Автор Тема: "Борис Годунов" в постановке А. Тителя, Екатеринбургский оперный театр  (Прочитано 11098 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн andris

  • Заслуженный участник
  • ****
  • Сообщений: 401
    • Андрей Ковалев
Вот ссылка, которая мне сегодня случайно попалась.  http://www.apiural.ru/news/society/84198/   Если это правда, о чем там написано, то вот еще один аргумент не в пользу современного режиссерского музыкального театра. Печально...

Алексей

  • Гость
Ходили слухи, что режиссёр хотел Пимена выпустить на сцену с ноутбуком, но вроде до этого не дошло....
Александр Борисович неплохо ставил капустники, а серьёзную оперу..????
Нынешние режиссёры "бьют" исключительно по Пушкину - Руслан и Людмила, Евгений Онегин, Борис Годунов...
Посмотрим что скажут зрители...
Думаю, что настоящий оперный режиссёр должен уметь передать эпоху, стиль которую создавал автор.
А это всё так.. несерьёзно.. Впрочем, об этом уже столько сказано....
Однако, справедливости ради отмечу, что многим сотрудникам театра постановка кажется интересной, но уж довольно мрачной...  

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Ходили слухи, что режиссёр хотел Пимена выпустить на сцену с ноутбуком, но вроде до этого не дошло....
Александр Борисович неплохо ставил капустники, а серьёзную оперу..????
......
Думаю, что настоящий оперный режиссёр должен уметь передать эпоху, стиль которую создавал автор.
А это всё так.. несерьёзно..

Так это самое сложное - ставить классику в классическом стиле !
Вообще, такие постановки являются хорошим классификационным экзаменом для любого режиссёра, поэтому, как я считаю, до театров нельзя допускать режиссёров с собственной концепцией до тех пор, пока они не доказали свой профессионализм на классическом материале и пока эти работы не получили всеобщего одобрения.
А то иной раз выскакивают незнамо откуда разные "постановщики", и начинается .... Быть может, они ошиблись с местом применения своих талантов и им надо в разных шоу или в цирке работать ?
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Алексей

  • Гость
Оперный режиссёр имеет только одно право - право, которое позволяет ему, досконально изучив традиции и историю,  достоверно передать замысел автора, погрузить зрителя в ту или иную эпоху,  тот или иной культурный пласт...
Всё остальное - это "отсебятина" и самодеятельность.
 

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Всё остальное - это "отсебятина" и самодеятельность.

:)) Сейчас в моде именно самодеятельность, именуемая "креативом" !
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Алексей

  • Гость
На мой взгляд не всё так безобидно, как может показаться на первый взгляд...
Кому-то очень хочется внести смуту в общество, расколоть его...
Можно провести прямую аналогию между нынешней оперной режиссурой и нашумевшими "pussy riot".
И у тех и других цель одна - расшатать российское общество.
А это уже не шутки!
« Последнее редактирование: Август 23, 2012, 23:18:28 от Алексей »

Оффлайн Сергей_Quark

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 4 984
В Оперном Борис Годунов будет говорить по мобильному и пользоваться услугами телохранителей

28.08.2012

Оперу Мусоргского придумали на новый лад, но ноты, впрочем, остались те же
http://ekbnews.tv/2012/08/28/boris-godunov-po-novomu.shtml
Изменения коснулись либретто. Люди теперь голодают, оттого что страна истощена нефтяным кризисом. В этой России и правит Борис Годунов. У царя серьезная охрана — беспорядки разгоняют бойцы ОМОНа. Осовременить произведение придумал режиссер Александр Титель. Сейчас в театре оперы и балета он уже начал репетиции. У главных героев вполне современные профессии и судьбы. На сцене программисты, бухгалтеры, юристы и ветераны чеченских войн. Как все это легло на трагедию Пушкина, можно будет увидеть уже в октябре.
http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=1_e4W67Xp2M
========================
Комментарий
Господин  А.Титель  буквально  одержим  идеей   "искать  сегодняшнюю  правду".  Казалось бы:  в  интернете полно  различных  блогов  и  других  интернет  заборов. Есть  разные  партии,  движения  и  всевозможные ЛГБТ  активисты.  Там, мне кажется,  и стоит  искать  эту правду.  Закажи  либретто  фекальному классику - В.Сорокину,  музыку -  Л.Десятникову  и  очередные  "Дети Розенталя-2"  готовы.  Зачем  же нужно  М.Мусоргского  мешать с газетой  "Новое время"?  Полный  "альбац"  какой-то получается.

Оффлайн Сергей_Quark

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 4 984
Сцену Екатеринбургского театра оперы к премьере выкрасили в черный цвет
http://eanews.ru/news/culture/item186448/
Подготовка к первой и главной премьере нового театрального сезона идет в Екатеринбургском театре оперы и балета, сообщили агентству ЕАН в пресс-службе учреждения культуры.

29 сентября 101-й сезон и фестиваль в честь 100-летия театра откроется премьерой оперы Мусоргского «Борис Годунов» в постановке знаменитого режиссера «с уральскими корнями» Александра Тителя.

По просьбе режиссера все сценическое пространство в театре выкрасили в черный цвет. Кроме того, постановщик собирается полностью отказаться от кулис. Александр Титель, который уже ставил «Бориса Годунова» в свердловском театре почти 30 лет назад, на этот раз обещает удивить зрителя.

«Борис Годунов» - живое произведение, по-прежнему нас волнующее, заставляющее страдать, переживать, размышлять. Я бы хотел, чтобы герои в нашем спектакле были узнаваемыми, чтобы у зрителей возникали некие круги ассоциаций, чтобы перед их глазами развернулась наша живая история. Не обличенная в какие-то временные рамки и говорящая не только о том Борисе Годунове, который был, но и о том Борисе Годунове, который будет. Потому что история не закончилась, она продолжается и может преподнести нам многочисленные сюрпризы», - поясняет Александр Титель.

Напомним, Александр Титель был главным режиссером екатеринбургского оперного с 1980 по 1991 годы, а сейчас является художественным руководителем Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве. Он - обладатель трех наград «Золотая маска» в номинации «Лучшая работа режиссера». Европейско-Азиатские Новости.

Оффлайн rpb

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 3 438
Давно что-то никто не осовременивал "Бориса Годунова"...

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Напомним, Александр Титель был главным режиссером екатеринбургского оперного с 1980 по 1991 годы

Давайте вышлем его обратно !
Кто "за" ? Может, голосование такое организовать ? :))))

Сцену Екатеринбургского театра оперы к премьере выкрасили в черный цвет

В связи с этим вспоминается бородатый анекдот, как воскресший товарищ Сталин предложил 1) расстрелять всё правительство и 2) перекрасить Кремль в зелёный цвет. А в ответ на вопрос, почему в зелёный, выразил удовлетворение, что по первому вопросу расхождений не было.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Александр П.

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 2 161
Отвергая современную режиссуру (я ее тоже отвергаю), мне кажется, надо, тем не менее, учитывать, что творения гениев актуальны для любого времени; более того, для последующих эпох они, возможно, даже более актуальны, чем для предыдущих. Поэтому т.н. современные прочтения классики неизбежны, и более того, они необходимы (тем более, в условиях, когда новые гениальные произведения перестали появляться). Ведь это в какой-то степени отрадно, что мы пытаемся (как — другой вопрос) найти у Пушкина и Мусоргского то, что нам важно сегодня, а не отмахиваемся от нее как от некой исторической костюмированной драмы, рассчитанной на узкий круг любителей русской старины или школьников на уроке истории.

Однако тот самый «другой вопрос» заключается в том, что для того чтобы гениально, по-новому, прочесть произведение, сам читатель должен быть в определенной степени гениален. Невыполнение этого условия и дает нам современную режиссуру в основной своей массе. Т.е. тупое, бездарное и безвкусное осовременивание естественно дает на выходе и постановку с теми же эпитетами и ценностью, тянущей не более чем на «выкрасить и выбросить».

Имея в виду последнее соображение, а также то, что оперный театр — представляет собой сплав искусств (а не выставку достижений зачастую больного воображения режиссеров, притом, что режиссура в этом сплаве отнюдь не на первом месте), а также, несмотря на вал осовремениваний, все же подразумевает некоторый консерватизм в визуальном плане (хотя бы потому, что сюжеты опер в основном исторические, а музыка — так и вовсе неизменна), я предлагаю (не знаю, правда, кому) всяческие «экспериментальные» спектакли, в которых постановщик полностью меняет исторический антураж или вообще сюжет, ставить не в театрах, а снимать как фильмы-оперы. В кино и возможностей больше для таких экспериментов, и более качественно можно всё сделать, и режиссер проявит себя на гораздо большую аудиторию (и дурь каждого видна будет). И вот если подобный фильм действительно будет иметь успех, то только тогда и можно его перенести на сцену.

Собственно, ключевая мысль такова: хочешь экспериментировать — экспериментируй, но, во-первых, желательно не за государственный счет (ну разве что по статье расходов — «На эксперименты»), а во-вторых, не надо из этого делать репертуарные спектакли. Один-два раза показал, качественно снял на видео (а лучше — сразу в формате фильма) — и всё, этого более чем достаточно. Дальше — время покажет. А в репертуаре пусть стоят высококачественные постановки традиционного образца.

И, кстати, действительно, театры или режиссеры, которые будут «на хорошем счету» по традиционным постановкам, тем можно и на эксперименты побольше отстегнуть.

Оффлайн Porgolovo

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 639
http://www.rg.ru/2012/10/01/godunov-poln.html
http://foto.rg.ru/photos/f627a114/2.html  - фотоблок


Борис Годунов: пиджак и корона

Герой оперы Мусоргского в Екатеринбурге напоминает чиновника, а в Мадриде - генсека
02.10.2012, 00:31 "Российская газета" - Федеральный выпуск №5899 (226)
Текст: Валерий Кичин (блог автора)
Спектакль идет 2 часа 20 минут без антракта! Непрерывное действие. Спектакль единый, цельный, страшный, совершенный  во всех компонентах - от главного героя до звучания оркестра, хора, до последнего статиста. Как рыдание, как стон. Как боль беспрерывная, созвучная той, что мы сегодня все чувствуем. Боль высказанная дает облегчение. "Волшебная сила искусства”, говорил Райкин.

Все "Борисы Годуновы" последних лет сменили соболиные шубы на чиновничьи пиджаки и действуют в пространстве, менее всего напоминающем патриархальную Русь. По этому поводу фильм Владимира Мирзоева, спектакль Мариинского театра и новейшая постановка Екатеринбургского театра оперы и балета обрастали слухами задолго до премьер. Идеи витают в воздухе: тема власти и народа актуальна как никогда.

"Бориса Годунова" Мусоргского в Екатеринбургской академической опере к ее столетнему юбилею поставили дирижер Михаэль Гюттлер, режиссер Александр Титель, чей взлет состоялся на этой сцене, и художник Владимир Арефьев. Выбрана первая авторская редакция - самая лаконичная, без компромиссных, созданных "для разрядки" любовных сцен и апофеоза под Кромами. Это "другой Мусоргский" - тот самый, бесстрашно предложивший Мариинке оперу без лирики, но сгущенную до предгрозового состояния. Мусоргский отринутый, впоследствии разбавленный сиропом и в таком состоянии дошедший до наших дней. Спектакль похож на древнюю живопись, очищенную от позднейших наслоений и дорисовок - первозданную, поражающую дикой, бунтующей, дисгармоничной, сверлящей сердце силой.

Газеты интриговали ОМОНом на оперной сцене. Спектакль оказался выше мелких злободневных аллюзий. По антуражу его скорее можно сравнить с созданием Оруэлла, универсальным для любого безвременья. Да, вместо церковных колоколов - уличный колокол-репродуктор, откуда вещает "дьяк думный", толпа в трикотаже с капюшонами словно вывалила из заводской проходной, думцы заседают в чиновничьей униформе, положив нога на ногу, и время от времени устраивают потасовки, а ОМОН разруливает людские массы, освобождая начальству дорогу. Но режиссер уходит от деталей-намеков и работает только крупным мазком, создавая не карикатуру, а образ.
 И это образ беды. Беда постигла и народ, который все время куда-то гонят и который все время чего-то ждет. И растерянных "святых отцов", утративших ориентиры и выполняющих свои ритуалы по инерции. И безногого Варлаама (Олег Бударацкий), искалеченного очередной священной бойней. И Юродивого (Олег Савка), который в попытках найти во всем этом безумии проблески разума потерял рассудок. И самого Бориса, фанатически взбиравшегося к "высшей власти", пока под ногами не разверзлась пропасть.

Фольклорный мистический рок, что завис над страной и никак не дает ей взмыть к сияющим высотам, снижен до тупой механической силы, движущей людьми независимо от их воли по каким-то своим непреложным законам. На людей надвигаются массивные, но проржавевшие стены башни-каземата, толпам нужно карабкаться по ее металлическим лестницам, словно по замкнутому кругу истории, их фигуры видны в проемах-бойницах - нет ни земли, ни неба, только стены, решетки, щели, грубая крупная кладка.

Самозванец с его интригами ушел на второй план, очистив центральную трагическую тему от обертонов и сделав ее монолитной. Олег Полпудин создает тип стертый, подчеркнуто заурядный, - образ пены, которую вынести на поверхность могут только волны хаоса. Эта пена пузырится в Думе, то сбиваясь в кипящую агрессией горсть, то горделиво распределяясь по начальственным креслам-нишам.

Центральные фигуры возникают из той же массы - как крупный план: проявляются личности. То брезгливо отстраненная литовка - хозяйка приграничной корчмы (Ксения Ковалевская). То Пимен, сурово пишущий "донос ужасный" - исторический приговор неправедной власти (Александр Морозов). Редчайший случай: сын Бориса Федор занял в опере ровно то место, которое ему уготовано Пушкиным, - парнишку поет не полновесная меццо, а реальный парнишка, ровесник царевича, двенадцатилетний Егор Головач из Хорового колледжа. Как рассказал мне режиссер, Егор и два его малолетних дублера на репетициях сначала были заняты в основном мобильниками, а потом увлеклись и выучили наизусть всю оперу - нашего полку прибыло! Это избавление от одной из самых неказистых оперных условностей сразу добавило спектаклю трагического реализма: когда умирающий Борис оставляет ретивому несмышленышу царство, реально страшно становится и за несмышленыша и за страну, обреченную на очередную смуту.

Александр Титель назвал спектакль антиутопией: он высвечивает закономерности русской истории и проецирует их в гипотетическое будущее. Примета времени - нефтяные бочки, ржавые, гулкие и уже ненужные: их еще можно выкатить, как бочку вина, тянущей руки черни, но и этот последний паек отечества иссякает. Алексей Тихомиров партию Бориса ведет на все более натянутом, до разрыва жил, нерве. Незабываем предсмертный монолог: агония великолепного человеческого экземпляра, перемолотого в фарш тем, чего он домогался, - мясорубкой по имени власть. Суд совести становится неотвратимым судом истории; финал близок, и он не оставляет надежды.

Не новичок в екатеринбургском театре, немецкий маэстро Михаэль Гюттлер добился от великолепно сыгранного оркестра той трагической сверхплотности, перенасыщенности и одновременно парадоксальной "пустоты" звучаний, какие характерны для Мусоргского, еще не искаженного творчеством благодарных потомков. От едва слышного вздоха-стона до крика - диапазон хора: словно многоголовая змея, вздрагивая всем телом, толпа покорно тянется на закланье (хормейстер Эльвира Гайфуллина). Это спектакль ансамблевый в том высшем значении слова, когда мастерство музыканта неотделимо от актерского вдохновения, - нам не "играют оперу", а ее проживают до полной гибели всерьез.

Премьера в Екатеринбурге точно и бескомпромиссно выразила импульс, который вызвал к жизни "Бориса Годунова": нескончаемую боль. Она подтвердила, что есть, в сущности, две разных оперы под одним названием: одна, гуманно припудренная многочисленными редакциями - и эта, почти варварская в своей безжалостной правде. Круг замкнулся: первая версия "яростного дилетанта" Мусоргского, когда-то отвергнутая Мариинским театром, снова стала востребованной.
Из беседы с Александром Тителем

По спектаклю судя, первая редакция столь совершенна, что непонятно, зачем понадобилось ее переписывать, разрушая главное: цельность высказывания.

Александр Титель: Первая редакция оперы выплеснулась из Мусоргского как сгусток боли. Он хотел отринуть все оперные штампы, он был новатором во всём - в плотности материала, в невозможности разрывов действия - а быть непрерывным театр тогда не умел. Абсолютно непривычной была оркестровка. Многие считают его гениальным самоучкой - но он так слышал! Он слышал эти варварские, дикие звуки в оркестре, которые шокировали современников. Ведь и Пушкин стал кумиром читающей публики благодаря ранним романтическим произведениям - но и "Евгений Онегин", и "Маленькие трагедии", и "Борис Годунов" многими не были поняты: поэт вырос быстрее, чем современники. Так и с Мусоргским. Оперу отвергли в Мариинском театре, и начались шаги навстречу публике. Мусоргский написал вторую редакцию, ввел польский акт, линию любви, эффектную сцену под Кромами. Потом Римский-Корсаков, мастер инструментовки, счел необходимым привести оперу своего покойного друга в соответствие с эстетическими представлениями того времени - и дать ей путь на сцену. Да, он сильно приукрасил оперу, но спасибо ему: в его оркестровке ее узнал и полюбил весь мир.

Теперь, думаю, настало время возвращаться к Мусоргскому. Мы это сделали в 1983 году, когда здесь, в этом театре, мы с Евгением Бражником ставили вторую редакцию в авторской оркестровке. И вот - первая редакция, которая представляется столь цельной, что уже артисты, когда мы попробовали играть ее с антрактом, воспротивились: эту эмоциональную ткань нельзя разорвать…"  

Оффлайн andris

  • Заслуженный участник
  • ****
  • Сообщений: 401
    • Андрей Ковалев
У Кичина, как всегда одни панегирики в адрес Тителя без намека на какие-либо критические замечания. Сплошь и рядом какие-то открытия и откровения. Но справедливости ради следует отметить, что к первой авторской редакции оперы Мусоргского в 80-е годы обращался Театр "Эстония" и Театр Станиславского и Немировича-Данченко. Не может быть. чтоб Кичин не знал замечательного спектакля Е.Колобова и О.Ивановой. И идея показа немощного царевича "без полновесного меццо" была прекрасно осуществлена до Тителя в спектакле Е.Колобова. И этот спектакль ничуть не потерял от отсутствия ОМОНА. чиновников, заводской толпы и проч.

Оффлайн Cesar

  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 1 809

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
http://www.youtube.com/watch?v=UnrN6ExoYZw

Собственно, ничего нового и удивительного - продолжение прежней тителевской линии. "Славный продолжатель" !
Да, конечно, мы ещё не видели безногого (!) Варлаама поющим с инвалидной (!!) тележки (!!!), но вот, наконец, слава те Титель, сподобились !
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
24 марта в рамках "Золотой маски" на сцене МАМТа был показан спектакль Екатеринбургского театра оперы и балета, опера М.Мусоргского "Борис Годунов". Музыкальный руководитель - Михаэль Гюттлер, режиссер-постановщик - Александр Титель, художник-постановщик - Владимир Арефьев.



«Это опера о кризисе»

Александр Титель о новой постановке на сцене Екатеринбургского театра оперы и балета:
«Борис Годунов» — произведение по-прежнему нас волнующее, заставляющее переживать, размышлять. Опера о кризисе — и это заложено в самом сюжете. Речь идет о кризисе во взаимоотношениях власти и народа, спровоцированном сменой династии — в результате народ перестает доверять власти и уважать ее. Я бы хотел, чтобы герои нашего спектакля были узнаваемыми, чтобы перед зрительным залом развернулась живая история. Не ограниченная какими-то временными рамками, рассказывающая не только о том Борисе Годунове, который был, но и о том Борисе Годунове, который будет.

Это такая антиутопия. Здесь нет конкретного времени — это гипотетическое будущее, которое может произойти при определенном развитии обстоятельств.
Сооружение, которое вы увидите на сцене, в природе не существует — это придуманный художественный объект. Черты подобной архитектуры можно встретить в старинных храмах, крепостях, а можно и в современном промышленном дизайне. У нас часто бывало, что из церкви делали склад, а из детского сада — магазин. Одним словом, это такое сооружение, вызывающее ассоциации, связанные и с прошлым, и с настоящим, а может быть, и с будущим.
Герои оперы — вечно живые, все время изменяющиеся, а раз так — нужно на сцене как-то соответствовать тому, что происходит в мире, в нашей жизни. Сегодня мне тяжело представить себе людей в шубах и шапках, которые переходят из Успенского собора в Архангельский и обратно в Успенский, и весь пафос гениальной оперы уходит в это хождение и трясение бородами. Для меня это бутафория, вранье. Есть и другой вариант «прятанья» — надеть всем джинсы, вручить по ноутбуку и сделать некий срез жизни — газету, «Евроньюс». Мне это тоже кажется неубедительным. «Борис Годунов» — это не однодневка, это глубинная, сущностная вещь, в которой есть много темных и таинственных мест, которые, как мне кажется, и должны там оставаться. Как в трагедии Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» Но какие-то важные, сущностные моменты нашего менталитета, взаимоотношений друг с другом, взрослых с детьми, власти с народом, на протяжении всей российской истории остаются животрепещущими темами.
При подготовке спектакля у меня не было задачи эпатировать. Вполне возможно, что в ходе сочинения спектакля и в процессе репетиций появились какие-то эпизоды, которые могут быть трактованы как эпатаж. Но они были рождены попыткой сделать максимально сильным художественное впечатление, дойти до главного в поисках смысла.
 
Владимир Арефьев, художник-постановщик:
Нами двигало искреннее желание прочувствовать гений Пушкина и гений Мусоргского. Поэт и композитор создавали свои произведения в соответствии с жанровыми и стилевыми особенностями своего времени, но выяснилось, что по чувствам, эмоциям, ощущениям, по настроениям «Борис Годунов» перешагнул все границы. И это действительно гениально — это трогает и завораживает. Более того, актуальна сама история. И, хотим мы или не хотим, но это история нашего государства, наша с вами история, и страшный период смуты, о котором рассказывает опера, вовсе не какая-то мифология, а самая настоящая реальность – то, что было. И у Пушкина, и у Мусоргского это написано проникновенно – в этом есть такой жуткий нерв. И нам показалось, что если мы облачим действие в какие-то пристойные исторические формы – то можем потерять этот нерв и напряжение, которые существуют в этом произведении. Нас это по-настоящему болезненно трогает, не дай Бог когда-нибудь всему этому повториться. И ведь должна же быть какая-то ответственность – вот мы и представили себе такую антиутопию и попытались подойти максимально близко к границам этого возможного состояния – может быть, чтобы почувствовать, насколько это опасно, и предостеречь.

Нам показалось удачным соединение геометрической формы – цилиндрического многогранника, представляющего собой промышленный формат резервуара (надеюсь, это будет читаться), и формы архитектурной – крепостной, церковной, которая несет в себе и следы времени. Здесь есть определенная абстрактность – в резервуарах не бывает стольких входов и выходов, но и архитектурный объект не бывает железным с ржавчиной, явно выраженной «траченностью» – свидетельством неизбежного, при отсутствии усилий по его сохранению, разрушения когда-то единого, цельного.

Спектакль – это процесс, действие развивается от начала до конца, и если все сделано так, как надо – с определенного момента оно непременно начнет восприниматься. И не нужно, чтобы все было понятно с самого начала – тогда вы не сможете в это эмоционально погрузиться и в этом существовать. Во время спектакля важно открытое восприятие – ловите ощущения и тогда произойдет эмоциональное воздействие. Пусть возникнут необъяснимые чувства – это прекрасно! А если вы идете в театр с заранее сформированным взглядом – вам ожидает скучный и неинтересный вечер.

Спектакль единый, цельный, страшный, совершенный во всех компонентах – от главного героя до звучания оркестра, хора, до последнего статиста. Это «другой Мусоргский» – тот самый, бесстрашно предложивший Мариинке оперу без лирики, но сгущенную до предгрозового состояния. Мусоргский отринутый, впоследствии разбавленный сиропом и в таком состоянии дошедший до наших дней. Спектакль похож на древнюю живопись, очищенную от позднейших наслоений и дорисовок – первозданную, поражающую дикой, бунтующей, дисгармоничной, сверлящей сердце силой. Газеты интриговали ОМОНом на оперной сцене. Спектакль оказался выше мелких злободневных аллюзий. По антуражу его скорее можно сравнить с созданием Оруэлла, универсальным для любого безвременья.
Валерий Кичин, «Российская газета»
 
Есть великие театральные произведения, сценическая история которых становится едва ли не врагом первоисточника. Гениальный «Борис Годунов» Мусоргского давно завален и задушен бесчисленными, но, по сути, однотипными интерпретациями. В них стереотипные образы соборов, икон и богатых боярских костюмов, с одной стороны, и сирых, обездоленных простолюдинов, с другой, мешают восприятию музыкальной прозы Мусоргского и делают неразличимой его беспощадно-правдивую мысль о трагическом родстве и вине отчужденных друг от друга власти и народа.

Эстетика спектакля Тителя–Арефьева – это минимализм, суровая сдержанность и аскетичность средств. Рельефны, графичны действенные и визуальные линии спектакля. А колорит восходит не к Головину или Глазунову, а к благородной (скромность и глубина!) «бедности» новгородских фресок Феофана Грека. Сусальное золото и сахарный сироп не нужны в истории бедных во всех смыслах людей, нации, страны, ее лидера. Бедных не только и не столько по результату их деяний, вызывающему жалость наряду с ужасом и отчаянием (крушение социального порядка и мира, катастрофа страны и ее руководителя), но по самому существу исходных оснований, этот результат предопределяющих.

Очень важно, что сценическому колориту конгениальна интерпретация музыки дирижером Михаэлем Гюттлером. Его оркестр так же сдержан и сосредоточен, графически четок и благородно «монохромен».

Сценический мир нового екатеринбургского «Бориса» современен без буквальной «актуализации» людей и обстоятельств. Он умело и точно балансирует между прошлым и настоящим, между сейчас и всегда, между внешней (предметной) исторической достоверностью (вещная среда, костюмы, матрицы социального поведения) и глубинной философской истиной.
Лев Закс, газета «Уральский рабочий»
 
Вообще о постановке «Бориса Годунова» в Екатеринбургской опере говорить трудно. Дело не в том, что в ней задействованы какие-то режиссерские инновации, которыми любит попотчевать зрителя иной неглубокий автор, скрывающий свое верхоглядство. Вовсе нет! Дело в том, что постановка Тителя с неизбежностью выводит зрителя за пределы сцены…
Спектакль Тителя о нас не вчера и не сегодня, а о нас – всегда.
Евгений Маликов, «Литературная газета»
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Годунов и его свита  http://www.rg.ru/2014/03/21/godunov.html

"Золотая маска" покажет оперу Мусоргского в авторской редакции
Текст: Валерий Кичин

В программе "Золотой маски" - опера Мусоргского "Борис Годунов", возвращенная на сцену в первой авторской редакции Екатеринбургским академическим театром оперы и балета. Перед знаковой московской премьерой, которая пройдет в понедельник, мы говорим с постановщиком спектакля Александром Тителем.


Вы блестяще начинали в Екатеринбургской опере, и ваш дуэт с дирижером Евгением Бражником пресса тогда величала "Свердловским феноменом". Ставили "Бориса Годунова", "Сказку о царе Салтане", "Сказки Гофмана", "Севильского цирюльника", "Пророк"... С той поры вы возглавили московский Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, стали лауреатом многих премий, профессором РАТИ, ставите спектакли не только в Москве, но и за рубежом. И вот вернулись в родные стены для постановки "Бориса Годунова", уже в первой авторской редакции. Что значит для вас этот Екатеринбургский театр?

Александр Титель: Есть вещи, которые навсегда остаются в памяти. Морозы, снега - и театр, где всегда тепло и в прямом, и в переносном смысле слова. Я приехал в Свердловск сначала на режиссерскую практику. Увидел "Силу судьбы" в постановке Семена Штейна, "Петра Первого" в режиссуре Юрия Петрова и восхитился. Обоими спектаклями дирижировал молодой Женя Колобов - мощно, ярко! Там была потрясающая труппа, и я думал: ну, чему я могу их научить! А вообще без любви ничего не бывает. Надо влюбиться в театр, в актеров, должна возникнуть невидимая, тонкая связь. И вот это найденное счастье "театра-дома" я попытался продолжить - уже в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. У меня ведь всего два театра были, которые я делал: Свердловская опера и Театр Станиславского...

Как теперь вас встретили в театре?

Александр Титель: Без особого пиетета, но и без скепсиса. Были органичны, естественны, были готовы довериться - и шаг за шагом возникло то замечательное единство, которое так ценят люди театра. Задачи ставились сложные - например, я предложил, чтобы Варлаам был безногим калекой. Это же для актера трудно! Но я-то помню, как мой учитель Лев Михайлов ставил "Порги и Бесс" - там Владимир Маторин в роли калеки Порги лихо гонял на тележке. Целая опера написана о герое на инвалидной тележке! Я об этом напомнил, и молодые актеры стали быстро осваиваться с очень непривычной задачей. И замечательно справляются.

По лапидарности, точности и силе высказывания спектакль заставляет думать, что вы к нему шли много лет, и это итог чего-то накопленного.

Александр Титель: Я долго отказывался ставить "Бориса": мне казалось, что мы в прошлой постановке в Свердловском театре высказались до донышка. Работал и инстинкт самосохранения: это материал, который тебя выпотрошит, - его невозможно делать с холодной головой. И согласился только при условии, что мы будем ставить первую редакцию.

Впервые ее послушав на премьере, я испытал странное чувство: другая опера, созданная на основе знакомых мотивов. Более цельная, совершенная, сильная. Мне даже не жаль утраченных красивых "польских сцен" - они в стороне. И тогда вопрос дилетанта: зачем понадобилось Римскому-Корсакову, а затем и Шостаковичу что-то в ней менять?

Александр Титель: Конечно, первая редакция выплеснулась как сгусток боли. В ней выразилось представление Мусоргского о России и будущем русском театре. Недаром он писал, что нужно вычеркнуть из оперной практики всяческие штампы - все, к чему мы привыкли. Опера получилась абсолютно новаторской - по плотности материала, непрерывности действия, по невозможности разорвать музыкальную ткань паузами для смены декораций, антрактами - а этого музыкальный театр тогда не умел делать. Она непривычна по оркестровке. Многие считают, что Мусоргский был гениальный самоучка - но он так слышал: диковатые, варварские звуки, шокировавшие его современников. Первую редакцию оперы не приняли: нет эффектной женской партии, лирики, любви - того, чего ждут от оперы. Мусоргский сделал вторую редакцию - с Мариной Мнишек, польским актом, сценой под Кромами. Но и она с трудом пробивала дорогу на сцену. И тогда Римский-Корсаков, мастер инструментовки, счел необходимым оперу уже покойного друга украсить согласно эстетическим представлениям времени. Создать версию, которую способны принять современные зрители-слушатели. Ведь и Пушкин стал кумиром публики благодаря первым романтическим произведениям - а уже "Евгений Онегин", "Маленькие трагедии" и "Борис Годунов" многими не принимались: поэт вырос быстрее, чем его публика. Так и с Мусоргским. И Римский-Корсаков сделал все, чтобы ушедшее далеко вперед произведение приспособить к эстетическим нормам своего времени. При этом убрал из нее ряд важных сцен - например, рассказ об угличском убийстве "Пришел я в ночь..."  Но надо сказать ему спасибо: благодаря ему "Бориса Годунова" узнала Россия, а затем, благодаря еще и Шаляпину - весь мир. Однако пришла пора вернуться к Мусоргскому, и нынешний спектакль полностью восстанавливает оперу, которую он когда-то принес в дирекцию императорских театров.

Тогда зачем понадобилось еще одно вторжение в ткань оперы - Шостаковича?

Александр Титель: Наверное, он тоже считал, что с точки зрения оркестровки Мусоргский - талантливый дилетант. И пытался все его острые ходы прописать рукой мастера. Шостакович как мало кто владел тембрами ХХ века, и он хотел обострить тембральными красками те намерения, которые слышал в партитуре Мусоргского.

После прослушивания этой первой редакции кажется, что полотно отскребли от позднейших наслоений - и под ними обнаружился шедевр. Так что теперь у нас два шедевра...

Александр Титель: Да, две оперы: с разным дыханием, разным темпоритмом. Во второй редакции нужен антракт: польский акт - уже разрыв главного действия. У Римского-Корсакова - роскошный театр, у Мусоргского - выхлестнутая из души музыкальная драма. У Мусоргского звуки варварские - он такую Русь слышит. Он так написал, надо его понять и так его исполнять. Абсолютный шедевр, где нет ни одной ноты, которой можно было бы пожертвовать.

Самой русской из опер дирижирует немец Михаэль Гюттлер. Как вам удалось найти общее понимание этой музыки? Она в спектакле звучит ярко по-русски - я бы сказал, более по-русски, чем во многих трактовках отечественных дирижеров, придающих ей европейские обертоны.

Александр Титель: У Гюттлера большой опыт работы в Мариинском театре, его не раз привлекал Валерий Гергиев. Он и в Екатеринбурге какое-то время был главным дирижером. Он не со всеми моими предложениями поначалу соглашался - например, был удивлен решением сцены, когда голос Щелкалова звучит из уличного репродуктора военных лет, который для нас всегда знак большой беды. Михаэль прислушивался к интонациям, приглядывался к характерам и постепенно все почувствовал и принял. И сделал своим. Он дирижер очень восприимчивый и чуткий.

От аскетичной сценографии Владимира Арефьева, современной и вневременной сразу, от этих надвигающихся на вас ржавых стен осталось ощущение тупой механической силы, замкнутого круга социальных катастроф, в котором вращается история уже независимо от человеческой воли. Не столько историческое действо, сколько предупреждение - антиутопия, как вы хотели... В Мариинском театре оперу тоже извлекли из описанного в ней времени, но все эти низверженные серпы и молоты свели сюжет к актуальной публицистике. Вы этого избежали.

Александр Титель: Мне хотелось этого избежать. Пушкин писал, что русскому театру пристали "законы драмы шекспировой". Не театр Шиллера или Гете - тоже замечательный, не французский с Расином, а шекспировский! "Годунов" - трагедия шекспировского масштаба. По емкости, по моментальной смене мест действия, плотности текста и смыслов. Мусоргский отошел от политических аллюзий и дал нам, особенно в этой первой редакции, саму Россию. Он единственный в мире оперный композитор, который писал не героев на фоне исторических событий, но собственно Историю.

В спектакле много молодых сил. Как обстоят дела в России с притоком свежих оперных талантов?

Александр Титель: У нас часто пишут об Академии молодых певцов Мариинского театра, о молодежной программе Большого, но почти никогда не вспоминают, что уже лет двадцать как работает стажерская группа при нашем театре Станиславского и Немировича-Данченко, и почти вся сегодняшняя труппа вышла из нее. Да, важно, чтобы были голоса и актерские дарования, но не менее важно, чтобы актер был личностью, чтобы у него было право на высказывание. Мне как-то показали класс - хорошие ребята, отличный педагог. Но все поют ноты, и никто не поет содержание. Вот способный мальчик поет Валентина из "Фауста" - поет красиво, разводит руками. Я ему говорю: вообрази - тебе 19, родителей нет, и тебя забирают в армию. И остается 16-летняя сестра. И куча соблазнов: мальчики, выпивка, наркотики... Все опасности, которые подстерегают, - такие заманчивые. Ты же хочешь, чтобы она не стала ни девочкой с панели, ни синим чулком. Чтобы получила образование, создала семью... Так ты об этом Бога и проси, умоляй, требуй, когда поешь  - чего ты важничаешь-то? Он вроде бы понял, но вот вопрос - как это сделать? Это же должно быть смыслом каждой ноты!
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Виталий Третьяков https://www.facebook.com/permalink.php?id=100002640816428&story_fbid=562354147195941

"Борис Годунов" Александра Тителя

Вернулся из театра им. Станиславского и Немировича-Д. Там в рамках фестиваля "Золотая маска" шла опера "Борис Годунов", поставленная год с небольшим назад моим другом Александром Тителем в первой авторской редакции в Екатеринбурге.

2,5 часа без антракта. Правда, Александр Титель пошёл на революционный шаг - полностью убрал весь польский акт. Вообще эта опера Мусоргского поразительна. Практически политическая, да ещё опера, а следишь за действием, как на драматическом спектакле.
Итак, это спектакль Екатеринбургского театра оперы и балета. Соответственно, вся труппа оттуда.

Постановка замечательная, оригинальные мизансцены, остроумные номера - как всегда у Тителя. И пели очень хорошо. И внятно - слова можно разобрать, что редкость в опере.
Всё замечательно, кроме одного большого минуса, о котором умолчу в данном конкретном случае.


Сергей Рощин https://www.facebook.com/permalink.php?id=100003573757955&story_fbid=464697406992714

Театральное. Записки Созерцателя.
Губернаторская трагедия.

«Борис Годунов». (Первая редакция). Мусоргский Модест. Екатеринбургский театр оперы и балета. Реж. Титель Александр. 24.03.2014. (премьера 29.09.2012). Золотая маска 2014
Борис Годунов.

Для постановки была выбрана первая редакция. Она компактнее, жестче. Играется без антракта. Все концентрированно. Режиссерское решение ушло от шуб, боярских шапок и кафтанов. Все в современных вневременных одеждах. Сценография также вневременная. В центре что-то наподобие полукруглых остатков стены от арены. Все это стремление во вневременное привело к вполне современному антуражу, то есть к обычным костюмам, в которых легко узнаются одежды чиновников и политиков. В них Годунов напоминает губернатора не очень большой области, а его окружение – чиновников и политиков этой области. Масштаб царя и масштаб власти как-то исчезает. В губернаторской жизни, наверное, тоже есть муки совести и неправедный приход к власти. В этом отношении сюжет про власть не только вечный, но легко масштабируется на сжатие. Но и масштаб восприятия трагедии, отношений власть и народ, в результате тоже как-то сжимается.

На слух получилось без особых провалов, но и без откровений. Ничье исполнение не останется в памяти надолго. Добротно, но не более.
 

Лев Семёркин http://lev-semerkin.livejournal.com/590990.html
На задворках государства российского

«БОРИС ГОДУНОВ», А.Титель, ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА, Екатеринбург, 2013г. (10)

Сразу понравилось, как только увидел катушку с кабелем и бригаду рабочих. А ведь где-то там среди них Веничка пьяненький (или Модест), обитает на грязных задворках государства, но все оттуда видит. Все подмечает.

Хорошо совпало. Днем по ТВ - Кремль, награждение по итогам Олимпиады и Паралимпиады. Торжественный зал, флаги, золотые гербы, ленты, ордена, медали, грамоты. Государственные деятели, чиновники, тренеры, бизнесмены и один артист. Парадный фасад Государства Российского, его триумф, блеск и сила.

А вечером в театре показали изнаночную сторону. Грязные задворки, темные места, темные дела, кровь под фундаментом, ржавые шестеренки. Тайные пружины, нестроения, проблемы, грозящие власти настоящей бедой. Проблемы легитимности власти, проблемы преемственности, общественного договора. Одиночество и ответственность власти. Ближний круг бояр и пустота вокруг. Монахи, юродивые, служивые в камуфляже, пиджаки - хор.

Сценография Арефьева динамическая и метафорическая – массивная башня. Толстые кирпичные стены, лестницы, бойницы – но народ легко ее двигает, поворачивает (может в очередь выстроится к раздаточному окошку государства, но может и разрушить, как Бастилию). Башня полая внутри - пустота.
Лицевая сторона не показана, а с изнанки – мусорные баки стоят у стены, тусклое освещение.

Пушкин, Мусоргский и Титель ведут серьезный, самый честный и принципиальный разговор о государстве. Показывают изнутри - как работает эта машина, как стопорится, как крутятся шестеренки, как ломаются зубцы.

Картина универсальная и к любым историческим событиям может легко повернуться нужной стороной, как та башня на сцене. Когда ставили спектакль, кто мог вообразить себе украинские события, а вот пожалуйста – невежливые люди (как изнаночная сторона «вежливых людей» в Крыму), «Беркут» сдерживающий толпу, сенаторы в креслах на сцене (а в зале, где в этот момент зажигают свет, депутаты государственной думы?), ничтожество всесильного еще вчера президента-самодержца.

Борис (Алексей Тихомиров) – матерый человечище, крупный, харизматичный. А умирает под лестницей, на задворках государственной башни. И понимает, что некому оставить дело. Башня остается пустая, как руина, только маленький мальчик вжался в стену и спрятался. Беда.
« Последнее редактирование: Август 29, 2014, 08:56:14 от Админ »
Che mai sento!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Да, верно говорят, что отклик о подобных постановках можно уместить в ёмкую фразу "потерянный вечер" :)) Читаю, и аж тошно: уже оскомину набили все эти выверты и фишки, придумки и задумки, эффекты и аффекты. И всё как-то дёшево - из пересказов разных людей однозначно следует, что ничего оригинального в плане именно РЕЖИССУРЫ там не было. Только один "интерес" и остался: "А что он там ЕЩЁ придумал?"
Удивлён, что Виталий Третьяков - если это тот, о ком я подумал - подобную лажу мог счесть достойной внимания! Он же недавно в телепрограмме своей самолично поливал и режоперу, и опошление классики, и вдруг про Тителя - "замечательно, оригинально" и даже "остроумно". Надо же! Не в том ли причина неразборчивости наивного Виталия Товиевича, что, как он сам пишет, Титель - его друг? Да мало ли кто чей друг! Как говорится, "скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты".
Что же это за безобразие? А ещё телепередачи проблемам режиссуры посвящает! Это что же получается, что теперь у нас тут "по дружбе" всякую лажу будут восхвалять?
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Одна из рецензий на премьеру

«БОРИС ГОДУНОВ» КАК СОВРЕМЕННАЯ АНТИУТОПИЯ:
АЛЕКСАНДР ТИТЕЛЬ СТАВИТ МУСОРГСКОГО

ЛЕВ ЗАКС http://ptj.spb.ru/archive/70/voyage-from-spb-70-4/boris-godunov-kak-sovremennaya-antiutopiya-aleksandr-titel-stavit-musorgskogo/

М. Мусоргский. «Борис Годунов». Екатеринбургский театр оперы и балета.
Дирижер Михаэль Гюттлер, Режиссер Александр Титель, художник Владимир Арефьев

Есть великие театральные произведения, сценическая история которых едва ли не враждебна первоисточнику. И если в истории постановок пушкинского «Бориса Годунова» авторский текст не победили (попросту не справились с ним), то гениальный «Борис» Мусоргского давно завален и задушен бесчисленными интерпретациями. В них стереотипные образы соборов, икон и богатых боярских костюмов, с одной стороны, и сирых обездоленных простолюдинов, с другой, заслоняют новаторство музыкальной прозы Мусоргского и делают неразличимой его беспощадно-правдивую мысль о трагическом родстве и вине взаимоотчужденных власти и народа. Сегодня, в наших собственных социально-исторических обстоятельствах, это взаимоотчуждение и парадоксальное родство, нравственная (точнее, безнравственная) соразмерность власти и масс столь очевидны, что определяют тупиково-беспросветный строй коллективного мироощущения россиян. И этому мироощущению надобны не поддельные драгоценности в стиле Большого театра и не безусловная роскошь римско-корсаковской оркестровки. И даже не все понимающий и все оправдывающий гуманистический психологизм — великое реалистическое, идущее от Репина и Сурикова, масляное письмо шаляпинской трактовки. Ему ныне созвучен подлинный Мусоргский, его собственная, еще не смягченная компромиссами эстетика и философия. Такой она была (и, к счастью, сохранилась) в первой, авторской редакции «Бориса Годунова».

Мышление режиссера Александра Тителя и его соавтора сценографа Владимира Арефьева, поставивших первую редакцию в Екатеринбургском театре оперы и балета, не тавтологично первоисточнику, но живет с ним в глубоком диалоге. Не сводится оно и к повторению общеизвестного и общечувствуемого, но исходит из нашего мироощущения и чутко резонирует с ним и с духовно-эмоциональным и музыкальным колоритом партитуры первой редакции. Эстетика спектакля Тителя-Арефьева — это минимализм, суровая сдержанность и аскетичность средств. Рельефны, графичны действенные и композиционно-визуальные линии спектакля. А колорит восходит не к Головину или Глазунову, а к благородной «бедности» новгородских фресок Феофана Грека. Сусальное золото и сахарный сироп не нужны истории бедных во всех смыслах людей, нации, страны, ее лидера. Бедных не только и не столько по результату их деяний, вызывающему жалость наряду с ужасом и отчаянием: крушение социального порядка и мира, катастрофа страны и ее руководителя, — но прежде всего по самому существу исходных оснований, этот результат предопределяющих. Очень важно, что данному сценическому колориту конгениальна интерпретация музыки дирижером Михаэлем Гюттлером: его оркестр так же сдержан, сосредоточен, самоуглублен. Так же графически четок и благородно «монохромен». Но в его звуковой аскезе проступает, пульсирует духовная мощь творческого духа, интонационная свежесть и энергетическая насыщенность новаторского, далеко опередившего свое время музыкального языка великого «Мусорянина».

Сценический мир нового екатеринбургского «Бориса» узнаваемо современен, но без буквальной «актуализации» людей и обстоятельств (как, скажем, в недавнем фильме В. Мирзоева). Он умело и точно балансирует между прошлым и настоящим, между сейчас и всегда, между внешней (предметной) исторической достоверностью (вещная среда, костюмы, матрицы социального поведения) и глубинной философской истиной, обобщающей и преобразующей реальность художественной фантазии. Фантазия Тителя не только переносит давние события и их участников в знакомую нам сегодняшнюю (или вчерашнюю, или завтрашнюю) среду, не только осовременивает их облик, фактуру, психоэнергетику (витальность). Действуя по законам творческого остранения, она сдвигает с привычных точек зрения, отменяет традиционно-стереотипную зрительскую оптику.

Уже в первой картине вместо привычного фронтального образа народа, ожидающего результата уговоров Бориса, нам показывают изнанку (она же реальная подоплека) происходящего: действие скрытых «приводных механизмов» власти. И этот взгляд остроумно соединяет мрачную «сталкеровскую» фантастику и сатирический, почти абсурдистский гротеск: одинаковые люди-роботы «в сером» — приспешники Власти — совершают непонятные телодвижения и перемещения в пространстве, но это таинственное действо на поверку оказывается всего лишь суетливой работой сантехников с системой городской канализации. Выходит мрачно и язвительно, реалистично и фантастично одновременно. И в следующих картинах герои обнаруживают новизну неповторимых живых, словно впервые увиденных/понятых характеров. Полный нерастраченной жизненной энергии, земной, несмотря на свою социальную роль, и потому так остро воспринимающий историю Пимен (солист Мариинского театра Александр Морозов). Нетерпеливый, жаждущий приключений и жадно берущий от жизни все, что имеет плоть и силу, Григорий (солист «тителевского» московского Музыкального театра, в народе ласково именуемого «Стасиком», Олег Полпудин). Сексапильная бойкая Корчмарка — не то полька, не то литовка, откровенно не любящая любой официоз (Ксения Ковалевская). Вечные бродяги-хиппи Варлаам (молодой Олег Бударацкий) и Мисаил (опытнейший Виталий Петров, последний солист той, более чем двадцатилетней давности, блистательной труппы Тителя), первый к тому же еще и безногий, — оба живчики и оптимисты, видавшие виды шельмы, довольные жизнью — была бы сытной да свободной. Они давно ушли в себя и спасаются под маской маргиналов от всякой власти, живя так, словно ее и нет.

Авторы не раз произносили по поводу своей постановки слово «антиутопия». Это значит, что в созданном ими мире они видят законченную полноту реализованных жутких закономерностей — и предупреждают об опасности. Сценическая Россия по-лучилась у Арефьева и Тителя узнаваемо реальной и обобщенно-мифологичной, фантастически правдивой. Это миф-предупреждение, жестко (хоть и не безжалостно) додумывающий до логического конца возможный исход эпидемии всеобщей одержимости властью, смертельной угрозы «впадения» элиты и массы в нравственную бедность и убогость. Здесь, в этом реально-фантастическом мире, решительно всё — от вещей до детей — охвачено разрушающей самые основы национально-исторического мира кор-розией. Насквозь проржавел молчаливый и холодный дом — замок, крепостная башня и одновременно нефтехранилище: покрытая склеротическими пятнами ржавчины, открытая всем ветрам природы и истории большая бочка для «ойла». Декорация Арефьева — образ нищеты, катастрофы и — бесприютности. Хоть так поверните, хоть эдак — ни для кого нет тут пристанища и тепла. И от этого пронизывающего, как ледяной ветер, сиротства никуда не спрятаться ни в Кремле, ни в монашеской келье, ни «на миру», ни в пограничной корчме.

Несколько раз во время спектакля у вас защемит сердце и подступит ком к горлу. Можно ли не содрогнуться, видя расставание невинного царевича с отцом (маленький артист Егор Головач не уступает в убедительности красивому, высокому и мужествен-ному Борису Александра Тихомирова из «Геликон-оперы»)? Или не сопереживать отчаянию голодных людей, с мастерской жесткостью отсекаемых спецназом от властных особ? Или не услышать в стенаниях парнишки-юродивого (отличная артистическая и вокальная работа Олега Савки) — страшный космический плач по гибнущей Руси-России? Но ни разу эти «чувства добрые» не заслонят от нас выстроенного авторами мало комфортного образа «объективной истины»: дезориентированности и равнодушия толпы, амбивалентности во многих персонажах функций жертвы и палача, одержимости Бориса (и его партнеров-соперников) властью и заботой о ее сохранении, зримо превосходящих нравственные терзания и раскаяние. Воистину шекспировская (в переводе на русский — пушкинская) трезвость и правдивость! И все пронизывающий, без ложного пафоса и псевдомонументальности, современный и потому убедительный, захватывающий и подчиняющий себе темпоритм. И столь же современное психологически, действенно, жестово точное, умное интонирование солистов и артистов хора (браво мастерству хормейстера Эльвиры Гайфуллиной!). Даже там, где словесный текст, увы, не вполне слышен, интонация делает происходящее понятным, интересным, волнующим. В «Борисе» Тителя серьезное, значительное содержание обеспечено точно, расчетливо и выразительно построенной и прожитой формой: в ней ни пустот, ни необязательных «довесков», ни искажающих суть «целлюлитных» напластований. Она строга, стройна и прозрачна. И целеустремленна. И эффективна. А потому красива: в самых трагических и организационно сложных сценах, особенно в сцене «у Блаженного», вы начинаете сопереживать «вдруг» открывшимся логике и красоте выразительной композиции, которая будто исподволь, начиная с первой сцены, складывалась в ночном сумраке вокруг мрачной громады державной руины. Хаос становится порядком, статика наполняется эмоционально насыщенным движением. Разные времена соединяются и протекают одновременно — как в Апокалипсисе. И не поймешь, то ли это в тебе проснулся не умиравший семнадцатый век, то ли ты сам вернулся туда, в свое прошлое-будущее, потому что все еще повторится — в дурной бесконечности нравственной сле-поты и одержимости властью. Но и тут трагическое знание у авторов «в ладу» с умным, чуящим сердцем. Палачи непременно станут жертвами, не знаем когда и как, но это абсолютно неизбежно. «И не уйдешь ты от суда мирского, как не уйдешь от Божьего суда». От высшего последнего суда не спасет ни вооруженная охрана, ни мощь государства, ни союз с иерархами церкви. А. Тителю смерть царя-убийцы увиделась же-стокой и жалкой: Борис корчится в предсмертных муках один-одинешенек, сворачивается в беззащитный комочек под какой-то лестницей, никому не страшный и не нужный, — совсем как незадолго перед этим сворачивался и трепетал затравленный бедный Юро-дивый. И это последнее, что мы видим в спектакле. «Голый человек на голой земле».

P. S. А теперь несколько слов а parte, как говорят в театре. Мне, совершенно не склонному к мистике и символической многозначительности, в талантливом результате встречи нашей Оперы и Александра Тителя — встрече после более чем двадцатилетнего перерыва в год столетия театра — видится большой пророческий смысл. Подсказка судьбы, если хотите. Смотрите. Театр (оперная его часть) после ухода Тителя неуклонно съезжал вниз. Последние годы, руководимый А. Г. Шишкиным, он предпринимает титанические, без преувеличения, усилия, чтобы возродиться. А результат? Внешний, материальный, по-моему, бесспорен. А внутренний: духовный, художественный? На фоне вложенных средств и усилий, по- моему, мало значительный, несоразмерный затратам, а главное, духу времени, высшим мировым критериям. Причина, на мой взгляд, очевидна: отсутствие талантливого и современно мыслящего творческого лидера, каким в 1980-е был А. Титель. Никакой менеджмент отсутствие такого лидера не компенсирует. Спектакля уровня нынешнего «Бориса Годунова» в театре не было…. ровно столько, сколько в нем нет Тителя, который за это время создал один из лучших оперных театров в стране. Перехожу к выводу, простому и важному: нужно вернуть Тителя в наш театр. Вернуть в качестве художественного руководителя Оперы — со всеми художественно-стратегическими полномочиями. И для этого Александру Борисовичу совсем нет нужды расставаться со «Стасиком». Если В. Гергиев может, помимо Мариинки, руководить еще и несколькими оркестрами, а Д. Баренбойм быть музыкальным руководителем одновременно таких немаленьких театров, как Берлинская штаатсопер и миланский Ла Скала; если Л. Додин, П. Штайн, А. Херманис и многие другие выдающиеся режиссеры могут руководить собственными театрами и одновременно ставить спектакли и курировать театры по всему миру, то почему талантливый и мудрый, легко находящий общий язык с нашим оперным коллективом А. Титель не может совмещать художественное руководство оперными театрами Москвы и Екатеринбурга?

Октябрь 2012 г.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Cюжет в местных теленовостях http://www.youtube.com/watch?v=1_e4W67Xp2M

Спектакль полностью http://www.youtube.com/watch?v=JSEFqNuGVqc
« Последнее редактирование: Март 25, 2014, 15:28:27 от Papataci »
Che mai sento!

Оффлайн Predlogoff

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 27 237
  • (1962—2014)
Или не сопереживать отчаянию голодных людей, с мастерской жесткостью отсекаемых спецназом от властных особ?

Да как-то не хочется сопереживать, потому что в этой опере нет и не должно быть спецназа. Хотите спецназ? Пишите свою оперу, пишите партии для спецназа - и пусть хор спецназовцев поёт и отсекает, кого хочет.
Сколько словоблудия в этой статье, какая напыщенность!

... надобны не поддельные драгоценности в стиле Большого театра и не безусловная роскошь римско-корсаковской оркестровки

Ну да, а надобны тителевские измышления и арефьевские фантазмы. И вообще, Лев Закс лучше всех нас знает, "что надобно" нам! А кто не спрятался, он не виноват.
Интересно, кто остановит эту бесовщину в опере? Ведь это всё государственные театры, эту дребедень ставят на государственные деньги. Я считаю, что это подлог, превышение должностных полномочий и нецелевая растрата средств.
«Когда теория совпадает с экспериментом, это уже не "открытие", а "закрытие"» (c) П.Л.Капица

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Жизнь без нефти

На «Золотой маске» показали оперу «Борис Годунов» в постановке Александра Тителя
http://www.gazeta.ru/culture/2014/03/25/a_5963429.shtml

25.03.2014, 14:52 | Кирилл Матвеев

В конкурсе фестиваля «Золотая маска» режиссер Александр Титель представил оперу «Борис Годунов» из репертуара Екатеринбургского театра оперы и балета.

При постановке «Бориса Годунова» московский режиссер Александр Титель обратился к первой авторской редакции оперы Модеста Мусоргского. В спектакле, который идет два часа двадцать минут без антракта, нет ни позднее досочиненного композитором польского акта с его политико-любовной мелодрамой, ни сцены под Кромами, когда народ приветствует Самозванца. Нет и популярной приглаженной оркестровки Римского-Корсакова, избавившего партитуру покойного приятеля от накатывающего плотной волной колючего пафоса.

Сумрачная и резкая оркестровка тогда считалась слишком странной, подлежащей тактичному искоренению особенностью Мусоргского-композитора.

Немецкий дирижер Михаэль Гюттлер, управлявший екатеринбургским оркестром, надо сказать, полностью справился с этой колючестью: оркестр передавал скорбную тревогу партитуры и звучал как зов судьбы.

Титель сосредоточился на проблеме субъекта во власти: как она разъедает личность и деформирует душу.

Отношения «забитый народ — тиран» тут меркнут перед желанием докопаться до понимания жизни в стране, где рабы все, а самодержец, слуга своего властолюбия, раб в первую очередь.

Прежде всего режиссер отказался от костюмного историзма: ставить «Бориса» как отвлеченную картинку из учебника, в кафтанах и сарафанах, — значит плюнуть на смысл оперы, задуманной Мусоргским куда как глубже. Приметы современности разбросаны и тут, и там, хотя Титель не доходит до того, чтобы Пимен работал на ноутбуке, а Варлаам читал указ о поимке Гришки с айфона, как это было в радикально осовремененном «Борисе Годунове» — фильме Владимира Мирзоева. Россия у Тителя не конкретно древняя, современная или будущая. И даже не страна вовсе, а некое место бытования архетипа, который воспроизводится снова и снова.

Режиссер назвал постановку оперой о кризисе, имея в виду его перманентность.

Титель, понятное дело, не первый, кто придумал уход от кафтанов и приход к пиджакам. Вроде бы нет ничего особенного и в решении сценографа Владимира Арефьева заключить действие вокруг громадной стены унылого дома, опоясанного черной лестницей (принципиально не похоже на двор Новодевичьего монастыря, как указано в либретто). Но у соавторов уральского «Бориса» известные сценические приемы словно обрели второе дыхание. Когда стена, словно избушка Бабы-яги, повернется к глубине сцены задом, а к зрителям передом, возникнет келья Пимена. Повернется еще раз — будут корчма на литовской границе, помещение Думы и царские хоромы.

Везде одинаково уныло, холодно и голо.

В прологе бригада рабочих чинит вечно прорывающуюся трубу, по очереди залезая в люк в полу. Рядом стоят ржавые пустые бочки из-под топлива: Титель, по его словам, думал об антиутопии, когда нефть в стране закончилась, со всеми вытекающими последствиями (так что слова Юродивого «скоро мрак придет и настанет тьма» можно понимать и буквально). Хор голодных на протяжении спектакля дважды просит хлеба у власти: сперва с околичностями («на кого ты нас оставил, кормилец»), потом напрямую, простирая руки сквозь оцепление. Голодные стоят смирно, как овцы. «Эй, вы, баранье стадо!» — кричит народу пристав. Охрана лениво гоняет серых обывателей, одетых так, как одеваются не от хорошей жизни. А речь чиновника, дьяка Щелкалова, звучит в громкоговорителе, к которому толпа прислушивается, задрав головы.

Все достаточно статично, но психологически и театрально убедительно: оцепенелая общественная жизнь и показана как вязкий кисель.

А безмолвствует народ (как, впрочем, и поет) вполне выразительно, например, перед приказом «сверху» идти в Кремль на коронацию, где славицы властелину будут послушно кричать по бумажке. Из мрачного Кремля выйдут люди в дорогих костюмах, среди которых, под тоскливо-любопытными глазами народа, медленно шествует Борис. Со словами «скорбит душа, какой-то страх невольный» царь одиноко спускается по лестнице. У выразительного Алексея Тихомирова Борис не инфернальный злодей, а даже интеллигентный (когда-то) человек, но ошалевший от сбывшихся надежд.

Скипетр и держава смотрятся в его руках, словно платье с чужого плеча.

Сцена в Чудовом монастыре решена почти традиционно: Пимен (Александр Морозов) поет про «последнее сказанье», истерический Гришка (Ильгам Валиев) в телогрейке строит планы прикинуться царевичем. Завистливое честолюбие заведет его в тупик, как и Бориса, но это будет позже, за пределами действия оперы. В сцене на литовской границе безразличная ко всему барменша в мини-юбке устало закурит сигаретку, мания всеобщей проверки документов и жажда служебной взятки достигнут апогея, а Варлаам (колоритный Олег Бударацкий) станет безногим инвалидом очередной локальной войны, распивающим мутный самогон и кричащим «Как во городе было во Казани!» со злым отчаянием.

Царские хоромы в Кремле. Рыдающей царевне Ксении вкалывают антидепрессант, а сын Бориса — маленькая копия отца в пиджаке — с удовольствием перечисляет, водя рукой по карте, обширные владения семьи. Юродивый-бомж (Олег Савка) выпевает «украли копеечку» с таким предельным отчаянием, что хочется немедленно куда-то бежать за справедливостью.

Годунов со свитой идет сквозь толпу, жмущуюся по стенам, и фраза «страшно далеки они от народа» становится наглядной.

Грановитая палата и царская Дума: клоны официоза сидят в кожаных креслах (казенный псевдоуют на фоне той же обшарпанной стены). Чтоб Дума была узнаваема, Титель ставит верноподданные славословия и депутатскую драку. Слуги народа, впрочем, служат с тоскливым недоумением (государь, кричащий что-то про дитя окровавленное и швыряющий в кровавый призрак пиджаком, верно, чудить изволит). Последняя сцена сделана Тителем великолепно. В бездушном каменном пространстве, как в вакууме, на фоне зияющих пустыми глазницами дверных проемов и окон, Борис, спотыкаясь и держась за сердце, снова, как в начале спектакля, спускается сверху, но теперь на дрожащих ногах. Спустившись, он заползает под лестницу, чтобы свернуться калачиком и закончить разладившуюся жизнь. Эта смерть — и реальная, и политическая, рядом с пустыми нефтяными бочками — неизбежна.

И не только от мальчиков кровавых в глазах.

Конечно, все страшно и горестно и Титель поставил удачный спектакль про Русь, к которой во все времена подойдет слово «многострадальная». Но в то же время… «Борис Годунов», если разобраться, рассказ о сказочных, мифических временах. Когда от слова «грех» не веяло условностью и существовало понятие «стыд». Когда злодеи могли раскаиваться, преступный царь (представьте!) знал, что преступен, и властелина (о чудо!) мучила совесть. Да это, честное слово, не антиутопия. Это, наоборот, утопия, можно сказать, почти золотой век. Юродивый в «Годунове», сетующий о последних временах, явно не знал своего счастья.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Накатил бочку

Петр Поспелов, Ведомости http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/649381/nakatil-bochku

Екатеринбургский театр оперы и балета показал на фестивале «Золотая маска» «Бориса Годунова» Мусоргского, которого поставил на прежнем месте работы некогда свердловский, а теперь московский режиссер Александр Титель. Опера Мусоргского популярна во всем мире, причем ставятся обе ее редакции. Титель выбрал первую — без польского акта и сцены под Кромами. Опера исполняется в авторской оркестровке, без купюр и без компромиссных вставок музыки, написанной позже. Может быть, и жалко, что Шинкарка не поет свою прелестную песенку про селезня, но ведь Мусоргский и вставил ее потом. Очевидно, что в первой версии монолог Бориса «Достиг я высшей власти» еще не так силен, как во второй, зато все по-честному: мы слышим оригинал в его научной идентичности и отдаем должное его цельности.

Почти всецело «мужская» музыкальная драма разворачивается на манер шекспировских хроник, дирижер Михаэль Гюттлер ведет ее с почтительным тщанием, на сцене всю дорогу вертится конструкция художника Владимира Арефьева, напоминающая полуразрушенную церковь, превращенную в склад, а антрактов нет.

Состав солистов весьма ровен, труппа усилена парой-тройкой приглашенных певцов. Главную роль выразительно исполняет персональный номинант конкурса «Золотая маска» — солист «Геликон-оперы» Алексей Тихомиров.

Актуализовать «Бориса» давно уже стало общим местом, но Александр Титель нашел свой способ высказаться о российских перспективах. В ключевом эпизоде коронации Борис легко поднимает над головой нефтяную бочку: она пуста. Циничные люди в пиджаках и галстуках, лишившиеся основы существования, ходят под охраной среди толп непрезентабельного народа. В спектакле есть несколько эффектных решений. Дьяка Щелкалова толпа слушает через тарелку-репродуктор, как Левитана. Хозяйка корчмы на литовской границе поет с забавным акцентом. Монах Варлаам — безногий инвалид, ловко передвигающийся на тележке. В целом же отдалившаяся от либретто постановка не идет вразрез с партитурой, и это главное достоинство спектакля.
Che mai sento!

Оффлайн Papataci

  • Модератор
  • Народный участник
  • *****
  • Сообщений: 17 568
  • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
    • ClassicalForum. Форум Валентина Предлогова
Да, верно говорят, что отклик о подобных постановках можно уместить в ёмкую фразу "потерянный вечер" :)) Читаю, и аж тошно: уже оскомину набили все эти выверты и фишки, придумки и задумки, эффекты и аффекты. И всё как-то дёшево - из пересказов разных людей однозначно следует, что ничего оригинального в плане именно РЕЖИССУРЫ там не было. Только один "интерес" и остался: "А что он там ЕЩЁ придумал?"
Удивлён, что Виталий Третьяков - если это тот, о ком я подумал - подобную лажу мог счесть достойной внимания! Он же недавно в телепрограмме своей самолично поливал и режоперу, и опошление классики, и вдруг про Тителя - "замечательно, оригинально" и даже "остроумно". Надо же! Не в том ли причина неразборчивости наивного Виталия Товиевича, что, как он сам пишет, Титель - его друг? Да мало ли кто чей друг! Как говорится, "скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты".
Что же это за безобразие? А ещё телепередачи проблемам режиссуры посвящает! Это что же получается, что теперь у нас тут "по дружбе" всякую лажу будут восхвалять?

Если они друзья, как же он будет его ругать? :)) Почитайте сервильные рецензии в этом потоке, такие статьи тоже по дружбе с театром пишутся. Я видела в кулуарах Игоря Корябина, и мне очень интересно, что он напишет?

Я была на этом спектакле. О музыкальной составляющей мне высказываться пока рано, а общее впечатление - очень унылая режопера. Тихомирова я мысленно сравнила с Белосельским-Филиппом - ничего даже близкого по впечатлению. Арефьев тоже друг Тителя, поэтому они работают вместе, но... Скажу по-простому, но это правда: очень скучно два с лишним часа смотреть на коричневую стенку. Народ довольно быстро стал утекать из зала. Да и изначально зал не был забит. А так называемый "успех" связан с тем, что наверняка многие друзья и знакомые пришли поддержать постановщиков.

В кулуарах прозвучала информация, что Титель собирается ставить "Хованщину", только я не поняла, в МАМТе или в другом театре. Если будет такая же постановка, то это, как говорит молодежь, полный отстой.
Che mai sento!