Автор Тема: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист  (Прочитано 224116 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #701 : Сентябрь 18, 2016, 12:57:10 »
Пианист Даниил Трифонов стал «Артистом года 2016» по версии журнала Gramophone
http://muzobozrenie.ru/pianist-daniil-trifonov-stal-artistom-goda-2016-zhurnala-gramophone/

Ежегодная церемония вручения наград британского журнала Gramophone состоялась 15 сентября в концертном зале St John’s Smith Square в Лондоне.

25-летний российский пианист Даниил Трифонов был назван «Артистом года 2016».

В другой главной номинации — «Запись года» — награда досталась немецкому пианисту российского происхождения Игорю Левиту, записавшему на лейбле Sony Classical «Гольдберг-вариации» И.С. Баха.

http://www.gramophone.co.uk/classical-music-news/gramophone-classical-music-awards-2016-the-full-report

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #702 : Октябрь 07, 2016, 23:52:34 »
Новый альбом Даниила Трифонова
http://www.deutschegrammophon.com/en/cat/4795529

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #703 : Октябрь 11, 2016, 21:08:58 »
Отзыв Игоря Берова в ФБ на концерт Д. Трифонова в Берлине 5 октября 2016 г. Программа включала "Детские сцены",«Крейслериану» и Токкату Шумана, "Петрушку" Стравинского и четыре прелюдии и фуги Шостаковича.

Данила Трифонов не перестает меня удивлять своим талантом. От концерта к концерту он все время идет вперед по нарастающей, и с каждым разом играет все лучше и лучше. По моему мнению он уже давно и стремительно ворвался, как комета, в высшую мировую лигу пианистов, прочно удерживая в ней свои позиции.(...)
В Данииле поражает еще то, с какой с космической скоростью он расширяет и обновляет свой репертуар. Ведь буквально полгода назад я слушал у него сольный концерт, где он играл 1-ю Сонату Рахманинова, сложнейшие «Вариации на тему Паганини», Брамса, «Чакону» Баха и огромную шубертовскую Сонату G-dur.
И вот сейчас, пожалуйста, полностью новая программа, составленная из «Крейслерианы» Шумана, «Детских сцен» , «Петрушки «Стравинского и Шостаковича 4- Прелюдий и фуг . Трифонов делает свои программы, как правило, чуть ли не на три отделения.
За каких-то последних три года он уже умудридся выучить, исполнить и записать 24 Этюда Шопена, 24 его же Прелюдии. 21 Этюдов Листа (12 трансцедентных, 6 по Паганини и три концертных) . Далее, 32 -ю Сонату Бетховена, 1 -ю Рахманинова, «Симфонические Этюды» Шумана, «Петрушку « Стравинского, почти все концерты Рахманинова, Прокофьева и многое другое, не считая огромного количества выступлений с симфоническими оркестрами и с камерными ансамблями.
В голове не укладывается, когда он все это успевает выучивать. Причем, всегда играет так, что выучил очень давно, вынашивал свои трактовки годами.
Настолько все фундаментально и продумано.
(...)
Необходимо добавить, что Д. Трифонов ко всему еще обладает уникальной способностью в известных и заигранных вдоль и поперек другими пианистами известных произведений открывать совершенно новые горизонты в прочтении текста и создавать неожиданные трактовки. Причем, делает это настолько убедительно, что не вызывает никаких сомнений в «правильности» своего выбора. Поэтому его всегда интересно слушать.
Так , например, в «Детских сценах» Шумана, в самой первой пьесе «Von fremden Ländern und Menschen» он начал играть удивительно нежным и тихим piano, вдобавок ко всему темп взял более, чем спокойный. Тема в правой руке была еле слышна, с трудом прослушивалась. Поначалу мне показалось, что мелодия явно недозвучивает в правой руке. Но слушая все дальше и дальше, я понял, что так было специально задумано пианистом для того, чтобы создать некий образ-воспоминание поэта о своем детстве сквозь дымку времени, прожитых лет или сновидений.
Это примерно так, как делают в кинематографе: - герой картины засыпает и ему снятся бепорядочные, хаотичные , без всякой связи, туманные картины детства. Камера специально расфокусирована, она показывает плывущие размытые картины и еле просматриваемые, сквозь дымку, образы .
Вот примерно в таком ключе Данила исполнил первую пьесу.
Совершенно феноменально он сыграл «Träumerei» («Грёзы»). Нежнейшее pianissimo, намеренная статика в движении фразы, абсолютно холодный , застывший образ тех же сновидений-мечтаний. В какой-то момент закрыл глаза и мне представилась картина сказки «Снежная королева», где Кай медленнно передвигает кусочки льда, собирая слово «Вечность» или «Мечта»:)
Не только эти две пьесы , но также полностью весь цикл был сыгран в подобном ключе, сновидений или воспоминаний детства.
Удивительные находки и неожиданное звучание инструмента!
Сразу же после «Детских сцен « Даниил сыграл сложнейшую «Токкату» Шумана.
Играл очень ярко, в НАСТОЯЩЕМ темпе и с огромным энергичным напором. Плюс ко всему, умудрялся в этом бешеном темпе добавить в музыку различные краски и яркие образные характеристики. А в виртуозном отношении это было сыграно на самом высочайшем пианистическом уровне!
По поводу «Токкаты» Шумана у меня давно сложилось устойчивое мнение, что это САМОЕ ТРУДНОЕ виртуозное произведение в мировой фортепианной литературе.
В этой пьесе Шуман применяет абсолютно все известные виды фортепианной техники :  двойные ноты в обеих руках, репетиционные октавы, аккордовые скачкИ, сложнейшее полифоническое фугато в обеих руках, очень быстрый темп, вся фактура выписана «шестнадцатыми». Отдохнуть рукам практически негде! Токката Шумана - эдакий мощный энергетический поток «perpetum mobil» , в котором к самому концу жутко устают руки! Эта пьеса на физическую выносливость.
А это я знаю точно, потому что в молодости сам её играл . Уж, простите мне за такую интимную неприличную подробность, так сказать, скабрезного характера:)
И как правило, после Токкаты Шумана, пианисты либо делают большой перерыв, либо сразу заканчивают концерт.
Но Даниил тут же выскочил на сцену и сходу начал играть не менее сложную «Крейслериану».
Он её так же великолепнро сыграл, технически безукоризненно. Но мне немного не хватило подлинной кантилены, например, во втором номере. Хотелось больше гибкости, чуть больше теплоты и естественного движения в длинных фразах.
Иногда Даниил применял в «Крейслериане» те же краски и звучание, что в «Детских сценах», что не всегда было оправдано содержанием. Длинная фраза немного «стояла» на месте. Мне это услышалось немного искусственным и неоправданным. Кроме того, во всех бурных и взрывных эпизодах, было чуть многовато педали, и не всегда прослушивалась фактура. Хотелось большей ясности и прозрачности.
Вообще, на мой взгляд, «Крейслериана» у пианиста показалась немного «сыроватой» , не хватило цельности и убедительности в замыслах.
Зато абсолютным шедевром было второе отделение, где Данила сыграл 4 -е Прелюдии и фуги Шостаковича , - a-moll-ную, A-dur-ную с гениальной фугой, которая прозвучала у него хрустально, и объемно , словно флейты где-то высоко в горах. Затем очаровательная D-dur-ная )в которой прелюдия «звучит» , словно, «итальянский дворик» по меткому выражению Г. Нейгауза и последняя, знаменитая d-moll-ная с мощными колоколами в конце и не менее мощным симфоническим размахом .
Эту произведение слышал лет сорок назад в потрясающем исполнении Рудольфа Керера, запомнившимся надолго. С тех пор ни у кого подобного не слышал.
Но Данила в Фуге сделал настоящие чудеса! Он с таким сокрушительным звуковым напором сыграл последние строчки , аж, даже немного привстал со стула, что рояль чуть не задрожал от исходящей мощной звуковой волны. Это было незабываемое впечатление, господа! Никогда бы не подумал, что в таком внешне субтильном человеке окажется так много внутреннней энергии и физических сил.
А напор-то такой был!
«Петрушка» Стравинского - феноменально сыграна, блестяще, остроумно, с пестрой калейдоскопичностью образов и технически совершенно легко, без тени какого-либо напряжения. Удивлению моему не было предела:)
Казалось бы, ну все, играет из последних сил, нужно заканчивать концерт, так как после таких «смертельных» трюков пианисты УЖЕ ничего не играют!
(...)
Ан -нет!
Данила опять выходит на сцену и на «бис» « играет сложнейшие «Концертный этюд» Ф.Листа и сразу за ней его же «Кампанеллу» . И вдобавок ко всему последний «бис» феерическую «Токкату-кампанеллу» из «The Bells» Метнера , произведение, которое к своему стыду, услышал впервые в жизни. Потрясающая, совершенно невероятная и грандиозная музыка!
ЧТО творилось после этого в зале! Публика буквально взорвалась от аплодисментов!
Ну а если говорить простыми и понятными словами, то я нисколько не преувеличу, если скажу, что Даниил Трифонов - самый настоящий гений!
Спасибо тебе, дорогой Данила, за чудесный концерт!
Полностью:
https://www.facebook.com/igor.berov?fref=ts

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #704 : Октябрь 13, 2016, 17:07:17 »
Пианист Даниил Трифонов заворожил музыкальную Вену
https://rg.ru/2016/10/12/v-venskom-koncerthause-proeshel-koncert-pianista-daniila-trifonova.html

Автор -- Андрей Золотов.

Фрагмент статьи:
Двадцатипятилетний музыкант, ставший за последние годы одним из самых признанных пианистов своего поколения, выступает в славной своими музыкальными традициями австрийской столице уже не первый раз, и каждое его выступление проходит с невероятным успехом у публики.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #705 : Октябрь 22, 2016, 19:50:44 »
Отзыв Дмитрия Бренера на на состоявшийся 15 октября в Чикаго  концерт, посвящённый 125-летнему юбилею Чикагского симфонического оркестра.
https://www.facebook.com/dmitriy.brener.9/posts/10154212062542961

Несколько дней назад мне удалось попасть на концерт пианиста Даниила Трифонова. Во втором отделении он играл 1-й концерт для фортепиано с оркестром Петра Ильича Чайковского. Этому предшествовалo позорище и пиршество посредственности под названием Вагнер и Пятая Симфония Бетховена в исполнении Чикагского симфонического оркестра под управлением Рикардо Мутти, слушая которых невольно вопрошаешь себя, "а на месте ли все эти музыканты"? Что ни крещендо то резкое и площадное, как истошный крик петуха, что ни интонация но досадно грубая, что ни вступление то невпопад и абсолютное отсутствие того что называется внутренней культурой - лишь бы отыграть. Если так надоела музыка и Бетховен, то может "переквалифицироваться в управдомы" и не заполнять пространство праздным треском и ненужным шумом.

Появление Трифонова было моментом истинного служения искусству. На сцену вышел молодой и худощавый человек в идеально сидящем на нём классическом фраке (без всяких новомодных и безвкусных закидонов вроде чёрного френча одолженного у товарища Мао Цзедуна) с внешностью чеховского интеллигента. Характерная борода придаёт ему некую схожесть с Мессией, которого до сих пор наотрез отказываются признавать братья-евреи. Движения его были неторопливые, плавность и естественность манер выдавали в нём человека весьма тонкого, ироничного и светского. Мутти, по-отечески пожал ему руку и весьма тактично (старый лис) пригласил пианиста на сцену. Он деловито сел за рояль и заиграл оркестр. Надо сказать что во втором отделении оркестр играл намного лучше, вдруг исчезли все эти невидимые инструментальные гримасы и ужимки, чувствовалось что даже оркестрантов проняло то ли от Петра Ильича, то ли от того напряжение в зале, когда появился Трифонов, и они так увлеклись что поначалу начисто заглушили интродукцию пианиста (вещь обычная). Замысел Трифонова был очень необычным: он начал торжественно и величавo (звук был мягкий и благородный) вступительные аккорды концерта, избегая чрезмерной мощности звучания, приглушая яркие моменты этой роскошной партитуры чтобы показать всю глубину и задушевность дальнейших частей концерта, тех глубоко интимных моментов, что понятны только славянской душе, что не надо объяснять а можно только почувствовать. Это был своеобразный аскетизм-мастерство, когда не видно мастерства с лёгким презрением к технике, которая у Трифонова, по-сути, идеальна. Оркестр этого не понял и, думая, что перед ними дровосек, стал поначалу сильно заглушать, но Мутти, как опытный и первоклассный дирижёр, сумел вовремя пресечь этот недостаток и Трифонова можно было услышать за что я им бесконечно благодарен.

В каденции первой части были такие высоты что буквально перехватывало дух: эта весенняя капель, до сих пор звучит в у меня в душе, и, несмотря на внешнюю лёгксть (Трифонов избегает всяческой патетики) всё новые и новые нагромождающие ступени развивали скорее не музыкальные, а философские образы, от которых захватывал дух у всего зала. Было даже странно и не по себе как такой молодой пианист способен постигать всю жизненную мудрость, что обычно даётся с горьким опытом. В первой части не было всего пианистического блеска, но была элегичная, юная и печальная поэзия.
Что было во второй части (моей любимой) описать довольно трудно. Трифонов действительно творец, мастер, пианист огромного масштаба. Каких только интонаций нет у него в палитре! И все они невероятно изысканы, сотканные сразу из многих чувств: не просто нежность, а особая чистота нежного звучания, не просто надежда, а долгожданная надежда, не просто печаль, а просветлённая печаль. Здесь весь Чайковский, это щемящее до боли "Одной заботой боле -одной слезой река шумней" , вся русская душа и культура. Драматические артисты старой школы никогда не говорили "работал в театре", а "служил в театре", так и Трифонов служит музыке: звук его - нежнейший как беседa двух прекрасных сердец, трепетный и ласковый, пронзительный и хрупкий летел в зал, растворялся и чудесным образом проникал сквозь непреоборимую толщу суетного, тщеславного и заставлял сидеть набитый до отказа зал в полном оцепенении от сопричастности к чему-то великому и необъятному. Технически Трифонов не пытается превзойти или "переиграть" своих коллег и предшествующих ему корифеев и это приятно, у него совсем другой стиль, другой пьедестал: бессознательное проникновение в звуковые глубины и созерцание. В этом плане он субъективист и не пытается прославится, создавая очередной, "узнаваемый стиль и манеру", которую с радостью подхватят критики, им же не важно как играть, главное чтобы по-новому. Даниил Трифонов, не такой. Его идеал - искренность, гармония, глубина и стройность фактуры произведения, а не мнимый след в искусстве, хотя именно этот след у Трифонова будет весьма значительным.

Не могу сказать что меня поразил финал, обычно энергичный и зажигательный он приводит зрителей в совершеннейший экстаз, но именно этого, как мне кажется, и хотел избежать Трифонов. Сдержанность, артистический лаконизм, целомудрие и такт не позволили пианисту спустится до вульгарной ланглангщины, и это, безусловно, радует. И тем не менее, финал был сыгран великолепно и страстно. Насколько он был органичен со всей концепцией остального концерта судить, естественно, не мне, но россыпи акустического блеска всё же были. Финальный аккорд концерта тут же был прерван оглушительной овацией и Трифонова вызывали на сцену несколько раз. Я приготовился к бисам, но не тут-то было. Уж не знаю, каков этикет на подобных концертах, но хм..., Кисин играл всегда на бис после своих выступлений, в каком бы они ни были отделении, и это было, по-сути, ещё одно отделение. Словом, рояль деловито опустили, на его место встал наш маэстро Мутти и победоносно исполнил какую-то увертюру Дворжака (довольно плоскую, но яркую) живенько и бойко, да ещё в конце в зале выстрелили пушки и засыпали весь партер конфетти. Народ, конечно прошёл в восторг, но таких оваций как у Трифонова Мутти получить не удалось. Нельзя сказать что зал аплодировал Трифонову, он гремел и грохотал.

После самого отзыва много интересных комментариев
« Последнее редактирование: Октябрь 25, 2016, 15:06:21 от Papataci »

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Я смотрю, главный лик современного пианизма -- Даниил Трифонов.
 
https://www.mariinsky.ru/playbill/festivals/fest_2016_2017/piano_234_1/

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Размещу несколько ссылок на видеозаписи, которых в разделе не было.

Концерт в Карнеги 14-го года (оживленную дискуссию об этом можно прочесть выше)
https://www.youtube.com/watch?v=ohitPYhIZ4U

Концерт с Капюсоном
https://www.youtube.com/watch?v=EtqZHZprtxY

Наконец, одна из последних записей -- Franz Liszt “Un Sospiro”
https://www.youtube.com/watch?v=6Yf3Y_4iQpI

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #708 : Декабрь 11, 2016, 22:44:53 »
8 декабря Д. Трифонов выступил с сольным концертом в Карнеги-холле. Были исполнены "Детские сцены", Токката и "Крейслериана" Шумана, пять прелюдий и фуг (из ор. 87) Шостаковича и Три пьесы из "Петрушки" Стравинского. Видеозапись:
http://www.medici.tv/#!/daniil-trifonov-schumann-shostakovich-stravinsky
« Последнее редактирование: Декабрь 11, 2016, 22:58:47 от lina »

Оффлайн prism

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 9
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #709 : Декабрь 28, 2016, 23:30:53 »
XI  международный фестиваль «Лики современного пианизма» в КЗ Мариинского
22.12- Сергей Рахманинов
Концерт для фортепиано с оркестром № 1 фа-диез минор, соч. 1
Концерт для фортепиано с оркестром № 4 соль минор, соч. 40
Дир. В. Гергиев

23.12
Клод Дебюсси
Прелюдия к «Послеполуденному отдыху фавна»
Сергей Рахманинов
Концерт для фортепиано с оркестром № 2 до минор, соч. 18
Анатолий Лядов
«Волшебное озеро», сказочная картинка, соч. 62
Сергей Рахманинов
Рапсодия на тему Паганини, соч. 43
Дир. В. Гергиев

25.12  Сергей Рахманинов
Симфонические танцы, соч. 45
Концерт для фортепиано с оркестром № 3 ре минор, соч. 30

Несколько слов. Я слушала Даниила Трифонова только 25.12. Слушала впервые. Если бы знала, слушала бы все дни. Внешне Даниил  очень напомнил князя Мышкина ( в исп.Яковлева). Высокий, худощавый, располагающий.
Третьим концертом была знакома по записям авторского исполнения.
Трифонов меня потряс. Часто, слушая пианистов, восхищаешься мастерством, техникой, стилем и пр., но душа спокойна. Холодная красота, скользящая мимо. Вот она есть, а вот ее нет, ушла. Настоящих потрясений бывает мало. Я помню потрясение от выступления Рихтера в Московской консерватории, играющего прелюдии и фуги Шостаковича, когда в зале сидел сам автор. Однажды, как это ни странно, искра проскочила на концерте Владимира Виардо, исполняющего 2 концерт Рахманинова в Ленинградской Филармонии. Или концерт Елены Образцовой в Домском соборе Риги. Ну может, и еще несколько раз. Просто такой "поцелуй бога" удается    увидеть крайне редко. И это уже счастье. Такое произошло и на этом концерте.
Исполнение Даниила было шедевральным, возникла та самая искра между исполнителем  и залом, которую тщетно ждешь десятилетиями.   В резонанс с каждой нотой вступали все клеточки организма, музыка вызывала восторг, наворачивающиеся слезы, экстаз. 
Надо отметить, что первые минуты три оркестр  заглушал рояль, я просто испугалась, что будет так, как обычно бывает в операх в Мариинке.  Два конкурирующих солиста в таких вещих- всегда плохо.  Но, к счастью, быстро все наладилось- либо Гергиев поставил оркестр на место, либо сам услышал и исправил, не знаю. Но оркестр дальше играл без нареканий.
О технике Даниила Трифонова писали выше. Да, она  совершенна. При такой технике можно "творить" музыку. То, что происходило за роялем, можно назвать  чистым колдовством. Градация оттенков, нюансов богатейшая.  Описать это, сложно, нужно пережить это самому. Также как пережил и пианист: мокрый лоб, прилипшие волосы, счастье.
Боюсь, после этого исполнения другого исполнения 3-го концерта  Рахманинова мне не нужно. Планка поставлена очень высоко.
Конечно, получилось много эмоций, но препарировать исполнение концерта не хочется. Лишнее. Это удел музыковедов.




« Последнее редактирование: Декабрь 28, 2016, 23:36:47 от prism »

Оффлайн lorina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 3 910
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #710 : Декабрь 29, 2016, 22:17:26 »
можно послушать аудизаписи выступления Трифонова на фестивале "Лики современного пианизма"
Рахманинов:
Концерт №2
Концерт №3

"Меньшинство может быть право, большинство - НИКОГДА" Генрик Ибсен.

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #711 : Декабрь 29, 2016, 22:54:46 »
Уважаемая мисс (миссис) Prism! А все-таки хотелось бы конкретики. Что же там было такого, что можно назвать "шедевральным"? В колдовство я не очень верю. Привороты-отвороты-заговры -- это все-таки не по музыкальной части.
« Последнее редактирование: Декабрь 30, 2016, 00:08:49 от Ирина67 »

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
31 декабря 2016 Д. Трифонов исполнил 3-й концерт Рахманинова с Берлинскими филармониками п/у сэра С. Рэттла.
Программа концерта:
Dmitri Kabalewsky / Ouvertüre zur Oper Colas Breugnon op. 90
Sergej Rachmaninow / Konzert für Klavier und Orchester Nr. 3 d-Moll op. 30 / Daniil Trifonov, Klavier
William Walton / Orchesterstücke aus Façade, zu einer Suite zusammengestellt von Sir Simon Rattle
Antonín Dvorák / Slawische Tänze op. 72 (Auswahl)
Есть видеозапись:
http://www.daserste.de/unterhaltung/musik/musiksendungen-im-ersten/videos/silvesterkonzert-berliner-philharmoniker-2016-100.html

Трифонов держался подчеркнуто сдержанно, местами выглядел даже неестественно "замороженным". На игре это вроде почти не сказывается (местами в 1й части, правда, слегка выколачиваются восьмушки, т.к. темп тоже взят весьма сдержанный), форма выстроена очень четко - всё развитие в сонатном аллегро устремлено к кульминации в разработке и к сольной каденции. Но, как и раньше, на Трифонова, мне кажется, лучше не смотреть, а просто слушать.

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
Интервью Д. Трифонова "Российской газете":

Даниил Трифонов: Душа Рахманинова оставалась в России
Текст: Владимир Дудин

25-летний пианист-виртуоз Даниил Трифонов, нижегородец по рождению, человек мира по прописке, впервые исполнил в Концертном зале Мариинского театра на фестивале "Лики современного пианизма" все концерты для фортепиано с оркестром Сергея Рахманинова в сопровождении оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева.
В стремлении сравнить пианиста с великими предшественниками, критики вспоминают Владимира Горовица, Святослава Рихтера, Марту Аргерич, Евгения Кисина. К счастью, у Трифонова сформировался свой индивидуальный исполнительский стиль, в котором доминирующей чертой является столь драгоценная кристальная прозрачность послания.


На фестивале "Лики современного пианизма" вы впервые исполнили все фортепианные концерты Сергея Рахманинова. Вы освоили уже все его фортепианное наследие?

Даниил Трифонов: Нет, еще не все, но многое. Играл Первую сонату, все вариации. В феврале на "Дойче граммофон" выйдет диск с обоими трио Рахманинова, которые я записал с Гидоном Кремером и Гиедре Дирванаускайте. На самом деле к Рахманинову я пришел довольно поздно - в 21 год. И первым его произведением стала "Рапсодия на тему Паганини". До той поры ничего из его сочинений не играл. Потом был Третий и Второй концерты, вариации на тему Шопена. Я очень рад, что мне удалось исполнить цикл рахманиновских концертов в Петербурге. Прежде я уже исполнял циклы из всех его концертов в Лондоне и Нью-Йорке, поэтому был рад получить приглашение от Валерия Гергиева сыграть их в Мариинском театре. Так же позднее в этом году подобный проект состоится и в Мюнхене.

Насколько фигура Рахманинова, на ваш взгляд, ключевая в истории мировой и русской культуры?

 Даниил Трифонов: Трудно сказать, но что я бы хотел отметить, так это то, что его композиторское нутро оставалось здесь, в России, несмотря на то, что он уехал в Америку, где прославился на весь мир как пианист. Русская духовная музыка продолжала быть для него источником вдохновения. Песенный язык играл в его творчестве определяющую роль: связь с вокальным началом в его мелодии была очень тесной. Неслучайно романсы занимают у Рахманинова очень важную часть творчества. Конечно, его стиль модернизировался, оркестровка очень сильно изменилась, в Четвертом концерте чувствуются влияния Гершвина и Равеля. Но его идентичность оставалась по-прежнему рахманиновской.

Обязательно знать биографию Рахманинова, чтобы уметь глубже и тоньше передать содержание его музыки?

Даниил Трифонов: Конечно, это важно знать, читать книги и статьи о композиторе, но музыка всегда говорит больше сама за себя. В момент погружения в музыку просто вживаешься в образ.

Что дает вам как музыканту сотрудничество с оркестром Мариинского театра и маэстро Валерием Гергиевым? Насколько развито ваше музыкантское взаимопонимание с маэстро?

Даниил Трифонов: Солисту всегда очень помогает, когда он может сконцентрироваться исключительно на спонтанности исполнения, когда есть некая свобода, которую и предоставляет Гергиев. Если дирижер очень чуток к солисту, это дает полет воображению во время игры и всегда очень позитивно сказывается на исполнении. Задача дирижера - создать некую связь между музыкантами и солистом. Я всегда концентрируюсь только на музыке. Конечно, каждый оркестр звучит по-своему, каждый дирижер уникален по-своему, а я сотрудничал с разными выдающимися музыкантами - с Даниэлем Хардингом, Кристианом Тилеманом , Зубином Метой, Джанандреа Нозедой, Саймоном Рэттлом, Риккардо Мути и Янник Незе-Сеген, с которым записываю все концерты Рахманинова.

Даниил Трифонов: Дело не в этом. Думаю, по-настоящему выдающийся дирижер понимает, что в интересах музыки, чтобы было взаимопонимание между дирижером, солистом и оркестром.

Знаменитый немецкий баритон Маттиас Герне рассказывал мне, в каком восторге был от работы с вами. Вам интересны опыты творческого общения с певцами?

Даниил Трифонов: Еще в Гнесинской школе у нас был концертмейстерский класс, во время которого было освоено много репертуара. Я сотрудничал с Ольгой Бородиной на открытии последнего конкурса Чайковского. С Маттиасом Герне мне довелось выступить несколько раз с очень интересной программой из Песен op.2 Берга, цикла "Любовь поэта" Шумана, песен Вольфа и Шостаковича на стихи Микеланджело, одни из поздних опусов Брамса. Очень интересно наблюдать за связью слов с музыкальными интонациями. Например, у Шумана в "Любви поэта" есть интонации, фразы, которые можно найти в его произведениях для фортепиано соло и понять, что для него значила та или иная интонация, понять буквально, что он хотел сказать. Летом на фестивале в Вербье запланирован концерт с Ильдаром Абдразаковым.

Осенью минувшего года на лейбле Deutsche Grammophon вышел диск Transcendental с записью всех этюдов Листа в вашем исполнении, в центре которых - цикл "Трансцендентные этюды". Долго трудились над ним?

Даниил Трифонов: Не скрою, мне пришлось много работать над ними. Цикл довольно сложный. Записи проходили в Берлине. Интересно, что в последний день записи в студию пригласили публику, таким образом, получился как бы концерт. Это, мне кажется, новый тренд в звукозаписывающем бизнесе, когда создается такой гибрид студийного и живого. У обоих способов записи есть свои преимущества. Есть спонтанные краски, которых намного легче добиться в живом исполнении, но при этом студийная запись дает четкость и ясное понимание.

Вы быстро выучиваете произведения?

Даниил Трифонов: Несколько недель учу текст, затем продолжается работа по более глубокому освоению материала. Над новыми программами я работаю, в основном, летом. Сейчас готовлю новую сольную программу с "Детскими сценами", Токкатой и "Крейслерианой" Шумана, во втором отделении - пять прелюдий и фуг Шостаковича, "Петрушка" Стравинского. Из концертов для фортепиано с оркестром - Двадцать пятый концерт Моцарта, новый концерт Шумана. Предстоит выучить Соль-мажорный Концерт Равеля. Если говорить о современной музыке, то Концерт для струнных и фортепиано Шнитке играл прошлой весной. В следующем году будет программа, которую составит только музыка ХХ века, куда войдет и одно произведение, сочиняющееся современным композитором Мауро Ланца.

Программы составляете самостоятельно?

Даниил Трифонов: В первую очередь я строю программы с Сергеем Бабаяном, стараясь в каждой из них открывать для себя что-то новое. Но вот, к примеру, за концерты Брамса пока не берусь.

Для вас не существует непреодолимых технических сложностей в музыке?

Даниил Трифонов: Серьезно поработать пришлось над Тремя пьесами опус 11 Шенберга. Хотя любопытно, что как раз-таки Шенберг мне в целом показался вполне удобным, возможно, из-за того, что я много играл Скрябина.

Как выживаете в напряженном концертном графике?

Даниил Трифонов: График насыщенный, но свободное время всегда находится. Даже если находятся пять минут, я стараюсь медитировать, чтобы восстановить энергию. Мой папа увлекается китайской гимнастикой цигун. Я же пробовал разные виды медитации, которая помогает открыть некие каналы, по которым течет энергия, что может пригодиться во время выступления. От концерта к концерту силы из себя бесконечно черпать невозможно - силы нужно черпать извне. Особенно это приятно делать на природе. На фестивале в Вербье или Аспене, где я бываю периодически и где потрясающая природа - горы, чистейший воздух, очень хорошо ходить в походы. Я совершаю многочасовые пешие прогулки. Однажды прошел пятьдесят километров.

Что вы сейчас читаете?

Даниил Трифонов: Разное читаю. Мне всегда нравились и Достоевский, и Толстой, и Уайльд. Но сейчас я читаю "По ком звонит колокол" Хемингуэя на английском. Мне интересно читать в подлиннике. После шести лет пребывания в Америке мой английский позволяет сейчас свободно читать художественную литературу на языке оригинала.

https://rg.ru/2017/01/07/daniil-trifonov-kompozitorskoe-nutro-rahmaninova-ostavalos-v-rossii.html

Оффлайн Ирина67

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 256
Lina, большое спасибо, очень интересно.

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #715 : Февраль 12, 2017, 13:46:45 »
Даниил ТРИФОНОВ:
«В МУЗЫКАНТАХ Я ЦЕНЮ
СПОНТАННОСТЬ И ИСКРЕННОСТЬ ВЫСКАЗЫВАНИЯ»
Pianoфорум  2016, № 3

Имя Даниила Трифонова стало известным задолго до триумфальной победы на XIV Конкурсе им. П. И. Чайковского. Еще в 2008 году 17-летний музыкант стал лауреатом IV Международного конкурса им. А. Скрябина в Москве, а также получил I премию и специальный приз III Международного конкурса в Сан-Марино. После Конкурса им. Чайковского артист стал одним из самых востребованных музыкантов современности. А совсем недавно, 15 сентября, журнал Gramophone — наиболее известное и авторитетное в мире издание о классической музыке — присвоил Д. Трифонову звание «Артиста года-2016». Номинация «Артист года» является единственной, которую определяет не экспертный совет, а публика путем голосования на сайте. А симпатии слушателей всегда на стороне «правды». Даниил Трифонов правдив и пронзителен в своем творчестве. Избегая внешнего эпатажа, он возрождает, кажется, ушедшую в прошлое романтическую эстетику искусства, а его искренность и фантастическая одаренность прокладывают кратчайший путь к сердцам слушателей. В ходе двух встреч - в США и России — артист рассказывает о себе и своих творческих открытиях обозревателям нашего журнала.
— Вы сегодня являетесь одним из самых знаменитых и востребованных пианистов в мире и имеете карьеру, о которой мечтает большинство молодых музыкантов. В «эпоху» студенчества Вы представляли будущую жизнь именно такой?
— Конечно, многие вещи произошли спонтанно: победа на Конкурсе Чайковского, контракт с Deutsche Grammophon — такие события невозможно предугадать или специально спланировать. Даже 5 лет назад, когда я победил на Конкурсе Чайковского, я не ожидал, что у меня будет столько концертов. Приходится принимать новую реальность и учиться в ней себя проявлять. Я постепенно освоился с графиком, стараюсь его контролировать. В какой-то момент большое количество трансатлантических перелетов становится физически тяжело. Сейчас стараюсь планировать так, чтобы приблизительно два месяца проводить на одном континенте, без длительных перелетов.
— Можете ли Вы вспомнить, когда начало проявляться стремление к занятиям музыкой? Был ли в Вашей жизни момент «музыка или...», момент выбора?
— Все началось приблизительно лет с пяти. До этого я осознанно не интересовался музыкой, хотя дома, конечно, было пианино: мой папа — композитор-пианист (сейчас он в основном пишет духовную хоровую музыку, а в свое время, в 80-х, он участвовал в одной андерграундной панк-рок-группе), мама — теоретик. Когда мне было чуть меньше пяти лет, мы пошли на премьеру симфонии моего папы, и после этого я стал дома подбирать услышанное, позже сам начал немножко сочинять, пробовать инструмент. Родители заметили мой интерес и отвели меня в школу искусств № 18 в Нижнем Новгороде. Первые два года я учился там, а в возрасте 9 лет я первый раз приехал в Москву — к Татьяне Абрамовне Зеликман, у которой учился затем до 18 лет: в ее классе я окончил Гнесинскую школу. Кстати, в годы школьного обучения я сломал левую руку (мне было лет 13) и не мог играть почти 3 недели. Тогда и произошло глубокое осознание важности игры на фортепиано.
— После окончания Гнесинской десятилетки Вы уехали в Штаты...
— Я планировал уехать учиться за рубеж. Есть замечательный фонд Наума Гузика, который помогает молодым музыкантам из СНГ на первых порах обучения в США. Я подал заявку в несколько школ: в Нью-Йорке, Бостоне, Кливленде и Филадельфии. В итоге поступил в Кливленд, в класс Сергея Бабаяна. Именно у него рекомендовала мне учиться Татьяна Абрамовна. Я не был с ним знаком до этого, мы встретились уже на уроке. С новым педагогом определенное время всегда уходит на адаптацию, но в классе Бабаяна я через месяца полтора-два полностью адаптировался. Вначале многие вещи для меня были новыми. В первый год огромной работой было вытягивание длинных линий в медленном темпе. Взять, например, третью часть Третьей сонаты Шопена: очень важно уметь ее «собрать» в темпе в два раза медленнее того, который считается традиционным. Технологически это работа как бы на музыкальных «выдохах»: берется дыхание, и затем происходит медленный-медленный выдох, который нужно «раздлиннить» на как можно большее время (вначале в течение такта, затем расширить на фразу, затем на всю страницу и потом уже постараться как бы выдохнуть весь эпизод до середины).
— Речь не о физическом дыхании,а именно об ощущении?
— Да, и это помогает построить затем единую форму, а в этом процессе должен быть огромный слуховой контроль и концентрация, потому что нельзя позволить ни одной ноте «вытолкнуться», все должно быть на одной музыкальной линии.
— Вы уже завершили обучение в Кливлендском Институте музыки?
— Да. При этом на последнем курсе я заканчивал не по программе «Пианист», а по программе «Инструменталист-композитор». Это новая инициатива президента института Джоэла Смирнова, известного скрипача, игравшего в свое время первую скрипку в Джуллиард-квартете. Идея инициативы в том, чтобы вернуть былую традицию, столь популярную в XIX веке, когда музыканты совмещали исполнительство и сочинительство. Идея экспериментальная, и я был одним из первых студентов по этой новой системе. Благодаря ей, кстати, стала возможна премьера моего фортепианного концерта, который к нынешнему моменту же сыгран Питтсбургским Симфоническим оркестром под руководством Манфреда Хонека, а в июле 2016 — на фестивале в Вербье.
— Как долго Вы писали свой концерт, помогал ли Вам кто-то с оркестровкой?
— Еще в Москве я занимался в классе композиции Владимира Борисовича Довганя, получал и уроки оркестровки. Фортепианный концерт я написал, будучи студентом Кливлендского института, в котором консультировался с профессором Китом Фитчем.
Сам музыкальный материал приходит довольно быстро. Потом начинается работа. Оркестровка заняла уйму времени, причем я занимался ею во время турне. Везде ездил с миди-клавиатурой, даже в поезде работал в «Сибелиусе». А собственно музыка концерта (около 33 минут), если суммировать все отрезки времени, в которые я ею занимался, была написана примерно за месяц. Когда я создавал это сочинение, я был под глубоким впечатлением от Второго концерта Прокофьева (который тогда как раз учил), и тот алгоритм образов, который в нем присутствует, оставил отклик и в моем концерте. Для меня было важно, чтобы оркестр был максимально вовлечен в процесс исполнения, поэтому оркестровая парт очень насыщенная
— Разделяете ли Вы композицию и фортепиано? Что для Вас первичное?
— Сложный вопрос, потому что, конечно, композиция требует определенного погружения, как и исполнительство. Это довольно трудно совмещать Конечно, одно отражается на другом. В исполнительстве композиция помогает мне видеть причинно-следственные связи в плане гармонического языка, общей системы развития музыкального произведения, единства логики. Но в целом, конечно, и то, и другое энерго- и времязатратно
— Многие композиторы очень ревностно относились к своим произведениям в плане свободы интерпретации исполнителем. Бетховен хотел, чтобы ноты стояли всегда у исполнителя: следовало неукоснительно выполнять указания автора...
— У Бетховена — да. Все его ремарки являются неотъемлемой частью произведения. Но... Абсолютно все выразить в нотах невозможно. Когда я nиcaл свой концерт, я понял, что самое простое — это записать ноты. А вот потом как объяснить, какую краску я слышу или, к примеру, какой оттенок акцента мне нужен? Нотный текст — это базовый «скелет», на котором можно дальше творить. Он предоставляет довольно ограниченные возможности по указаниям. Кстати, композитор, который пытался как можно больше прокомментировать в своих произведениях, — это Лист. Он в некоторых места пишет dolce appassionato — и при этом pianissimo. В таких моментах он пытался как можно ближе передать тончайшие нюансы своего слышания.
У Брамса, например, все намного более аскетично, но это не значит, что нужно играть только то, что в нотах обозначено. Иногда бывает так, что композитор просто не хочет слишком вмешиваться.
Когда-то я играл Второй концерт Глазунова и чувствовал гнет огромного количества ремарок. А в музыке Рахманинова все очень аскетично, почти как у Брамса, а сам он в своих записях делает все наоборот! Свой Второй концерт он записал дважды. И оба раза совершенно по-разному: в нотах пишет piu mosso, сам делает meno mosso.В нотах — crescendo, сам же исполняет diminuendo. У каждого композитора есть собственное уникальное видение.
В принципе работа над нотным текстом — это дешифровка. Нельзя принимать за «чистую воду» каждый акцент,но надо понять, что он означает, что стоит за ним. Важно чувствовать его внутренний посыл в контексте произведения. И в этом плане всегда хорошо обращаться к помощи педагогов. Я показываю своим педагогам каждую новую программу, потому что нет такого возраста, когда можно уже сказать, что больше учиться не надо. Всегда можно услышать интересные мнения. И, конечно, знакомство с другими записями тоже расширяет горизонт возможностей и представлений.
— Как Вы учите произведение наизусть в условиях ограниченного времени?
— Если речь идет о масштабном сочинении, где огромную роль играет форма, сложность конструкции и философия развития музыкального материала, то здесь время, точнее, его отсутствие, может быть врагом. Если говорить о небольшой пьесе, которую можно выучить для биса, достаточно и одного дня. В масштабном произведении можно быстро выучить текст, но дальше идет музыкантская работа, и для этого необходимо достаточное количество времени.
— Сколько Вам необходимо времени, чтобы произведение можно было выносить на сцену?
— Я бы сказал минимум месяц, чтобы охватить его и подробно проработать. Конечно, процесс работы над произведением никогда не останавливается. Можно также сказать, что в течение всего периода, пока произведение исполняется, нужно над ним работать, после каждого исполнения искать что-то новое.
— Вы согласны с тем, что произведение на сцене «созревает»?
— Все нельзя предсказать, и сцена диктует свои условия. На сцене ни в коем случае нельзя репродуцировать то, что происходило на занятиях, потому что сцена — это совершенно другое эмоциональное пространство, другая эмоциональная среда, к которой должен быть свой подход.
— А какой у Вас подход? Вы же очень много выступаете.
— К каждой акустике нужно приспосабливаться, к каждому роялю. Мне помогает вот что: еще будучи студентом в Кливленде, я придумал один способ занятий, который, как мне казалось, поможет во время гастрольного турне, в котором нужно каждый раз встречать новый рояль и быстро к нему приспосабливаться. Я в течение дня брал классы по такому принципу: один час на одном рояле, потом переходил в другой класс и играл на новом инструменте. Пять часов занимался на пяти разных роялях, чтобы уметь быстро уметь приспособиться к механике и особенностям инструмента. В Кливлендском институте это можно было делать, поскольку там много разных классов.
— Что это дает?
— Чуткость, отсутствие привыкания к какой-то одной механике клавиатуры. На каждой клавиатуре надо все заново искать, а если возникает привязанность к определенному типу ощущений, то потом, если необычный рояль попадается на сцене, к нему сложно приспособиться. А так — ты постоянно начеку.
— Вы упомянули работу над образом. Восприятие произведения исполнителем и слушателем — совершенно разные вещи. Для пианиста произведение, которое он играет, это своеобразный фантом, комплексный образ в сознании, состоящий их слуховых, двигательных, эмоциональных представлений, а для слушателя...
— Прежде всего, слуховой образ.
— В связи с этим такой вопрос: занимаетесь ли Вы в отрыве от инструмента мысленной игрой?
— Конечно, в голове занятия происходят естественным образом. Когда идет подготовка к концерту, нужно себя эмоционально разогреть. Это можно сравнить с привычным разыгрыванием перед концертом. Ведь разыгрывание — оно не физическое, прежде всего, оно ментальное. Например, ничуть не меньшую пользу, чем двухчасовое разыгрывание,
может принести мысленное вживание в образ. Можно исполнить произведение в голове от начала до конца, но особенно важно, мне кажется, найти образ в его ключевых эпизодах. Причем при поиске образа, насколько я понимаю, наиболее эффективным является не поиск идеала, а, напротив, поиск различных версий одного и того же образа, что дает определенную свободу на сцене (уже в зависимости от акустики зала, от сцены, от рояля), свободу следовать тому развитию, которое себя проявит.
— Как у Вас происходит это внутри? Вы слышите музыку, видите нотный текст?
— Я бы не сказал, что вижу нотный текст, нет. Сейчас представлю (несколько секунд думает). Да, физическая составляющая присутствует в образе, но она не является фокусом. Главное — это пространственное звучание.
— А как музыка живет в Вас? В какой форме?
— Это пути. Различные пути.
— Как карта?
— Возможно. Конечно, это, прежде всего, звуковые пути, но при этом они пространственные. Звук, но не сам по себе, а объемный. Звук в пространстве.
— Можно ли сказать, что частью этого объема является акустика зала?
— Да. Например, когда я участвовал в Конкурсе Чайковского, я ходил в зал послушать некоторых участников, чтобы понять акустику Большого зала консерватории. Потому что это очень сложный процесс. По-моему, Рахманинов говорил, что пианисты — рабы акустики. Огромную роль, особенно в сольном концерте, играет то, как звук извлекается и как он достигает своей цели. Большое значение имеет и расположение рояля на сцене.
— Вы упомянули Фестиваль в Вербъе. Удобно ли Вам было играть в Зале Комба?
— Да. В этом зале всегда ставят на сцену черную заднюю стенку. И это очень помогает — она как акустическая опора. Вообще, в залах, где рояль стоит ближе к задней стенке сцены, как правило, легче детально контролировать краски. Идеален в этом отношении Уигмор-Холл в Лондоне, потому что сцена там небольшая, на ней рояль-то еле умещается — вот там краски можно контролировать очень детально.
— Когда Вы мысленно работаете над произведением, Вы представляете, как оно звучало бы на сцене?
— Конечно. Добавлю еще: при мысленных занятиях можно представлять, как Вы играете в разной акустике. Можно представить, как Вы будете играть произведение в небольшом зале, при влажной акустике, или в акустически «сухом» зале, в «педальной» акустике (в церкви, например).
— А что меняется в зависимости от нюансов акустики?
— В первую очередь педализация. В более «сухом» зале приходится использовать больше педали, давать педальную вибрацию. Даже мера rubato зависит от акустики. В очень «сухом» зале всегда есть тенденция к укорачиванию звука, поэтому у него несколько меньше выразительная способность, что иногда приходится компенсировать выразительностью в плане времени. Напротив, в залах с очень выверенной, ближе к «педальной» акустике, очень важно строго соблюдать временные рамки, добиваться красок исключительно в звуковом плане — не во временном.
— Как бы Вы охарактеризовали по Вашим акустическим ощущениям Большой зал Московской консерватории?
— Там, скорее, «педальная» акустика, но он еще и очень большой. Поэтому там необходимо дополнительное время, чтобы звук долетел со сцены до конца зала. Как правило, в таких залах необходимо уделять внимание в первую очередь верхним голосам фактуры, так как у рояля верхние струны слабее, а чем больше дистанция между слушателем и струной (роялем), тем больше этот эффект проявляется.
— То есть на конкурсе Вы ходили в зал и слушали еще и с прицелом на технологические адаптации в собственном исполнении, например, верхние голоса, педаль?
— Да, конечно, еще и по темпам. В Большом зале нельзя, например, вдруг понестись слишком вперед,— это может привести к «мешанине».
— А в Вербъе Вам комфортно было играть?
— Да, здесь вообще трудно что-либо «смазать». Я бы сказал, на первый план выходит энергетика зала.
— Это что такое? Зрители или сам зал?
— От зрителя очень многое зависит, конечно. Это то внутреннее эмоциональное состояние, возникающее, когда устанавливается эмоциональный контакт между публикой и исполняемым произведением. Насколько я понял, диктовать свои условия музыке — не лучшая стратегия, я имею в виду нарочитое навязывание своего прочтения в музыке. Прочтение, конечно, должно присутствовать. Но в первую очередь музыка должна структурировать отношение к ней, а не наоборот. И когда сердце становится податливым к музыке, тогда появляется и возможность понимать, как эта музыка воздействует на тебя (потому, что ты ее слушаешь) и как она воздействует на слушателя.
— Получается, Вы слушаете не себя, а именно музыку?
— Да. Потому что, когда слушаешь себя, это действие post factum, после музыки. Изначально музыка рождается извне, а то, что рождается из рояля, — это post factum. На репетиции это важно, чтобы понять, как «работает» рояль. Но на концерте уши должны работать в миллисекунде перед звуком. Вслушивание в эту музыку — важно.
— В музыку, которая сейчас родится?
— Да. Самое главное, чего нужно добиться перед выступлением, — концентрации. Если фокуса недостаточно, то легко можно отвлекаться на внешние воздействия — дождь, кашель, звонящий в зале телефон и т. п. Когда концентрация на очень высоком уровне во время концерта, все остальное находится в стороне, и сначала говорит музыка, а уже через нее — рождается музыка в исполнении...
— Как Вы добиваетесь такой глубины концентрации?
— Нужно побыть в тишине, отключить телефон, чтобы вообще ничего не отвлекало. Лучше минимизировать количество контактов. Например, в день концерта я никогда не даю интервью и вообще веду отшельнический образ жизни, по крайне мере за несколько часов до концерта. Может помочь прослушивание записи одного из мастеров.
— Записей того произведения, которое собираетесь играть?
— По крайней мере, того композитора. Например, перед исполнением Рахманинова хорошо слушать его религиозные хоровые произведения. У Чайковского то же самое с его романсами и операми. Ведь влияние вокальной музыки композиторов на их же инструментальное творчество огромно. Впрочем, слушать записи — это не аксиома, конечно. Часто у меня происходит больше вслушивание в тишину. И потом — работа над образом. Можно просто взять несколько тактов. Например, первые такты в «Симфонических этюдах» Шумана — это до-диез минор, и его нужно обязательно найти перед выступлением. И в этом прослушивание записей может помочь, причем это может быть не обязательно рояльная музыка. Однажды перед исполнением «Симфонических этюдов» я слушал органные произведения Баха, запись Карла Рихтера. Это очень помогло мне найти нужное состояние.

 (Продолжение следует)


Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
Re: Даниил Трифонов (р.1991, Нижний Новгород), пианист
« Ответ #716 : Февраль 12, 2017, 13:47:53 »
        (Продолжение)

— Можно ли запомнить это состояние, чтобы потом в него входить снова?
— Состояние нужно каждый раз заново найти. Иначе это будет искусственное внедрение, потому что сам человек уже другой. В этом плане — даже в физических упражнениях — одно упражнение в один день очень поможет, в другой — нет. Для одних произведений, например, очень полезно плавание...
— Для каких, например?
— Я бы сказал для тех, в которых нужно использовать приемы весовой игры.
— Для Рахманинова?
— Да.
— А для Шопена? Мне кажется, бег очень хорош для Шопена, развивает мелкие мышцы.
— Для Шопена хорошо играть этюды Шопена! (смеется)
— Пианисты знают, сколь сильно отличается состояние во время занятий и работы в классе от состояния во время исполнения на сцене. Сценическое волнение — это тот бич, избежать которого удается единицам. Как с ним справляетесь Вы?
— Я бы сказал, что та концентрация, с которой мы занимаемся дома, в несколько раз усиливается во время исполнения,— она и является основным помощником в борьбе с нервозностью и волнением на сцене, потому что, как правило, если этой концентрации недостаточно, волнение и возникает. То есть недостаток концентрации усиливает волнение. А когда ум «вкопан» в каждую музыкальную интонацию, в каждую деталь, тогда пианист полностью в музыке, тогда волнения уже не замечаешь.
— Хотелось бы отдельно поговорить о такой теме, как «ощущение времени» на сцене. У Вас нет такого ощущения, что время на сцене течет иначе? По этой причине неопытные музыканты вдруг начинают быстрее играть на сцене, в то время как им кажется, что они играют в том же темпе, и удивляются потом, слушая себя в записи. Время на сцене начинает как будто медленнее течь для самого артиста.
— Я не знаю, что здесь играет роль — само время или просто интеллектуальная активность, которая усиливается, и это создает эффект, который Вы описали. Я недавно изучал книгу, скорее медицинского уклона, о свойствах работы мозга, и, по всей видимости, в моменты стресса или волнения у нас активизируются примитивные инстинкты, возникшие еще со времен, когда выживание являлось ключевым фактором продолжения популяции. В момент стресса у нас большая часть информации, минуя аналитические отделы мозга, поступает прямо в миндалину. Из-за этого у нас возникает животная инстинктивная реакция, так называемый fight or flight response. Время, кажется, бежит медленнее, могут даже ступни задрожать от прилива крови. Разумеется, это является выражением очень сильного волнения. В таких ситуациях стоит не позволять эмоциональной составляющей овладеть контролем по принципу первых впечатлений над исполнителем, тогда у нас появится шанс действовать осознанно. В таких случаях воля и осознанность играет ключевую роль. Это баланс аналитического и интуитивного.
— Занятия медитацией помогают Вам в исполнительской практике?
— Конечно. Медитация и физические упражнения и практики очень важны. Иногда мы не можем выразить то, что хотим именно потому, что физическое состояние не позволяет это сделать. Поэтому ничуть не менее важно, чем разыграться технически, «разыграть» и все тело: нужно, чтобы лопатки были свободны, а здесь очень помогают йога, стретчинг, цигун, плавание. Например, когда я еду гастролировать в Японию, я всегда там делаю японский массаж. Вы знаете японский массаж? Когда первыми пальцами надавливают на акупунктурные точки, и массажист, допустим, «вонзает» первый палец в ступню, и вдруг в совершенно другом месте расслабляется сустав. Мне удобнее играть именно в Японии, потому что после массажа лопатки освобождаются. Этому нужно уделять внимание. Как настройщик настраивает перед выступлением рояль, можно настроить и тело. Это освобождает и руки, и мозги. Когда физическое состояние не подвержено никаким зажатостям, легче и сочинять, и заниматься...
— Когда ничего не мешает?
— Да, всегда проблемы здесь и вот там (показывает на спину, плечи, шею). Я очень много изучал строение мышц игрового аппарата, мышцы шеи, например. И существуют определенные стретчинг-практики, помогающие снять лишнее напряжение. О них я узнал из разных источников и объединил в своего рода систему для себя. Если я чувствую напряжение, например, от постоянных перелетов, я выполняю ряд упражнений, и мне это помогает.
— А можете пример какой-нибудь привести?
— Ну вот смотрите. Помещаете руку за спиной, шею наклоняете в ту же сторону, куда тянется рука позади спины, и растягиваете мышцы плеча и шеи 30-40 секунд. При этом свободно дышим, можно даже глубоко дышать, чтобы насытить мышцы кислородом. На каждый такой стретчинг мышцы должно уходить не менее 30-40 секунд. Вообще я много разговаривал с людьми, знающими в этой области.
Знаете, когда я готовил Второй концерт, у меня был некий звуковой идеал, к которому я стремился, и я искал способы, как к нему приблизиться. Я понял, что очень важна свобода в плечах и вообще в мягкой части спины. И я стал заниматься Вторым концертом в бассейне. Перед выступлением, помню, я просто плавал, и вдруг подумал, что у воды намного больше сопротивляемость, чем у воздуха. То есть теоретически, если «проиграть» произведение, находясь в бассейне, это может очень помочь высвобождению верхней части спины и плечей, что очень позитивно скажется на звуке, который мне хочется услышать в этом концерте. Потом я узнал, что такая практика довольно распространена среди дирижеров.
Эта практика имеет и большой музыкальный аспект, поскольку она помогает чувствовать пространство между нотами, чувствовать
паузы. Они становятся более осязаемы. Вообще, к сожалению, довольно мало внимания уделяется физическому здоровью среди музыкантов, в том числе среди пианистов, а ведь многочасовые занятия за инструментом требуют и общей гибкости, и хорошей физической формы. Поэтому я стараюсь заниматься стретчингом и йогой, плаваньем, стараюсь много ходить. Хожу в походы иногда. Всегда предпочитаю пешие виды передвижения.
— А чем все-таки помогает непосредственно медитация? Это про то вслушивание в тишину, которую нужно практиковать перед концертом, или это концентрация и успокоение лишних эмоций?
— Это помогает в том, чтобы полностью снять контроль, ликвидировать его и слушать себя. Просто быть сторонним наблюдателем. Этого можно добиться и без педагога. Есть разные медитации из цигуна, стандартные. Можно просто спокойно сидеть и вслушиваться в тишину, можно представить океанские волны: волна поднимается от нижней части живота на вдохе постепенно вверх, до груди, и потом на выдохе эта волна также медленно спускается. Сначала активизируется воздухом абдоминальное дыхание и потом постепенно грудная клетка, а потом в обратном порядке — сначала грудная клетка, а потом живот.
— Медленно и осознанно дышим...
— Да, это медленно. Легче представить океанскую волну, которая постепенно поднимается на берег и потом отходит.
— И сколько мы таких дыханий сделаем?
— Сколько угодно, можно пять минут, можно пятнадцать. Я даже пробовал так заниматься, чтобы соблюдать дыхание.
— Это уже продвинутый уровень?
— Да, но эффект очень хороший: такое дыхание усиливает поток кислорода. При обычном дыхании мы используем легкие иногда только на 30%, а занимаясь таким образом, мы позволяем всему объему легких наполниться кислородом, в итоге мозг значительно обогащается кислородом. Допустим, вы чувствуете усталость: во время занятий можно так подышать, и можно еще так несколько часов позаниматься. 15 минут такого дыхания сразу «освежают» голову. Если понять этот механизм,то можно выполнять такое дыхание и в движении, например, во время ходьбы.
Вообще, странно, что в такой в общем-то травмоопасной профессии, как наша, не уделяется внимания «технике безопасности».Я бы вообще во все консерватории ввел инструктора по стрейчингу или йоге. Я, например, в течение двух недель ходил даже в профессиональный класс по йоге каждый день. Причём это очень интенсивная йога была, американизированная, почти как фитнес — она усиливает спину. После йоги при занятиях за роялем меньше устает нижняя часть спины.
— А с Александер-техникой Вы знакомы? Она очень популярна и в Америке, и в Англии, в Лондоне она даже входит в учебный план музыкальных вузов.
— Я слышал о ней, недавно начал изучать, но пока не было времени углубиться. Ведь есть еще техника Фельденкрайз, вот она как раз преподается в Кливлендском институте музыки. Сам я не ходил, но была моя девушка, и она осталась очень довольна. Это не йога, это другое. У меня не было времени все это охватить, у меня есть литература, которую я уже нашел, но пока еще не было времени ее читать.
— Вы говорили об образах в процессе сочинения музыки. Что в связи с этим помогает Вам найти нужный образ для исполнения, помимо настройки на выступление, вхождения в эмоциональное состояние музыки и концентрации?
— Думаю, соединение музыки с другими искусствами, в первую очередь с изобразительным искусством в плане образности, кинематографическим искусством или с литературным в плане повествования, и с архитектурой в плане конструкции и формы. То есть музыка объединяет все основные виды искусств.
— А кого из композиторов Вы больше связываете в Вашем личном восприятии с живописью, например?
— Мусоргского, «Картинки с выставки». Также с живописью очень связан Скрябин, особенно если смотреть того же Врубеля или Рериха, многие его модернистские работы, например.
Я помню, когда я был в Париже, сразу пошел в Музей Д'Орсе. На следующий день я играл Дебюсси и Равеля, и поход в галерею пришелся очень кстати.
— А какая музыка Вам ближе?
— Та, которая сейчас играется. В момент работы над произведением нужно сделать все, чтобы оно стало любимым.
Есть сочинение, которое я могу слушать всегда, — это «Поэма экстаза» Скрябина, Я услышал его в 12 лет, и с тех Скрябин стал одним из любимых композиторов, и это произведение особенно, как и его Третья симфония.
— Как сделать так, чтобы произведение, которое Вы должны выучить (например, современное произведение к конкурсу), стало близко Вам?
— Нужно найти в нем вещи, которые тебя захватывают. У меня пока нет большего опыта игры современных произведений. Из конкурсных, например, на конкурсе в Сан-Марино, обязательным было произведение Чика Кориа (классическое произведение с элементами джаза), на XIV Конкурсе Чайковского — «Этюд» Щедрина, а на Конкурсе Рубинштейна обязательным было не современное произведение — это была пьеса Бен-Хаима, написанная в 30-е годы. В целом современной музыке я пока еще уделяю мало времени, но в этом есть и определенная стратегия: как можно больше внимания уделить классическому репертуару, вырасти на нем, а потом на классическом крепком фундаменте стоить новый репертуар. Пока я немного включаю музыки XX века в программы, например, 11-й опус Шенберга, Серенаду A-dur Стравинского, в планах — Прелюдии и фуги Шостаковича. Однако уже в сезоне 2017-2018 запланированы программы с включением обширной коллекции музыки XX века, а также одно произведение, которое пока еще не написано.
— Как: Вы расширяете репертуар по программам?
— В среднем это полторы новые фортепианные программы в год и как минимум два фортепианных концерта, иногда больше.
— Ваша жизнь предполагает почти непрерывные турне, путешествия по всем континентам. Есть у Вас ощущение того, что где-то у Вас все-таки есть дом?
— Дом там, где самые близкие люди, где моя девушка, где мои родители. Чаще, конечно, я себя нахожу в Нью-Йорке и Москве, поскольку это мои основные «базы». Когда мой тур больше сконцентрирован на Европе и Азии, то обычно я возвращаюсь в Москву, я когда на Южной и Северной Америке — то в Нью-Йорк.
— Жизнь концертирующего пианиста полна стрессов. Что помогает Вам справляться с нагрузкой?
— Нужно достаточно отдыхать. И ни в коем случае нельзя жертвовать сном! Это, пожалуй, одно из главных правил. А во время конкурса нужно как-то отвести все мысли от всей этой «конкурсности», от принципа соревновательности, просто относиться к этому как к концерту, на котором присутствует много известных музыкантов.
— На что бы Вы посоветовали обратить внимание юным пианистам, ребятам, поступающим в консерваторию?
— На записи мастеров XX века. Можно даже сделать такой ремикс: взять, допустим, 10 разных записей одного и того же произведения и сделать из них плей-лист и смиксовать так, чтобы не знать, кто играет, и потом слушать так, будто Вы — жюри на конкурсе. Слушать, улавливать нюансы, сравнивать различные пути, по которым музыка может идти при каждой интерпретации — все это для того, чтобы не увязнуть в болоте своих мыслей. Потому что когда мы занимается по семь часов в кабинете и ничего другого не видим, мы просто загоняем себя в клетку: да, мы работаем над разными аспектами исполнения, но при этом мы создаем привычки, о которых узнаем только позже. Например, когда прослушаем запись своего исполнения. Когда занимаешься, нужно стараться все время по-разному исполнять, искать себя в разных состояниях — сыграть одну и ту же фразу в десяти разных состояниях.
— Какие качества характера нужны пианисту для того, чтобы жить и быть успешным в этой профессии?
— Когда много занимаешься, нужно научиться развивать и вызывать в себе определенные эмоции: в музыке нельзя работать исключительно на впечатлении. Нужно научиться культивировать разные внутренние состояния — это довольно сложно и не в каждый момент этого легко достичь, но научиться это делать очень желательно. Особенно в наше время, которое довольно-таки материалистично. Все-таки нужно помнить, что во времена, когда создавалась классическая музыка, большое значение придавали внутреннему миру, больше было глубины. Все это заложено в самой музыке, и она — результат или отражение определенного эмоционального состояния. Исполнитель должен определить это состояние и вжиться в него.
— Вопрос о русской фортепианной школе. Вы, несмотря на обширную географию обучения, представитель именно русской фортепианной школы.
— Конечно, и дело не в географии. Дело в традициях. Что самое интересное в русской фортепианной школе — это богатство ее традиций: каждый педагог привносит в нее что-то уникальное. Оба моих преподавателя — Татьяна Абрамовна Зеликман и Сергей Бабаян — наследники нейгаузовской школы. С. Бабаян учился у Веры Горностаевой, Льва Наумова и Михаила Плетнева, а Татьяна Абрамовна — у Теодора Гутмана.
— Как Вы охарактеризовали бы русскую исполнительскую школу? Кто-то говорит про особое отношение к звуку, кто-то — о весовой игре, для кого-то это эмоциональность и глубокое отношение к художественному образу. Что в практическом смысле русская школа для Вас?
— Это целый комплекс. Конечно, беспрецедентное отношение к звуку, к интонировке, к туше, во всех микроскопических особенностях. При этом драматургическое строение и развитие, огромное внимание к характеристичности образом, огромное внимание к краскам. Ведь русская школа впитала в себя лучшее из традиций европейский школ, еще когда великие польские педагоги приезжали в Россию.
— Да, когда Николай Рубинштейн открывал Московскую консерваторию, он пригласил работать туда лучших преподавателей со всего мира.
— Да, и этот симбиоз в итоге выразился в. этой «тотальности» русской школы. При этом очень бы не хотелось, чтобы этот ресурс, зачатый еще в XIX веке, исчерпался. Для этого, я считаю, необходимо быть открытым новым идеям, продолжать обмен музыкальными мнениями между различными школами, предоставлять постоянное расширение музыкально-мировоззренческой палитры, так как только таким образом можно поддерживать здоровую эволюцию школы. Довольно много интересного и значимого с культурной точки зрения происходит и в Европе, и в Америке, и быть по крайней мере осведомленным в этом необходимо.
— Что Вам больше всего нравится в музыкантах, в людях вообще? И что раздражает сильнее всего?
— В людях, в том числе в музыкантах, мне нравится спонтанность и искренность высказывания. Когда я был студентом Татьяны Абрамовны, то очень часто после уроков мы слушали различные записи, и это в основном были музыканты XX века: Софроницкий, Рахманинов, Корто, Гилельс, Рихтер, Микеланджели, Липатти, Гофман, Горовиц, Шнабель, Гизекинг и многие другие. Это оставляло сильное впечатление. Все исполнители очень разные, и всегда интересно пытаться понять интерпретацию произведения сквозь призму этого пианиста, его идеи. Я стараюсь быть открытым новому в своих впечатлениях. Но, конечно, у меня есть и любимые исполнители в каких-то записях, любимые интерпретации.
— Последний вопрос. Ваш кумир из мира искусства?
— Я бы назвал Сергея Рахманинова и Ференца Листа. Невероятно многогранные индивидуальности! Рахманинов — великий пианист, великий композитор, дирижер. У него ведь не только фортепианная музыка, но и потрясающая вокальная, симфоническая, церковная музыка. Лист был тоже мультикультурным деятелем. Он оставил и литературное наследие, способствовал популяризации многих произведений современников через свои транскрипции. Ведь в те времена во многих местах какие-то произведения можно было услышать только раз в жизни либо вообще не услышать их. Конечно, тогда фортепианные транскрипции помогали популяризации и оперной музыки, и симфонической. Поэтому я в своих собственных транскрипциях буду стараться избегать наиболее популярных произведений. Да, пожалуй, вот эти две личности: Рахманинов и Лист... ■


Оффлайн Tantris

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 10 454
Даниил Трифонов и другие триумфы

Премию имени Караяна получил 26-летний пианист Даниил Трифонов

Алексей Мокроусов

https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2017/04/19/686358-zaltsburge-festival
Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить. Л.Д. Ландау

Оффлайн lina

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 663
5 мая Д. Трифонов исполнил Концерт Равеля соль мажор с Оркестром Финского радио п/у Ханну Линту; на бис - "Отражения в воде" Дебюсси:

https://www.youtube.com/watch?v=wj-TuqIcr-Q

Тот же концерт он исполнит 8 мая в КЗЧ  с оркестром Мариинского театра п/у В. Гергиева (в рамках 16го Пасхального фестиваля).
« Последнее редактирование: Май 06, 2017, 22:08:12 от lina »

Оффлайн prism

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 9
Известна ли программа на 26.5 в Мариинском-2? Срочно надо решить, пойти ли 26 или 27, на оба дня не могу.

Оффлайн Лялька

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 22
Можно предположить, что программа сольника  будет такая же, как и 2 июня в БЗК.

Оффлайн prism

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 9
Программа в Мариинском 27.05 известна
Роберт Шуман
«Детские сцены», соч. 15
«Крейслериана», соч. 16
Токката до мажор, соч. 7

Дмитрий Шостакович
Пять прелюдий и фуг из цикла «24 прелюдии и фуги», соч. 87

Игорь Стравинский
Три фрагмента из балета «Петрушка»

А вот на 26- пока нет.

Оффлайн Лялька

  • Участник
  • **
  • Сообщений: 22
Да, так и есть. Программа сольника в Мариинском совпадает с программой 2 июня в Консерватории. Только цена билетов в Мариинском очень сильно приятнее  :)

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 14 799
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Даниил Трифонов, Валерий Гергиев / КЗЧ, 08.05.2017

XVI Московский Пасхальный фестиваль

Дирижёр – Валерий Гергиев
Симфонический оркестр Мариинского театра

Даниил Трифонов (фортепиано)

Равель: «Вальс» – хореографическая поэма
Равель: Концерт № 1 для фортепиано с оркестром
бис: Дебюсси: Reflets dans l’eau
---
Стравинский: «Петрушка» – музыка балета (русские потешные сцены в четырёх картинах)
бис: Стравинский. Жар-птица: колыбельная и финал

https://cloud.mail.ru/public/APJc/5VTHvtaTf (спасибо Резникерсу)
Che mai sento!

Оффлайн prism

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 9
Вот интрига и разрешилась: сегодня в Мариинском на открытии фестиваля  Трифонов исполнял 1 концерт для ф-но с оркестром собственного сочинения. Кто-нибудь был? Как и что?
Очень интересно!
Билеты предлагали по 350р, не пошла, буду сожалеть, наверное.