиваются лозунги. Потому что хитрые теоретические постулаты и формулы автор "Капитала" превратил в конце концов в руководство к действию.

Вряд ли учение о прибавочной стоимости (идею которой сформулировал вообще-то не Маркс, а его предшественники) оказалось бы в свое время столь популярным в интеллектуальных кругах, если бы за сугубо экономическими терминами и формулами у немецкого мыслителя не маячило зарево революции.

На первый взгляд, авторы спектакля Хельгард Хауг и Даниэль Ветцель сотворили действо в духе "перечитывая заново", призванное доказать актуальность марксовых идей в мире, где - пардон за рифму - бал правит капитал. Большая часть подмостков занята огромным, во все зеркало сцены книжным шкафом, в котором собрания сочинений Маркса, Энгельса, Ленина и даже И.В. Сталина перемежаются с вымпелами за доблестный труд, бюстами Мао Цзэдуна и прочей революционной параферналией. Вытесненные шкафом на узкую полоску авансцены восемь участников спектакля пытаются примерить марксовы постулаты к собственной жизни и одновременно рассказывают нам о событиях этой самой жизни. Тут надо бы уточнить одну важную вещь...

Дело в том, что участниками спектаклей "Римини Протокол" (Хельгард Хауг и Даниэль Ветцель основали ее некогда вместе со Штефаном Кэги) никогда не бывают артисты. Тут вообще отброшен сам принцип перевоплощения. Люди в театральных опусах прославленной троицы всегда изображают себя самих и говорят от собственного имени. Так что кастинг сам по себе имеет для "Римини Протокол" содержательный смысл.

В данном случае на сцене сошлись: Томас Кучинский, последний директор Института экономической истории ГДР, съевший на Марксе и его "Капитале" собаку, рижанин Талвалдис Маргевич, борец с цензурой в советские времена, ставший в 90-е советником президента Латвии (в спектакле он говорит по-русски), Иохан Нот, типичный левак 60-х, прилюдно сжигавший купюры на площади, ставший убежденным маоистом и работавший в Китае, Франциска Цверг, переводившая на немецкий воспоминания Бориса Ельцина, Ральф Варнхольц, просадивший все свои деньги на игральных автоматах, Кристиан Шпремберг, слепой работник call-центра, мечтающий выиграть миллион в одной из телевикторин...

Из переплетения судеб и голосов этих очень разных людей, которые, похоже, были совершенно незнакомы друг с другом до начала репетиций, и складывается спектакль. И вроде бы жизнь каждого из них - и бойко шпарящего цитатами из классика Кучинского, и бесшабашного Варнхольца, наверняка никогда не державшего "Капитала" в руках, - так или иначе подчиняется выведенным Марксом законам. Но если бы этот остроумный спектакль сводился только к утверждению, что тот капиталистический строй, который описал в своем классическом труде знаменитый экономист, по сути, никуда не делся, что учение Маркса, несмотря на российские, китайские, камбоджийские и прочие искажения, по-прежнему всесильно, он бы остался всего лишь рассказанным театральным языком политическим памфлетом.

В спектакле "Римини Протокол" меж тем звучит и иная мысль. Она проясняется по мере того, как повествование от конца 40-х годов продвигается вперед к нулевым (годы, написанные поверх страницы "Капитала", высвечиваются на телевизионном мониторе). "Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет" - вот, если задуматься, сформулированная другим великим немцем мысль этого спектакля. Ведь прихотливые повороты судеб бесконечно далеких друг от друга людей невозможно описать никакими формулами. Так же как не укладываются в формулы их увлечения, попытки сколотить состояния, страстные протесты против несправедливости. Вот они стоят неподалеку друг от друга - молодой человек, клеймящий транснациональные корпорации, и пожилой человек, разочаровавшийся в маоизме, игрок, отказавшийся от пагубной страсти, и марксист, прижимающий томик "Капитала" к груди. И всем им на этой тесной сцене находится место. И никому они уже ничего не доказывают. Кажется, они уже поняли, что в отличие от куска холста, который можно приравнять к трем пинтам пива или одной книжной полке, жизнь человека равняется только себе самой. У нее, в отличие от холста, нефти и газа, нет стоимости. Но, наверное, есть цена.

...........
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица