Автор Тема: "Волшебная флейта" в МТ (премьера 06.01.2008)  (Прочитано 11910 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
О новой «Волшебной флейте» подробнее.

Постановка: Ален Маратра (2007)
Либретто: Эмануэля Шиканедера
Музыкальный руководитель: Валерий Гергиев, режиссер-постановщик: Ален Маратра, художник-постановщик: Пьер-Ален Бертола, художник по костюмам: Мирей Дессанжи, художник по свету: Паскаль Мера, главный хормейстер: Андрей Петренко, ответственный концертмейстер: Лариса Гергиева

06.01.2008
Зарастро – Павел Шмулевич
Памина - Анастасия Калагина
Папагена - Елена Горшунова
Царица Ночи - Лариса Юдина
Тамино - Андрей Илюшников
Папагено - Эдуард Цанга
Моностатос – Андрей Попов
Три дамы – Ирма Гиголашвили, Наталья Евстафьева, Анна Кикнадзе
Дирижер: Михаил Татарников

Свои мысли об этом спектакле приведу ниже.

« Последнее редактирование: Сентябрь 17, 2008, 17:56:47 от Predlogoff »

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: Премьера "Волшебной флейты" в МТ
« Ответ #1 : Январь 07, 2008, 11:51:48 »
В этой постановке А. Маратра верен своему стилю, который был реализован в его предыдущих работах в МТ – «Путешествие в Реймс» и «Любовь к трем апельсинам» - вовлечение зрителей в представление, передвижение исполнителей по зрительному залу, легкое озорство без сильно выраженных  внутренних слоев. «Волшебная флейта»  была задумана как спектакль для юношеской аудитории, поэтому, естественно, следовало ожидать, что подобные режиссерские приемы будут использованы постановщиком снова, причем  в большом количестве.  Тем не менее, посмотреть эту постановку заставило любопытство, а также желание вновь услышать оперу, которая в МТ давно не шла.

Маратра не только не стал наполнять «Волшебную флейту» религиозно-мистическими, социально-философскими или психоаналитическими подтекстами но, пожалуй, даже «освободил» свою постановку от тех подтекстов, которые содержатся в самом произведении. Комическая составляющая проявилась в веселых шутках, лишенных особых фривольностей. В итоге вышла сказка с достаточно простой моралью – о любви и добре, которое побеждает зло. В принципе простота была бы сама по себе неплоха и мы от неё, наверное, отвыкли в последнее время, постигая сверхпостроения современных постановок, но чего-то не хватает этому спектаклю.

Спектакль идет на русском языке. Это было непривычно и, честно говоря, раздражает. В особенности разговорные сцены, которые исполнялись с театральной доходчивостью, характерной для детского драматического театра, который я с детских лет терпеть не могла. Исполнители явно переигрывали и для большей убедительности произносили текст достаточно медленно - с мимикой на грани гримасничания. (Например, Папагено в первом акте, удивляясь вопросу Тамино, не видел ли он Царицу ночи, отвечает так: "Не вИдел ли я-я-я Цари-и-и-цу но-о-о-чи? Не-е-ет, вы представляете: уви-и-и-идеть Цари-и-ицу но-о-очи, повелительницу зве-е-е-е-зд! Он спрАшивает: не ви-и-идел ли я" и т.д. Толстый буклет с полным текстом я не стала покупать, поэтому текст привожу очень примерно).
 
В сюжет были внесены некоторые дополнительные сцены. Например, во время увертюры нам представили Зарастро, который читает детям книгу «Волшебная флейта» (это было и прописано в синопсисе). Затем Зарастро усаживает детей на ступеньки хорового станка на сцене, располагаясь рядом с ними, и мы уже видим пантомимическую сцену, отображающую начало читаемой книги: некий король напутствует своего сына (Тамино), провожая его в странствия и благословляя на совершение подвигов.  Далее Тамино завязывают глаза, и какое-то время до окончания увертюры мы видим что-то похожее на утреннюю зарядку (это, видимо, есть процесс «благословления»).

Спектакль минималистичен в плане декораций. Они вообще отсутствуют. Какие-то детали приносятся на сцену по ходу действия – например, полог, под которым спит Памина во втором акте. Декорацией в каком-то смысле служат хоровые ступеньки, расположенные прямо на сцене, по её боковинам и заднику. На ступеньках, кстати, были пронумерованные места, и туда усаживают часть зрителей. Во время антракта удалось побродить по сцене и обнаружить наличие этих номеров  (распечатаны на принтере и прилеплены скотчем))).  На эти же ступеньки вперемежку со зрителями усаживается хор, здесь же сидит Зарастро с тремя мальчиками. Бедным мальчикам пришлось сидеть на этих ступеньках в течение всего спектакля – кроме тех моментов, когда они не пели на сцене. Поэтому, если поначалу мальчишки пели хоть и очень тихо, но по крайней мере более или менее стройно, то в конце - почти не слышно и «кто в лес, кто - по дрова». Причем один из них в сцене «спасения» Папагено от попытки самоубийства, надув щечки, совсем равнодушно смотрел по сторонам. Также весь спектакль пришлось сидеть на сцене и Зарастро.

Оркестр помещен в яму, но ударные вынесены – как бы служа и декорацией, и даже в каком-то смысле действующим лицом. Зрители могли понаблюдать, как воспроизводятся различные звуковые эффекты. Детям, находившимся в зале, поначалу было интересно. Волшебная флейта, которую получает Тамино от Царицы ночи, персонализирована в виде девушки-флейтистки, облаченной в белое брючное одеяние, которая в нужные моменты ходит за  Принцем по сцене. Также персонализированы колокольчики, подаренные Папагено, тоже в виде девушки, - усаженной за глокеншпиль. 

Змей в спектакле условен – женщина с дымящим факелом. Три дамы в свите Царицы ночи одеты в синевато-серовато-черные платья с пышными юбками и тугими корсетами. Глаза затенены черной краской. Наряд, макияж и прическа – что-то среднее между вызывающим «хэви металл» ("боевая раскраска") и старинным силуэтом.  Царица ночи меняет наряд по ходу действия: в первом действии она  в узком лиловом декольтированном платье, плаще и сером достаточно высоком парике, что-то а-ля Мария Антуанетта, но более гладкое и без локонов; во втором – наряд более темный, а "волосы" распущены. Тамино и Памино в белых, достаточно простых  одеяниях. Папагено – в мешковатом наряде, похожем на затасканный домашний костюм, штаны и куртка – ярких, несочетающихся  цветов;  на голове – яркая шапочка с «облезлыми» перьями. Папагена  в милом зеленоватом платье и шляпке.
« Последнее редактирование: Январь 07, 2008, 14:01:05 от Кантилена »

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: Премьера "Волшебной флейты" в МТ
« Ответ #2 : Январь 07, 2008, 11:53:57 »
В течение спектакля исполнители иногда появляются в зале из самых разных мест и проходят по зрительному залу, но я бы не сказала, что это происходит уж очень часто. Арию «Известный всем я птицелов» Папагено поет, прохаживаясь по примерно сорокасантиметровой ширины перегородке, отделяющей первую треть партера, с  шестом на плечах, к которому привязаны картонные коробки: ими он манипулирует над головами зрителей. Вообще, если Зарастро пришлось больше всех сидеть, то Папагено пришлось больше всего бегать. В сцене, где Папагено во время «испытания»  плачет от жажды, «волшебные силы» дают ему огромный бокал руками дирижера. При этом Папагено находится на барьере, отгораживающем  зал от оркестровой ямы. Затем этот бокал он передает кому-то с первых рядов. (Нужно ли говорить, что эпизод с бокалом вызвал повышенное оживление в зале). А о своей любви к Папагене он поет, непосредственно «изливая душу» то одной, то другой  зрительнице. По проходу, идущему через зрительный зал сверху вниз, также пришлось пройтись и Памине, а полученный от матери кинжал она прижимает к сердцу, замышляя самоубийство, на том же барьере между оркестровой ямой и первым рядом партера. Среди сцен, вызвавших повышенную реакцию зала, также следует назвать сцены с участием Моностатоса – в первом действии, где Моностатос предстает с обнаженным торсом  и намеревается поцеловать Памину, и во втором – где он с вожделением смотрит на спящую принцессу. Хотя эти мизансцены решены весьма невинно.  И еще один понравившийся публике персонаж, вернее, «два в одном» (Н. Алексанова и Л. Ярмолинский),- лев, напоминающий помесь кошки с китайским драконом: он то важно виляет задней частью туловища, то умильно чешет «лапой» ухо, то трется спиной о сцену, перебирая в воздухе «конечностями». Это некоторые детали, позволяющие составить представление о спектакле. И надо сказать, что без этих и других, хотя и не очень остроумных, шуток спектакль был бы скучным. Так что мне, привыкшей и ожидающей видеть в опере серьезные или ироничные решения, они показались обоснованными (при данной концепции).

Между тем, то, что более серьезные идеи, чем  те, которые могут быть реализованы в сказке, оказались отодвинуты на задний план, несколько пошатнуло логику спектакля. В чем мудрость Зарастро, в чем суть и значение испытания, которое должен выдержать Тамино, почему Царица, условно говоря, «плохая» - над этим в контексте данного  спектакля не приходится задумываться. Обоснованность поступков и всего происходящего теряется.

Кстати, наблюдая за детской публикой, – а детей в зале было достаточно много – я обнаружила, некоторые дети эту логику пытались уловить. Дети, конечно, разные: есть из них «подготовленные», которые с интересом следили за почти трехчасовым действием; есть такие, которые скучали и дергали родителей. Совсем маленькие воспринимали всё, как оно есть, не задаваясь вопросами. Некоторые из десяти-одиннадцатилетних  вопросы родителям задавали: так, одна девочка пыталась выяснить у мамы, почему Царица ночи, такая красивая – и злая, она – как Снежная королева? А еще один ребенок (мальчик) пошел дальше и выяснял примерно следующее: почему Тамино, когда нашел Памину, не мог привести её к Царице ночи (т.е. зачем вся эта «ерунда» с Зарастро), почему Царица ночи не может помириться с Зарастро и почему, когда Царица ночи стала врагом Тамино, волшебная флейта не утратила волшебство. Мама мучилась с объяснением и в итоге сказала, что так композитор написал.

И ещё, как проблема спектакля, на мой взгляд, - отсутствие ироничности, которая есть у Моцарта. Хотелось бы немного легких «взрослых» шуток – например, в сцене, где три дамы находят Тамино и спорят о том, кто останется сторожить красивого юношу (иронии больше в тексте, чем в мизансцене, мизансцена смазана), или в представлениях о «простом обывательском счастье» Папагено и т.д.
« Последнее редактирование: Январь 07, 2008, 12:35:49 от Кантилена »

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: Премьера "Волшебной флейты" в МТ
« Ответ #3 : Январь 07, 2008, 11:54:35 »
Теперь об исполнении. В общем – ничего.
Оркестр показался точным, но невыразительным, мало в нем тонкости, оттенков, отражающих мистическое и обыденное, юмор и грусть. Не пойманы нюансы. Наверное, одна из причин – то, что он задвинут в яму в концертном зале (мои знакомые, знающие основы акустики, говорят, что разместить оркестр в этой яме – не очень хорошая затея), может, сказывается усталость – все-таки семь дней подряд исполняли одно и то же. Но все-таки ещё и дело в том, что с Моцартом как-то вообще плохо получается.

Ансамбли  звучали не очень слаженно. В какой-то степени  причиной могли служить географические моменты. Например, «дамы» иногда пели в разные стороны, обращаясь к разным частям зала. Тамино (Илюшников) справился более или менее с вокалом, но был достаточно вял и не очень походил на Героя (Папагено его явно затмевал). Папагено (Цанга) был наиболее ярок в этом спектакле, показал  обаяние и актерский талант, но переигрывал (хотя это, наверное, - к постановщикам) в разговорных диалогах. Вокально не всё удалось, особенно в начале, но в целом очень неплохо. Памина (Калагина) спела партию легко и выразительно, произвела очень хорошее впечатление. Царица ночи (Юдина) продемонстрировала темперамент и  обворожительность женщины-вамп. Движения резки, грудь пышет, гнев ужасен))). Вокально абсолютно не впечатлила, особенно в арии из второго действия: исполнено очень дергано и резко и почти срываясь на визги на верхних нотах. Но зрители её приветствовали очень тепло, даже восторженно. Зарастро (Шмулевич) понравился: благородный, сфокусированный голос.   

Заканчивается спектакль тем, что Царицу ночи с дамами и Моностатосом поглощают «тканевые» черно-синие волны, Памина и Тамино, Папагена и Папагено находят счастье друг в друге, все прославляют мудрость и любовь. Затем,  с последними аккордами все вместе оказываются на сцене в одной «компании».


Конечно, не могу сказать, что постановка Маратра неудачна, а такого рода спектакли не нужны. И не могу отрицать гуманистической направленности и доброты работы Маратра. Добрые чувства она вызывает. Но вот многогранности Моцарта в спектакле нет. И от этого он (спектакль) сильно проигрывает. И, мне кажется, её, эту многогранность, можно было попытаться реализовать и в рамках «семейной» постановки. А исполнять Моцарта Мариинка, мне кажется, пока не научилась.

Картинки привести не могу. С фотоаппаратом на спектакли не хожу. Официальных рецензий пока не видела (в праздники все отдыхают))). Видимо, появятся позже.

Вот  :). Если коротко  :)))))
« Последнее редактирование: Январь 07, 2008, 12:39:46 от Кантилена »

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #4 : Январь 07, 2008, 13:57:52 »
А вот, кстати, картинки с сайта МТ:

http://www.mariinsky.ru/ru/opera/photo_fleita

Оффлайн La_Sirena

  • Заслуженный участник
  • ****
  • Сообщений: 380
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #5 : Январь 07, 2008, 14:25:24 »
Как то у меня такие картинки не ассоциируются с Моцартом. При упоминании "Волшебной Флейты" сразу возникает что-то красочное, яркое, жизнеутверждающее.
 

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #6 : Январь 10, 2008, 17:19:49 »
Начали появляться рецензии.
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/01/10/139372

Дмитрий Циликин
Для Ведомостей

(цитата)
Как выяснилось, и на постановщика «Волшебной флейты» Алена Маратра распространяется закон мифического Чизхолма: все, что может испортиться, — портится. Что не может — портится тоже. Опознать в нынешнем вялом и бессмысленном действе автора упоительного «Путешествия в Реймс» и весьма удачной «Любви к трем апельсинам» практически невозможно. А ведь, казалось бы, судя по его предыдущим работам в Мариинке — брызжущим юмором, полным молодой жизнью, — именно эта опера Моцарта ему так по руке! Либретто Шиканедера — сказка с чудесами, масонскими идеями и народным немецким балаганом под египетским соусом.

Однако фантазию Маратра будто парализовало — ее хватило в первом акте на китайского (почему-то) льва: голова и «тело», надетые на двух согнувшихся артистов, старая цирковая штука, и в финале — на море, изображенное двумя колеблемыми синими полотнищами, по которому Царица ночи со свитой плывет строить козни мудрецу Зарастро. Всё. Остальное — концерт в костюмах.
...
«Флейта» позиционируется как «спектакль для семейного просмотра», поют и говорят по-русски, дабы дети разобрали фабулу (здесь мужская часть труппы в плане дикции много превосходит женскую). Бертола установил на полу зала ступени, на которые внизу посадили хор, повыше — публику, то есть игровое пространство оказалось на носу у зрителя: характерный тюзовский прием. И играют — как в дурном ТЮЗе 70-х. От содержания оперы остался путаный сюжет.

Понятное дело, содержание «Волшебной флейты» не в Шиканедере, а в Моцарте. Выразить его может дирижер (как, например, Джон Элиот Гардинер в полуконцертной лондонской постановке) и режиссер (см. классический фильм Бергмана), даже художник (как это сделал в Латвийской опере Илмарс Блумбергс). Но в Мариинском театре к творческой импотенции, внезапно поразившей режиссера и художника, прибавилась невыразительная, вполне ученическая работа дирижера Михаила Татарникова. Лучшие, самые волнующие и таинственные места партитуры зажевались в общей унылой суете.

Однако Амадей, что с ним ни делай, свое возьмет! И обе знаменитейшие арии Царицы ночи (Лариса Юдина), особенно вторая, ослепительно ужасная, как и горестная ария Памины (проникновенная Анастасия Калагина) из второго акта, все равно производят впечатление.

Оффлайн Кантилена

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 473
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #7 : Январь 17, 2008, 00:25:37 »
Вот еще рецензии. Весьма расплывчатые. Все ругают (или, по крайней мере, не хвалят) – что справедливо. Отмечают «экономичность» постановки.  Про музыкальную сторону – очень мало.  Но – ругают, на мой взгляд, не за то, за что следует ругать. И почему-то вместо описания той постановки, которая была представлена, критики больше рассуждают о том, какой она, по их мнению, должна быть. Кому-то нужен цирк с канатами, кому-то - чтобы Царица непременно появлялась в клубах дыма и сверкании молний...

  http://www.ng.ru/culture/2008-01-16/12_opera.html
Владимир Дудин (1)
Опера, похожая на цирк
В концертный зал действительно шли родители с детьми, хотя, как выяснилось, спектакль если и обещал быть цирком, таковым не стал. В этом зале сцена и расположение зрительных рядов вокруг нее по периметру изначально вызывают ассоциации с цирковой ареной. Правда, в отличие от цирка здесь нет канатов и прочего технического оснащения. А в случаях с «Волшебной флейтой» хочется сказать: жаль. При наличии иной технической базы и, возможно, дополнительном бюджете Ален Маратра мог бы сделать из этой магической оперы Моцарта фантастическую цирковую феерию. Сделал же прямо противоположное – фокусы с разоблачением. Точнее, фокусов не было – сплошные разоблачения с минимумом декораций и бутафории. Еще точнее – сценический эскиз к постановке. Такая честная, прозрачная бесконечная история о пути избранных, о поиске идеала. Зато было много интерактива, который начинался буквально с вешалки: зрителей в шапках и шубах встречала запись птичьего пения. Поднимаясь по лестнице, они сталкивались с большой сидящей скульптурой египетского божества с птичьей головой из папье-маше или чего-то подобного. Египетский же комикс из жизни Изиды и Озириса был вывешен на всеобщее обозрение в зрительском фойе – в либретто есть упоминание имен обоих. На сцене же ничего египетского не было – появились мультикультурные, в том числе европейские (у Моностатоса и Царицы Ночи) платья. Были маски японского театра (один из выходов Трех дам) и номер «танцующий китайский лев». Интерактивным было общение главного заводилы – птичника Папагено – с залом. Здесь равных не было молодому басу Эдуарду Цанге, который превзошел всех своих коллег по самоотдаче и безупречной актерской работе. О последней можно было судить по разговорным диалогам, которые для оперного солиста – камень преткновения: вылезают всевозможные недостатки речи, диалекты, неумение наполнить каждое слово. Цанга явил редкий образец коммуникативности без лжезаигрывания, что в оперном театре – огромная редкость. Режиссер хорошо изучил богатые артистические ресурсы певца, сделав из него в этом спектакле настоящего комического актера и шоумена. И публика так же щедро его оценила.

http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10247650@SV_Articles
Флейта и немножко ударных
Владимир ДУДИН (2)

Спектакль подавали для семейного просмотра, однако этот эксперимент, да еще и при отсутствии привычных «больших» декораций, явно взывал к фантазии и интеллекту зрителя. «Волшебная флейта» написана на немецком языке в традиции зингшпиля – оперы с разговорными диалогами.

А родной язык, несмотря на всю важность исполнения на языке оригинала, действительно сильно облегчает понимание. В этом смысле больше всех преуспел Эдуард Цанга, который исполнил партию Папагено. Его заводной «интерактивный» герой активно перемещался по залу. Зрители его хорошо понимали: дикция артиста в разговорных диалогах не вызывает нареканий. У других исполнителей случались проблемы с артикуляцией. За актерскую и вокальную щедрость публика оглушала Эдуарда Цангу овациями.
Эскизный облик постановки «Волшебной флейты» напоминал малобюджетный студенческий спектакль. Не все зрители сумели оценить сделанную Аленом Маратра ставку на драматический ресурс молодых певцов: возможно, ждали чего-то более привычного. Однако стандарты и штампы не для Маратра.
Режиссер и художник (Пьер-Ален Бертола) нарочно обнажили фактуру зрелища, довольствуясь лишь самым необходимым – столом, стулом, балдахином и бутафорией. Плюс ударная установка – для создания звуковой атмосферы в «сухих» диалогах героев между музыкальными номерами, чего не предусматривала партитура Моцарта.В таком решении был свой смысл: публика не отвлекалась, рассматривая подробности оформления, а внимательно слушала и наблюдала за тем, как персонажи оперы преодолевают многочисленные преграды и испытания.
Под управлением дирижера Михаила Татарникова оркестр звучал соответственно – без интерпретаторских перегрузок. Легкость зрелища была удобна и певцам, которые, несмотря на все эксперименты, петь должны были все-таки по-моцартовски. Молодые голоса солистов в большинстве своем отвечали канонам стиля. Лидерами на протяжении премьерного марафона оставались Эдуард Цанга и Евгений Уланов (Папагено), Даниил Штода (принц Тамино), Анастасия Калагина (Памина), Елена Горшунова и Людмила Дудинова (Папагена).
Отдельной строкой хочется выделить Ларису Юдину с ее «железными» колоратурами в партии Царицы Ночи – этот образ был подан режиссером как вулкан слепой ярости.

http://www.nevskoevremya.spb.ru/kultura/4036/stoitliekonomitnavolshebstve/
Стоит ли экономить на волшебстве?
Гюля Садыхова
Общее впечатление от новой постановки «Флейты» можно выразить одним словом: разочарование. Полное и глубокое. Вот как бывает: ждешь сказки и волшебства, а взамен получаешь холодноватое, умозрительное зрелище, в котором теплый юмор вымерзает, краски выцветают, а волшебство умело вытравлено. Жизнерадостность и свет, бурлящие в «Флейте», после аналитической вивисекции режиссера иссякли, будто оперу выжали досуха.

В «Волшебной флейте» зрелищных потерь случилось еще больше, чем в опере «Любовь к трем апельсинам». Вместо огнедышащего змея, напавшего на Принца, нам предложили чадящий синеватым дымком факел. Вместо красочных одежд – грубые холщовые дерюжки, напоминающие рясы. Объемное, пузырящееся на самых выпуклых местах платье и прическа a la Пеппи Длинныйчулок здорово портило внешность Принцессы Памины – Анастасии Калагиной, в жизни стройной и симпатичной девушки.
По сюжету, на сцене возникает сказочный Парадиз, тот самый, «где лев возляжет с ягненком». Однако вместо милого зверинца на сцену явился одинокий лев. А куда запропастились другие зверушки – крокодилы-бегемоты, мартышки-лошадки? Стоит ли экономить на волшебстве и сказке, рассчитывая на детскую целевую аудиторию?

Лев получился, слов нет, потешным и симпатичным. Он выбегал, смешно тряся огненной гривой, хлопал длинными ресницами и таращил ярко-синие глаза, к вящему удовольствию ребятни.

Три ангелоподобных мальчика-проводника, утешающие и направляющие героев оперы, были очень хороши: пели чистенько, тоненькими, славными голосками. Их не всегда было слышно, но это уж вина дирижера. Конечно, они не прилетали на волшебном шаре и вообще были лишены сколько-нибудь интересной волшебной атрибутики. Испытание героев тремя стихиями прошло незамеченным. Даже появление грозной, величественно-прекрасной Царицы Ночи (в этой партии блеснула мощной колоратурой Лариса Юдина) было обставлено буднично: Царица просто вышла из центральной двери, а не появилась в клубах дыма и сверкании молний, волоча длиннющий синий шлейф, как полагается по традиции, из театрального люка. Но Маратра изначально не собирался играть на театральных эффектах.

В результате вместо феерической новогодней сказки нам предложили художественное изделие эконом-класса: дешево и сердито. Понадеялись на то, что гений Моцарта и без волшебных эффектов вывезет. И в общем-то оказались правы: музыка оперы и впрямь действует завораживающе. Мелодии запоминаются влет, с первого раза, веселые песенки птицелова Папагено и его же незатейливые репризы с Папагеной и Принцем Тамино гарантированно развлекут публику, даже если Папагено окажется последним флегмой.
« Последнее редактирование: Январь 17, 2008, 00:27:24 от Кантилена »

Оффлайн Гайдамак

  • Постоянный участник
  • ***
  • Сообщений: 188
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #8 : Январь 17, 2008, 12:49:02 »
Так они по-русски поют? Эхм... говорил я, к этому опять все идет.

Оффлайн обскамильё

  • Новый участник
  • *
  • Сообщений: 2
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера)
« Ответ #9 : Январь 24, 2008, 02:01:02 »
Сергей Привалов
ПА-ПА-ПА-ПОЧТИ ВОЛШЕБНАЯ ФЛЕЙТА

(«Петербургский час пик», №3 (520), 23 января 2008 г.)

Реклама – двигатель проекта

Наконец-то. Новую постановку «Волшебной флейты» ждали долго и почти безнадежно. Предыдущая версия Ш. Пионтека (1993) шла редко, продержалась в Мариинке года три и запомнилась разве что первым в истории театра использованием бегущей строки с переводом текста на русский язык.
И вот – новоиспеченный «проект» золотомасочника Алена Маратра, ранее блестяще поставившего дружной французской командой «Путешествие в Реймс» Россини и вполне прилично – прокофьевскую «Любовь к трем апельсинам».
«ВФ» уже на стадии обнародования замысла была заявлена как уникальное, непредсказуемое действо, адресованное отечественной (спектакль исполняется по-русски) и вдобавок семейной аудитории (что, очевидно, подразумевало облегченность трактовки и отсутствие у постановщиков коварных намерений «грузить» публику этическими проблемами в новогодние каникулы). Что ж, народу во все времена не хватает не только хлеба, но и простых общепонятных зрелищ – шоу так шоу. В конце концов, Шиканедер, сочиняя либретто и привлекая к совместной работе Моцарта, тоже мечтал в первую очередь о создании оперного «блокбастера» для поправки финансовых дел. Да и простодушный жанр зингшпиля предполагает не напыщенное глубокомыслие, а весёлую карнавальную стихию с незамысловатыми шутками и наивными назидательными куплетами. Кто как не Маратра мог бы создать чудесный коктейль из бесценных мелодий, филигранных ансамблей и театральных гэгов? Никто, решили в театре, и смело отдали в распоряжение режиссёра не вполне ещё освоенный новый концертный зал и молодёжную бригаду Мариинки. Заодно дерзко запланировав десять представлений подряд в режиме детских утренников (с двумя вечерними спектаклями в конце декады). Честно проспав восемь утренних сеансов, ваш покорный слуга к вечеру девятого января добрался-таки до вожделенного шедевра.

Нормальный спектакль

И что же? Вроде бы всё на месте – вот перечень ингредиентов.
• Нормальный режиссёр, придумавший много нормальных «фенечек» – дымящийся факел вместо огнедышащего дракона, размещение зрителей прямо на сцене, гимнастические перемещения Папагено по барьерам партера и карнизам ярусов и т.д. Правда, антураж спектакля выдержан в буддийских тонах, но это вполне вписывается в условную эзотерику оперы: буддисты, как и масоны, зовут к просветлению; Зарастро, снабжённый посохом наподобие скипетров тибетских лам, смотрится элегантнее; китайский лев Ши-Цза колоритнее и смешнее банального африканского, а гонги и погремушки, аккомпанирующие разговорным эпизодам и не предусмотренные Моцартом, подчеркивают особую церемониальность и заполняют смысловые пустоты произносимого текста.
• Нормальные голоса молодых певцов Мариинки, за большинство из которых не стыдно: Павел Шмулевич вполне пристойно спел Зарастро (хотя ему недоставало «басовитости»), Оксана Шилова – Памину (красивое сопрано с глубокими драматическими нотками), Евгений Уланов – Папагено (самый артистичный из солистов). И темброво, и сценически выстроен ансамбль трёх дам в стильных костюмах терминаторов (Гелена Гаскарова, Елена Соммер, Екатерина Сергеева). К премьере сочинён новый перевод текста музыкальных номеров (Сусанна Цирюк), который немного непривычен, но явно литературнее и качественнее «канонического».
• Нормальный оркестр под управлением Михаила Татарникова, старательно и без перебоев отыгравший партии (правда, всё одинаково бесхитростно – что незатейливые строфы птицелова, что исполненное завораживающей космической темноты фугато в сцене с латниками).
• И даже три мальчика, поиск которых начался, насколько нам известно, за два месяца до премьеры, не только успели выучить сложные партии, но и нормально, с явным удовольствием пропели их тоненькими едва слышными голосами.
Но – из спектакля будто выпустили воздух. Через полчаса после начала становится скучно. Сидишь и смотришь на часы – скоро ли конец представлению, более уместному на студенческой сцене, нежели в профессиональном театре.

Без волшебства, без вдохновенья...

В чем же дело? На наш взгляд, причин несколько.
Маратра, затеявший опасную игру в актёрство и максимально приблизивший певцов к зрителям, в этот раз проиграл. Вместо чуда театра солисты крупным планом демонстрируют, что они никакие не актёры, а обыкновенные люди. Без мимики, с чудовищным гримом и жуткой сценической речью, лишенной содержательных акцентов, пластики, музыкальности: так, О. Шилова чередовала выразительное пение с такой бессмысленной декламацией, каковую можно услышать разве что от троечников на уроках литературы в периферийных школах. Один из жрецов и вовсе возглашал призывы к мудрости тоном участника одесской команды КВН.
Уничтожение дистанции, вероятно, убедило и некоторых певцов, что вокруг – никакие не зрители, а просто население. Поэтому они не стремились привычно направить энергетический посыл в сумрачные глубины зала – туда, где своим искусством нужно брать в плен даже скептически настроенных слушателей, а вяло оставались самими собой. Это ярко (если слово уместно в таком контексте) обозначил А. Илюшников (Тамино), чьё лицедейство было равно нулю: с самого начала он, что называется, не знал, куда девать руки, а по ходу пьесы одинаково пустыми глазами и полным отсутствием сценического жеста «отзывался» и на предложение пройти испытания (положено – надо пройти), и на шутовство компаньона по сюжетным несчастьям, и на всё остальное. Особенно отчетливо актерская несостоятельность певца смотрелась на фоне живого и убедительного в своей роли Уланова-Папагено.

«Игра в Моцарта»

«ВФ» ещё раз показала высокий, но не безграничный голосовой потенциал театра. Пение О. Пудовой (Царица Ночи) не отличалось ни интонационной чистотой, ни ритмической выверенностью. (К сожалению, Л. Юдина – оптимальная исполнительница этой роли – оказалась замечена лишь в числе зрителей: наверное, пришла учиться на чужих ошибках). А. Зорин (Моностатос) был артистичен, но его пения в зале не было слышно совсем.
Чрезмерно длинными показались пересочиненные М. Левиной разговорные сцены – вряд ли стоило планомерно тормозить словесными тавтологиями действие, выверенное Шиканедером и Моцартом до мелочей и практически лишенное «мертвых зон», даже если новый подробный текст адресован детям детсадовского возраста. Ведь это «семейный» проект – мамы-папы, сообразившие привести своих чад в оперу, скорее всего в состоянии при необходимости пояснить происходящее.
Возможно, нам просто не повезло и мы оказались не на лучшем из спектаклей. Может быть, два запланированных на февраль дубля позволят певцам отдышаться и повысить тонус представлений до заявленного в рекламе. Может быть, появится дирижер, умеющий подать венского классика стилистически отлично от этюдов Черни. Может быть. А пока, увы, приходится признать, что занятная структура постановки, в которой немало режиссерских находок, не работает. «Игре в Моцарта» не хватает, помимо прочего, актёрского вдохновения. И волшебства. То есть того самого обыкновенного чуда, которым ценен настоящий театр.

Оффлайн Михаил К.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 631
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера 06.01.2008)
« Ответ #10 : Сентябрь 29, 2012, 11:19:39 »
Вчера впервые посетил этот спектакль. И эту великолепную оперу, к своему стыду, тоже слушал впервые. Постановка мне в целом понравилась, в отличии от приведённых здесь отзывов. В меру абстрактная, в меру, как здесь выражаются, "цирковая", в целом совершенно не мешает наслаждаться музыкой Моцарта. Ну подробно можно не останавливаться, здесь основные моменты описали, но для меня всё-таки она со знаком +.

Об исполнителях. Самым большим разочарованием стал Тамино в исполнении Даниила Штоды. Я много до этого слышал об этом певце, как хорошего, так и плохого, в живую же услышал его впервые. С первых нот он продемонстрировал абсолютно бестембровый, тусклый, лишённый каких-либо красот голос. Моцартовский оркестр он всё-таки сумел перекрыть (или это заслуга дирижёра), но стоило кому-то рядом с ним открыть рот, как его голос сразу терялся. В принципе, все остальные исполнители звучали гораздо лучше него. Актёрски он тоже показался мне не убедителен, но здесь, возможно, вина постановщика, поскольку могу полностью повторить про него то, что в предыдущем посте написано про Илюшникова. Видимо с Тамино у режиссёра получился промах.

Папагено в исполнении Эдуарда Цанги был великолепен. Звук очень ровный, звонкий, полётный. очень красивого тембра. К тому же была прекрасная актёрская игра, очень живая, и голос полностью подчинялся каждой актёрской задаче.

Царица Ночи Юдина была хороша, создала очень яркий образ, и для меня была вокально убедительна и в первом, и во втором действии.

Но наибольшее впечатление произвёл Павел Шмулевич (Зарастро), такие красивые голоса очень не часто можно услышать. Его тембр словами описать очень сложно, но ничего кроме восторга он не вызывает.

Памина (Анастасия Калагина) отпела партию профессионально, но не более. Большого впечатление она ни на меня, ни на мою спутницу не произвела.

Остальные исполнители как-то не запомнились.
« Последнее редактирование: Сентябрь 29, 2012, 20:08:18 от Михаил К. »

Helene

  • Гость
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера 06.01.2008)
« Ответ #11 : Сентябрь 29, 2012, 17:12:51 »
Михаил, а в Новой Опере вот такая "Волшебная флейта". Постановка, судя по ролику, омерзительная, но Вы послушайте Тамино - Татаринцева! Я сама не слышала его в этой партии вживую, но, судя по этой записи, его голос идеально подходит для Моцарта. Теперь вот хочу именно на этот спектакль в НО приехать.) http://www.youtube.com/watch?v=zW-Skt5sYTs&feature=player_embedded

Оффлайн Михаил К.

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 631
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера 06.01.2008)
« Ответ #12 : Сентябрь 29, 2012, 20:13:09 »
Всё, нужно Гергиеву письмо писать, чтоб пригласил Татаринцева спеть Тамино в Мариинке :) Чтоб и постановка была, и Тамино. В принципе, если в том составе, в котором я слушал, заменить Штоду, то был бы очень хороший спектакль.

Helene

  • Гость
Re: "Волшебная флейта" в МТ (премьера 06.01.2008)
« Ответ #13 : Сентябрь 29, 2012, 21:01:22 »
Всё, нужно Гергиеву письмо писать, чтоб пригласил Татаринцева спеть Тамино в Мариинке :) Чтоб и постановка была, и Тамино. В принципе, если в том составе, в котором я слушал, заменить Штоду, то был бы очень хороший спектакль.
Отличная идея! Вообще, что за  дела - почему они народ не спрашивают, кто должен петь? Надо-надо им писать!))))